Борьба с ИГ в Сирии и Ираке: конец начала?

  • 25 мая 2016
Ракка Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption В операции по освобождению Ракки принимают участие до 30 тысяч бойцов

Альянс сирийских курдов и арабских бойцов начал кампанию по освобождению города Ракка, ставшего два года назад фактической столицей экстремистской группировки "Исламское государство".

В операции, которую готовы поддержать с воздуха и США, и Россия, принимают участие до 30 тысяч бойцов.

В понедельник премьер-министр Ирака Хайдер Абади объявил о начале военной операции по освобождению города Фаллуджа от боевиков-исламистов.

Между тем Россия, по сообщениям из министерства обороны, на время перестанет наносить авиаудары по позициям сирийской оппозиции, пока полностью не завершится ее размежевание с группировкой "Джабхат ан-Нусра".

Складывается впечатление, что наконец-то военные действия против "Исламского государства" приобретают осмысленный и скоординированный характер.

Но не рано ли праздновать победу?

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует со старшим научным сотрудником Центра исследований общих проблем современного Востока Института востоковедения РАН Владимиром Ахмедовым и востоковедом Еленой Супониной.

__________________________________________________________________

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Михаил Смотряев: По заявлениям американских военных, которые вроде бы координировали наступление на Ракку, речь не идет о взятии города, а только об оказании давления на ИГ и, возможно, выдавливании исламистов с северных окраин. А вот глава Ирака заявил, что час окончательной победы близок. Но понятно, что ни курды с арабами, ни иракская армия без посторонней помощи поставленные задачи не выполнит, иначе бы это уже давно произошло. В какой степени для них важна поддержка США и России?

Елена Супонина: Поддержка, безусловно, важна. К сожалению, особой координации между игроками пока нет. США и Россия не доверяют друг другу настолько, чтобы свои усилия координировать.

Операции в Ракке и Фаллудже начались сейчас, хотя террористы захватили их еще года два назад. Успехи группировки ИГ в Ираке начались в 2013 году, когда, к изумлению мировой общественности, они захватили город Мосул в Ираке и много других населенных пунктов.

В то время тогдашний премьер-министр умолял Запад о поддержке, но американцы ему не помогли, потому что делали ставку на его уход с поста. Россия помогла ему оружием, этого было недостаточно, но хотя бы вовремя.

Что показывает, что у международных игроков есть свои планы и расчеты, а террористы этим пользуются. Пользуются тем, что американцы не хотят координировать усилия с правительством Сирии, ее союзником Ираном, Россией, которая всегда говорила, что надо опираться на местные силы.

В Сирии американцы решили опереться на курдские отряды, а почему не на правительственную армию? Сейчас радуются, что наконец началось одновременное наступление.

Американскому президенту нужны какие-то результаты борьбы с терроризмом в Сирии и Ираке, которую Америка ведет с осени 2014 года. Но кампания велась ни шатко ни валко до того, как Россия осенью прошлого года начала свою кампанию. Когда Россия и сирийская армия освободили Пальмиру, американцы начали судорожно думать, как им добиться каких-то успехов.

А до этого террористы чувствовали себя в регионе вольготно, захватывали все новые территории и создавали новые филиалы - в Ливии, Саудовской Аравии и других соседних государствах. Даже в Афганистане появились филиалы ИГ.

Боюсь, что террористы будут бегать по всему Ближнему Востоку и укрываться там, где не ведутся боевые операции. Теперешняя операция проходит не координировано, для террористов есть лазейки. Вопросы противоречий интересов стран региона остаются нерешенными, и террористы этим пользуются.

М.С.: Точечные операции хорошо выглядят на страницах газет, но в текущем раскладе сил меняют мало?

Владимир Ахмедов: Эти операции могут иметь пропагандистский характер, потому что США, да и Россию, обвиняют в том, что, придя в регион, они мало занимаются террористами.

США не хотят действовать самостоятельно, они выставляют курдские формирования. Насчет Ирака я настроен более скептически, потому что в Сирии действует наша авиация, и здесь возможен успех. А в Ираке власть раздроблена, нет единой силы, в успех подобной операции верится слабо.

