С чем связано затишье на Украине?

  • 1 октября 2015
Танки близ Донецка Правообладатель иллюстрации epa
Image caption Отвод должен проходить в несколько этапов: сначала танки, затем артиллерия, а потом минометы

В Минске подписано соглашение об отводе вооружений калибром до 100 мм от линии соприкосновения противоборствующих сторон в Донбассе.

Представитель самопровозглашенной ДНР Денис Пушилин заявил в среду, что подписание договора означает фактическое прекращение войны на востоке Украины.

Правда, подписей руководителей "народных республик" под соглашением еще нет, но их представители заверили журналистов, что документы будут подписаны уже сегодня.

Некоторые аналитики уже увязали затишье на Украине с российским вмешательством в сирийскую кампанию.

Так ли это?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с политологом Марией Липман и научным директором киевского Института Евроантлантического сотрудничества Александром Сушко.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Александр Сушко: Пушилин – фигура несамостоятельная. Он озвучивает то, что ему диктуют. Это заявление должно означать, что происходит переход от военного противостояния в политическую плоскость. Военная стадия, очевидно, исчерпана, эти методы не приносят никаких плодов. А политическая фаза сулит определенные выгоды и возможности архитекторам этого кризиса.

В частности, вмонтирование г.Пушилина и компании в украинскую политическую систему с целью ее дальнейшего разложения. Эти обманчивые миролюбивые заявления говорят просто о переходе противостояния в другую фазу.

Михаил Смотряев: Я не уверен, что разложение является здесь конечной целью. Очередное военное обострение по ряду причин невозможно, но отсутствие политической системы на Украине не выгодно никому.

А.С.: При всей своей хрупкости украинская политическая система проявила достаточную выживаемость в экстремальных условиях. А вмонтирование в нее элементов, которые не скрывают своего враждебного отношения к Украине, будет способствовать расшатыванию Украины. Это повлечет за собой полную деградацию системы, поэтому Украина будет этому сопротивляться, а Москва будет их навязывать. Цель не в том, чтобы эти люди руководили теми регионами, где они сейчас находятся. Цель в том, чтобы они влияли на политику Киева. Найти здесь компромисс будет проблематично, но разговоры об этом уже начались.

М.С.: А вам не кажется, что Пушилин поторопился?

Мария Липман: Я не стала бы придавать большого значения этим заявлениям, кто бы их ни делал. Ситуация выглядит не такой драматичной, как она была год тому назад, но она нестабильна. Мы можем констатировать, что давно не происходит эскалации, и даже отчасти происходит деэскалация этого конфликта. Но об окончании войны говорить рано, а ситуация быстро меняется. Можно надеяться, что начнется движение к какому-то компромиссу, но я была бы очень осторожна с такими заявлениями.

М.С.: В связи с этим долгим затишьем на востоке Украины стали говорить, что имеет место самоустранение России от деятельного участия в делах непризнанных республик.

М.Л.: Я согласна с этой трактовкой. Слово "Новороссия" практически исчезло из политического лексикона в России. Мы говорим о достаточно долгой тенденции. Говорить же об улучшении ситуации в будущем трудно, это зависит от многих факторов. Но говорить о том, что Россия полностью устраняется и утратила интерес, конечно, неверно. Меняются способы, которыми Россия действует. Люди, которые выступают от имени соответствующих регионов, безусловно поддерживают серьезный контакт с Москвой.

М.С.: Полностью пустить на самотек то, что происходит на востоке Украины, в Москве никто не захочет, но кажется, что, если там и были российские военные и российская помощь, то теперь это все будет перекрыто.

А.С.: Для Украины конфликт с Россией состоит из двух составляющих: крымской и донбасской. Вопрос Крыма не обсуждается, а проблему восточной Украины предлагается решить на некоторых условиях, которые состоят в том, что главы регионов будут назначаться практически напрямую из Москвы, легитимизироваться через выборы, и это будет предохранитель от возможного движения Украины за Запад.

Для системы же международных отношений крымская проблема, возможно, даже более глубока. Для Украины от этого ничего не меняется. Что не удается расшатать еще больше регионов, стало понятно еще в прошлом году. А из Донбасса Россия уйдет только за очень большую цену. И то это будет уменьшение военного присутствия в обмен на гарантированное политическое присутствие в Киеве через своих представителей.

М.С.: Насколько сильные рычаги эта схема дает Кремлю для участия во внутриполитической жизни Украины?

