"Пятый этаж": европейское единство под угрозой

  • 27 января 2016
Пограничный контроль в Дании Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption Дания пытается самостоятельно ограничить приток мигрантов: в прошлом году в страну прибыло около 20 тысяч человек

Шведская полиция арестовала 15-летнего мигранта, подозреваемого в жестоком убийстве 22-летней сотрудницы центра для содержания беженцев возле Гётеборга.

Безусловно, правые партии Европы поднимут это событие на щит, хотя вряд ли это так уж необходимо: в последнее время многие европейские страны принимают все более жесткие меры в отношении прибывающих мигрантов.

Так, депутаты датского парламента одобрили законопроект об изъятии у мигрантов ценностей, чтобы оплачивать их проживание в стране. Некоторые страны Европы в одностороннем порядке вводят пограничный контроль. Означает ли это, что европейское единство под угрозой?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с политологом Юрием Федоровым и социологом Андреем Райчевым.

Загрузить подкаст программы "Пятый этаж" можно здесь.

Михаил Смотряев: Мы уже не однажды беседовали по поводу европейского единства, которое в последние месяцы, а, может быть, уже годы показывает признаки растущего внутреннего трения. Сначала это была экономика, Греция. Теперь Греция уже в меньшей степени, но тоже в эпицентре событий, связанных с прибывающими беженцами, поскольку именно через Грецию многие из них попадают в Европу. В свете событий этой недели нас в основном интересуют законодательные меры – не столько, что делать с мигрантами, теми, кто находится непосредственно в стране, на этот счет есть соответствующие европейские правила, правда, сейчас они в основном не очень выполняются. Но идут разговоры о приостановке Шенгенского соглашения сроком на два года.

По действующему законодательству в одностороннем порядке это можно делать сроком на шесть месяцев, если на то есть веские причины. Некоторые европейские чиновники говорят, что есть возможность продления этого режима более, чем на два года. Если это произойдет, то вернуться к движению через границы в Европе без паспортов и проверок будет практически невозможно. А свободное передвижение в рамках ЕС – одно из наиболее очевидных достижений, которое делает его привлекательным в качестве модели для человечества.

Европа оказалась в очень сложном положении. Что важнее – защищать уже имеющиеся достижения посредством серьезного ограничения свободы передвижения мигрантов или же забота о мигрантах, и бог с ними, с границами?

Юрий Федоров: Ответ на этот вопрос зависит от того, какими ценностями руководствуется тот или иной человек. Одни скажут, что важнее проявить солидарность с теми, кто страдает, вынужден бежать из родных мест, другие могут спросить, почему я должен страдать от того, что кому-то плохо. Почему я должен испытывать неудобства, связанные с пересечением границы, проверкой документов и так далее.

Если говорить о самой проблеме, в течение последних десятилетий в Европе буквально каждый год происходило что-то, что позволяло говорить, что континент в кризисе, что европейское единство подрывается, что интеграция неэффективна и так далее. Эти разговоры были связаны с известной шпенглеровской книгой о закате Европы. Тем не менее, Европа переживает все кризисы, европейское единство сохраняется, несмотря на пессимистические заявления.

Проблемы, с которыми ЕС столкнулся сегодня, довольно сложные, хотя нельзя сказать, что они неразрешимы в принципе. За последние 12 месяцев заявлений о предоставлении убежища подали почти миллион человек. Это очень много, но похожие ситуации в Европе были в начале 90-х годов, когда был пик притока беженцев, связанный с балканской ситуацией, например.

Проблема в том, что под угрозой оказались те правила, которые приняты в ЕС, установленные нормы, которые официально называются "Протокол Дублин-2". По этому протоколу человек, подавший заявление о предоставлении убежища, должен находиться в той стране ЕС, куда он первый раз попал после пересечения границы ЕС. Его заявление должно быть рассмотрено властями этой страны, и они должны принять решение. Но в нынешней ситуации поток беженцев через Грецию устремляется в Германию, Швецию, страны Северной Европы. Разрушена одна из важных установок европейского законодательства, и это создает проблему.

Второй вопрос, с которым европейские страны сталкиваются сегодня – вопрос о квотах. Каждая страна ЕС должна принять решение, сколько именно мигрантов она должна принять, и, если они получат статус беженцев, оставить у себя. Это вызывает сопротивление в ряде стран, прежде всего, Центральной и Восточной Европы, которые считают, что сами должны установить, сколько и кого они будут принимать.

Третья – проблема защиты внешних границ ЕС. Возникла необходимость остановить неконтролируемый поток людей, пересекающих границы ЕС из Турции в Грецию. Многие европейские деятели говорят, что раз Греция не справляется с защитой своих границ, следует укрепить границу между Грецией и остальным ЕС. Понятно, что в Греции эта идея позитивного отклика не встречает.

М.С.: Не только в Греции, но и в Италии, и в меньшей степени в Испании, то есть, в странах, которые первыми лежат на пути большей части мигрантов, переправляющихся из Африки и с Ближнего Востока. Их беспокойство можно понять, учитывая, в каком положении Греция находится на протяжении нескольких последних лет. Здесь уже всплывает второй, третий, четвертый уровень европейских проблем. Как вы упомянули, Европа уже неоднократно сталкивалась с кризисами, и ей предрекали развал, но этого не случалось. Как сейчас говорят пессимисты, может быть, дело в том, что раньше кризисы следовали один за другим изолированно, а сейчас это один кризис, состоящий из нескольких частей, равновеликих и равно опасных?

Мы неоднократно беседовали на тему объединенной Европы с Андреем Райчевым, но после новогодних событий в Германии еще не доводилось. После событий в Германии что-то изменилось в Европе в том, что касается европейской открытости, достижений евроинтеграции?