А если ИГ удастся вытеснить из районов Ракки, куда они побегут дальше? Все сейчас заняты только вопросом, будет ли штурм и насколько он будет успешен. А также удастся ли захваченную территорию удержать.

Но то, что начались какие-то действия, показывает, что участники понимают, что этот вопрос надо решать, чтобы перейти к политическому урегулированию. Возможно, мы добьемся от США координации, от которой они пока отказываются.

М.С.: Одно дело - координировать действия авиации, поскольку они носят штучный характер, и другое - договориться, кто кого поддерживает. В Ракке действуют сирийские демократические силы (альянс, объединяющий сирийских курдов и какое-то число арабов). Какова вероятность, что эти силы, числом вроде бы 30 тысяч, возьмут Ракку, нанесут ИГ значительный урон, но потом не перегрызутся между собой?

Е.С.: Из всех населенных пунктов, занятых террористами, американцы выбрали самые легкие и доступные, так что вероятность велика. Это не означает, что операция будет легкой. Но освободить тот же Мосул в Ираке было бы гораздо сложнее, или в сирийском Алеппо. Но проблемы не решены.

Предположим, курды освобождают Ракку. Кто туда приходит, кроме них?

Иранцы считают, что в освобожденные города должна приходить правительственная армия. Россия эту позицию поддерживает, но американцев переубедить не удалось.

А в освобожденную Россией Пальмиру она вошла. Тогда по факту мы получаем раздел Сирии.

А курды, которые сотрудничают с американцами, в очень плохих отношениях с региональными союзниками США - Турцией. Все очень запутанно.

А потом будет решаться судьба Асада, что, с точки зрения России, должно происходить путем выборов или изменения конституции, но никак не силой.

И после этой маленькой победы, возможно, жизнь иракцев и сирийцев только ухудшится из-за нерешенных проблем. Снова встает вопрос о хрупкости границ на Ближнем Востоке, что будет означать огромную человеческую трагедию.

М.С.: Может быть, стоит сначала зачистить регион от террористов, а потом начать разбираться, кто там главный?

В.А.: Оптимальный путь - уменьшить степень кровопролития, то есть договориться.

Такими возможностями обладают несколько стран, в их числе - Иран, который имеет хорошие контакты со всеми сторонами сирийского конфликта. Турция имеет контакты и даже отчасти манипулирует курдским движением, что тоже дает ей возможности. А у Саудовской Аравии - через салафитские отряды, которые составляют костяк национального арабского движения сопротивления, которое сражается и против ИГ, и против Башара Асада.

Войска Башара Асада, хоть мы и постарались их укрепить, достаточно слабы, и, если они будут втянуты в эту операцию, они могут утратить контроль над Дамаском.

Так что события будут происходить вокруг Ракки, где американцы попытаются втянуть в действия Россию и Иран, чтобы самим красиво оттуда уйти. А что задумало ИГ, неизвестно. В тех районах, где можно было бы ожидать безопасности под контролем войск, недавно произошли известные печальные события.

Что касается пересмотра границ, в нем никто в регионе не заинтересован, и Россия тоже. Начавшись, он покатится по всему региону, потому что везде есть национальные, этнические и религиозные группировки и противоречия.

Так что все приложат усилия, чтобы не допустить территориального раскола, а политически Сирия раздроблена уже давно.

Говорить о выборах или пересмотре конституции преждевременно - половина населения Сирии находится за ее пределами. Так что не надо замахиваться на конституцию, которая в арабском мире вообще священна и не меняется почти, а следует создать документ попроще на переходный период.

Сейчас внимание от сил сирийской оппозиции отвлечено. Они будут формировать Северный Альянс, активизируется южный фронт, пока все отвлечены на арабов. Об этом нужно думать, в том числе нашим военным.

Е.С.: Им об этом думать пока можно только теоретически, потому что Россия участвует там несколькими авиазвеньями с небольшими силами поддержки на земле. И западных сил ненамного больше.

Только Иран активно поддерживал действия против ИГ на земле, преследуя, конечно, и свои цели.

Новости по теме