Мюнхенская речь Медведева: угроза или призыв к миру?

  • 15 февраля 2016
Дмитрий Медведев Правообладатель иллюстрации AP
Image caption В ходе выстуелния Медведев потребовал не допустить "третьей мировой встряски"

На выходных российский премьер-министр Дмитрий Медведев впервые выступил на Мюнхенской конференции по безопасности.

Самым громким стало его заявление о том, что отношения между странами НАТО и Россией скатились во времена новой холодной войны.

"Остается недружественной и закрытой, по нашей оценке, политическая линия НАТО в отношении России. Можно сказать и резче: мы скатились во времена новой холодной войны", - сказал Медведев.

"Чуть ли не ежедневно нас объявляют самой страшной угрозой то для НАТО в целом, то отдельно для Европы, то для Америки и других стран. Снимают пугающие фильмы, в которых русские начинают ядерную войну. Я иногда думаю: мы в 2016 сегодня или в 1962?" - добавил он.

Он также заявил об опасности сдерживания России: "Опасность таких подходов заключается в том, что и через 10, и через 20 лет мы будем с вами обсуждать одни и те же темы. Если, конечно, будет вообще что обсуждать. В рамках "Всемирного Халифата" дискуссии неуместны".

Русская служба Би-би-си спросила у экспертов, почему на Мюнхенскую конференцию по безопасности поехал именно Дмитрий Медведев, и какой сигнал западным партнерам должно было послать его выступление.

Глеб Павловский, президент Фонда эффективной политики:

Эта речь должна была стать своеобразным ремейком путинской речи 2007 года, и эта затея была одобрена самим Владимиром Путиным.

Его устраивало, что Медведев выступит в качестве жесткого голоса, что создаст такой политический контрапункт, подчеркивающий единство российского руководства.

Если бы все это сказал сам Путин, он бы сузил себе пространство для маневра.

Медведев же сказал то, что было до сих пор запрещено говорить на высоком официальном уровне, что началась холодная война, - и даже косвенно он пригрозил третьей мировой. Ничего подобного Путин не допускал.

Теперь Путин может выступить в качестве голубя мира на фоне воинственного Медведева. Я думаю, его устраивает такая немножко комическая путаница.

А в целом выступление Медведева было скорее примирительным и даже явной просьбой о снятии санкций. Конечно, для такой просьбы не следовало сопровождать ее угрозами третьей мировой войны, это звучит довольно странно.

Я не вижу здесь никаких новых сигналов Кремля, если не считать того, что стратегическая путаница сохраняется и выход из внутреннего кризиса ищут не в решении внутренних политических и экономических проблем, а путем экстраполяции их наружу, выноса их в какое-то геополитическое пространство.

При этом вокруг Медведева происходят интересные изменения. Дело в том, что разрушение внешней политики и путаница во внутренней политике со стороны Кремля, превратили правительство в едва ли не последний сектор сравнительно рациональной, сравнительно успешной политики.

То есть действия правительства в целом вопреки хаосу в остальных делах, носят понятный, относительно разумный характер и сохраняют устойчивость всей системы. Путин не может этого не видеть, поэтому он больше доверяет правительству, но специально пожелал связать его такими ястребиными выступлениями.

Федор Лукьянов, главный редактор журнала "Россия в глобальной политике"

На Мюнхенской конференции выступал не Путин, поскольку Путин полагает, что пока не пришло время появляться там самому.

Международное восприятие таково, что Путина видят в негативном ключе, но в тоже время как такого "Великого Гудвина", а появление Гудвина должно быть дозированным, и только если случилось что-то важное.

В то же время, вероятно, было желание отметить важность международных отношений. Потому что уровень был повышен, ведь обычно туда ездит министр иностранных дел.

Это, конечно, было приятно организаторам конференции, но при этом все знают, что Дмитрий Медведев даже по конституции не занимается международными делами и вопросами безопасности.

То есть это был сигнал, но достаточно умеренный.

Что касается самого выступления, Медведев старался говорить сбалансированно: было решено сделать упор на общую угрозу, в частности он говорил о том, что нам всем угрожает жизнь в условиях халифата.

Насколько это действенно, не знаю. Мне кажется, не воспринимаются российские призывы (и то, что президент Путин говорил на Генассамблее, предлагая создать антитеррористическую коалиции, и здесь), их считают не серьезным предложением, а фигурой речи.

Все подхватили якобы объявление холодной войны, которого на самом деле в речи не было. Медведев как раз говорил, что мы почти скатились к холодной войне, а это огромный риск, давайте остановимся.

В целом впечатление было ровное, никаких сдвигов в восприятии России после этой речи не произошло.

Но сигнал, который хотели послать, - мы по-прежнему стоим на своем, но при этом демонстрируем интерес к разговору, - этот сигнал был воспринят.

Вообще если сравнивать с прошлым годом накал экзальтации был ниже. В прошлом году все находились в крайне взвинченном состоянии, плюс уровень антироссийского давления в этот раз был не такой мощный.

Это скорее свидетельство того, что состояние противостояния становится нормой, к нему все начинают привыкать.

В прошлом году это была первая конференция после Крыма, поэтому она была очень эмоциональная, теперь все постепенно смиряются с бесперспективностью разговоров о партнерстве - это норма, и поэтому нужно искать другие способы сосуществования.

Новости по теме