Андрей Райчев: Все, в том числе власти, пытались делать вид, что это – какая-то кульминация, после которой дело пойдет на спад, и будет какая-то развязка. Но уже ясно, что это не кульминация, а начало чего-то, и после Кельна стало понятно, что надо жить как-то по-новому. В Европе уже практически никто не думает, что старая модель сработает. Но вопрос состоит в том, страдает ли Европа потому, что она объединена, или потому, что она недостаточно объединилась.

Я считаю, что это происходит потому, что реальные процессы интеграции зашли дальше, чем политическое объединение. Если бы у Европы была армия, пограничная полиция, этого ничего бы не было. Сейчас мы на распутье. Каждый может пойти своим путем, сам охранять свои границы, но это не то, что нам реально поможет. У нас есть общая власть – Европейская комиссия, которая, однако, не у власти. У власти в Европе стоят Меркель и Олланд. Это не может продолжаться. Или мы движемся по направлению создания федеративного государства, и тогда все можно очень просто решить, или мы становимся большим супермаркетом, где каждый продает все по своим ценам.

Политики надеются, что, авось, пронесет. Но на этот раз не пронесет. И Олланд, и Меркель уйдут очень быстро, потому что этот кризис подмывает саму основу их присутствия. К сожалению, я думаю, что европейцы выберут линию общего рынка. Каждый за себя, и дальше посмотрим.

М.С.: Я тоже склонен здесь к пессимизму, но, если рассуждать по оптимистической модели, федерализация до победного конца - насколько это было бы спасительно?

Ю.Ф.: Может быть, это и было бы спасительно для Европы. Но повернуть европейскую интеграцию вспять невозможно. Она - не случайный процесс, это объективная необходимость. Если повернуть назад, то Европа окажется в гораздо более страшном кризисе, чем сегодня. Даже в Великобритании, если на голосование будет поставлен вопрос о членстве в ЕС, британцы проголосуют за то, чтобы оставаться в союзе, несмотря на издержки, которые с этим связаны.

Этот кризис, скорее, даст толчок для большего объединения европейских стран. На повестку дня встает вопрос о создании единой пограничной службы, которая будет и финансироваться, и управляться европейскими структурами. Будут пересмотрены законодательные положения, связанные с миграцией, с проблемой беженцев. Еще недавно самой страшной проблемой была проблема Греции, но она чуть-чуть рассосалась.

М.С.: Рассосалась или отошла на второй план? Вопрос, на который мы сегодня ответа не имеем. Что касается прошлых кризисов, мы уже неоднократно говорили, что население Европы должно затянуть пояса. Люди сегодня уже не помнят, что такое – жить по средствам, почти впроголодь, что хорошо знала послевоенная Европа. Каждый год, отдаляющий нас от последней большой европейской войны, означает, что все меньше людей помнят это. И если сегодня, пусть даже ради будущего благосостояния Европы, им предложат затянуть пояса, на это никто не согласится?

А.Р.: Это так. Более серьезная проблема – сознание европейцев. Население все больше недовольно Европой. Это происходит в силу одной особенности: люди, живущие при демократии, привыкли, что выбирают не тех, кого надо. Но зато мы точно знаем, кого снимаем, причем быстро и сразу. Но в европейском масштабе это не работает – непонятно, кого снять за неправильные действия. Мигрантская политика госпожи Меркель и ее друзей просто непонятна обычному сознанию. Это - грубая ошибка, надо что-то менять, но непонятно, как. Мы ее не выбирали. Если бы у нас был европейский президент, который устроил эту кашу, он бы тут же слетел. А раз такой возможности нет, европеец смотрит на свое национальное правительство, жмет на своего премьера. А это абсурдно, потому что у него ограниченный радиус действия.

И вот Австрия ввела границу, Греция чего-то запретила, Дания начала их обыскивать не только на предмет денег, но и ценностей. Это, кстати, делается не потому, что Дания хочет их забрать, а чтобы создать образ себя как очень плохого места для мигрантов. И они во многом преуспели. То есть, на национальном уровне демократический механизм есть, а на континентальном – нет. Есть парламент, который ничего не может сделать, и есть лидеры Франции и Германии, которые практически все решают. И это надо срочно менять. Если сравнить с США, там тоже есть местные власти штатов, но есть президент, на которого можно вылить гнев, а у нас такого нет.

М.С.: У нас действительно такой возможности нет. Но штаты воевали друг с другом всего один раз, правда, и история их гораздо короче. А европейские страны говорят на разных языках, происходят из разных мест, и, сколько существует цивилизация на европейском континенте, столько Европа друг с другом воюет. Что не позволяет надеяться, что американская федеральная модель будет с легкостью принята в Европе.

Ю.Ф.: Анализируя историю европейских государств, можно увидеть движение маятника от одной модели к другой. Сегодняшняя модель основана на леволиберальных социалистических установках, ценностях и взглядах. Впереди, нравится нам это или нет, будет сдвиг в правоконсервативную сторону, что уже наблюдается в некоторых странах. Это может подтолкнуть процесс интеграции, хотя возможны разные варианты, потому что правоконсервативная концепция может быть связана и с правонационалистическими установками. Здесь важно наблюдать, какие процессы проходят в европейских элитах.

Демократия не отменяет того, что решения разрабатываются и формулируются в довольно узких кругах интеллектуальных, политических, бюрократических и так далее элит. В 70-е годы, когда в Британии премьер-министром стала Маргарет Тэтчер, она провела жесткие реформы правоконсервативного характера, и эти реформы вывели страну из очень жесткого кризиса.

Новости по теме