А.С.: Кремль будет добиваться такой формы урегулирования, чтобы де-факто это можно было бы назвать федерацией. Но у "глав" Донбасса и Луганска будет право вето, чтобы блокировать ключевые решения Киева, если они будут расходиться с позицией Москвы. Это вряд ли будет достигнуто, так что конфликт сохранится.

М.С.: Крым, действительно, проблема ключевая, потому что многие обозреватели, особенно после начала действий российской армии в Сирии, говорят, что операции против ИГ – попытка России постучаться в двери западной цивилизации. Но проблему Крыма обойти нельзя. Одним из средств разрешить эту проблему было бы повторное проведение референдума в Крыму.

М.Л.: Разговоры о том, что можно было бы провести еще один референдум, который Запад мог бы признать, идут давно. Но я не думаю, что это вопрос ближайшего будущего. И вообще западные страны осознают, что никаких рычагов, чтобы вернуть Крым обратно, у них нет, и это становится свершившимся фактом. В последнее время они ставили задачи, чтобы вооруженный конфликт не распространялся за пределы Донбасса.

Связывать же операцию в Сирии с крымской проблемой – получается несоразмерная цена. Нанесение воздушных ударов в месте самого страшного кризиса, который сейчас происходит в мире, ради того, чтобы заставить Запад забыть о Крыме – странная какая-то конструкция. Другое дело, что начало операции в Сирии заставило Запад говорить о России как о незаменимом партнере, в контексте, где Россия активно участвует в разрешении самого тяжелого кризиса в мировом сообществе.

М.С.: Все, что происходит в том регионе, угрожает и Москве, и не опосредованно. Но все же, можно ли провести референдум в Крыму с результатами, которые удовлетворили бы Москву и удовлетворили бы западные страны, потому что там будет достаточно наблюдателей, и главное – удовлетворили бы Киев?

А.С.: Если взять Абхазию, Южную Осетию – можно ли там при том населении, которое там сейчас, провести референдум, который бы честно отразил справедливое положение вещей? Нет, потому что наиболее активная часть населения, которая думает не так, как в Москве, оттуда изгнана. Исход из Крыма был не настолько массовым, но все лидеры крымско-татарского народа, украинской политической общины Крыма сейчас не в Крыму. Они не могут туда даже въехать, не то что вести полноценную свободную агитацию.

На территории России действует статья закона о призывах к нарушению территориальной целостности, так что это уголовно наказуемо. Что это за референдум, где нельзя вести кампанию за присоединение к Украине? Отсутствуют предпосылки для честного проведения референдума. Референдум не обеспечивает вопроса о самоопределении крымских татар. Сегодня туда идет большой приток населения из континентальной России, военнослужащих. Референдум предполагает первоначальную нейтральную позицию сторон. Такой референдум был после Второй мировой войны проведен в Триесте и на прилегающих территориях. Решался вопрос о входе в Италию, а не Югославию. Поэтому надо пользоваться другими инструментами.

Международное право было нарушено, существуют правила изменения границ суверенных государств. Можно говорить, что поиски компромисса сейчас маловероятны. Но Япония тоже понимает, что физически сейчас невозможно вернуть Курильские острова. Но это не снимает вопрос с международной повестки дня. Так и этот вопрос будет делать невозможным развитие серьезных двусторонних отношений между Россией и Украиной.

М.Л.: В ситуации с Крымом выбор состоит не в том, сможет ли Россия добиться международного признания ситуации в результате референдума или какой-то другой процедуры, или же Крым вернется в Украину. Многолетнее замороженное существование вполне вероятно. Такие территории в мире есть, если компромисс невозможен. Что касается честного референдума, как описал мой собеседник, проведение такого референдума совершенно невозможно.

Но в мире есть еще и прецедент Косово, где не было получено согласия страны, частью которой было Косово, но это не стало препятствием для того, чтобы западные страны провозгласили независимость Косово. Соблюдение всех правил и согласие всех сторон не всегда является единственным условием, чтобы решение было принято. И санкции вводились в несколько очередей, и не все они связаны с Крымом. Не думаю, что неразрешенная ситуация с Крымом будет препятствовать облегчению или снятию санкций.

М.С.: Эти территориальные претензии будут препятствием на пути Украины в любые европейские институты.

А.С.: Не только Украина, но и международное сообщество считает Крым территорией Украины. Есть решение Генеральной Ассамблеи ООН. Я не знаю, чтобы Украина ставила перед собой такие цели сейчас, где бы конфликт с Россией по поводу Крыма ставил препятствия для этих отношений. Теоретически это может быть препятствием для вступления в НАТО, но этому есть много и других препятствий.

Новости по теме