Как скоро удастся победить болезнь Альцгеймера?

  • 22 июля 2015
Ученые пытаются найти панацею от болезни Альцгеймера Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Как скоро дойдет новое лекарство от болезни Альцгеймера до своих больных?

В среду появились первые подробности о новом лекарственном препарате, который способен замедлять течение болезни Альцгеймера.

Опубликованные фармакологической компанией Eli Lilly данные свидетельствуют, что разработанный ею препарат "соланезумаб" может примерно на треть задержать развитием симптомов старческой деменции.

Результаты новых клинических испытаний будут опубликованы в будущем году.

В последние годы медицина, кажется, вплотную приблизилась к решению неразрешимых ранее проблем. Ожидается, что мы вот-вот увидим лекарства от разных видов рака, ВИЧ, Эболы, диабета и многих других крайне неприятных болезней. Однако по состоянию на сегодняшний день прорыва в лечении смертельных заболеваний так и не видно, во всяком случае, неспециалисту. Так ли это?

Об этом ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с Сергеем Ануфриевым, кандидатом медицинских наук.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

М.С.: Мне не очень понятно, чем этот новый препарат, "соланезумаб", столь принципиально отличается от лекарств, которые уже имеются, тем более что многие из них на рынке едва ли не десяток лет. После клинических испытаний в 2012 году препарат соланезумаб был признан неудачным, и лишь потом было выяснено, что на ранней стадии болезни Альцгеймера он снижает симптомы на треть – 34%. Так в чем фундаментальность этого прорыва, и можно ли вообще говорить о прорыве?

С.А.: Сейчас интернет делает медицинские знания доступными и большинство немедиков может познакомиться с новыми интересными исследованиями. Стоимость разработки лекарств – миллиарды долларов. Чтобы их получить, публичные фармацевтические компании вынуждены постоянно демонстрировать оптимизм в виде тех или иных положительных результатов исследований.

Это влияет на стоимость акций, привлечение капитала для дальнейших разработок. Новость в любом случае позитивна, потому что еще миллиарды будут брошены на то, чтобы найти лекарство, которое не замедляет, а реально излечивает болезнь Альцгеймера.

Все существующие на данный момент лекарства лишь купировали или уменьшали симптомы у пациентов с этим заболеванием. Здесь важно то, что дополнительные исследования показали пусть незначительное, но замедление развития заболевания.

М.С.: Так что осторожный оптимизм можно разделить. Теперь давайте взглянем шире. Как вы только что объяснили, победные реляции о том, что проблема XXI века вот-вот будет решена, необходимы, чтобы привлекать деньги.

С другой стороны, сколько за последние 10-15 лет мы слышали бравых рапортов, о которых через полгода никто не вспоминает? Потому что это или работает не так, как предсказывалось, или не работает вовсе, или выясняются побочные эффекты, или очень дорого в производстве.

Так как обстоят дела в науке на самых ярких направлениях – борьба с разными видами рака, вирусом иммунодефицита человека? В какой стадии это сейчас находится, если отвлечься от газетных заголовков?

С.А.: В истории медицины есть два глобальных прорыва, которые принесли счастье и здоровье. Это изобретение антибиотиков и вакцина-профилактика.

Сейчас мы такого рода прорывов не имеем. Мы приближаемся к раскрытию тайн и понимаем, что человеческий организм и микроорганизмы меняются так быстро, что мы не успеваем исследовать эти изменения.

Исследования, о которых вы говорите, были год-два назад, но различные мутагенные факторы – внешняя среда, экология, поведение человека – приводят к изменению течения заболевания и падению эффективности действия тех или иных уже найденных лекарств. Мы находимся в гонке со временем, за то, чтобы обобщить огромный массив данных, мы приближаемся к возможности анализа больших массивов статистической информации, что позволит нам найти закономерности.

Приведу пример с тем же Альцгеймером – почему-то известно, что люди, у которых "средиземноморская диета", реже ею болеют. Но мы не можем вычленить, какой же фактор влияет достоверно, и насколько. У нас нет информации, которую можно было бы проанализировать с помощью программы типа "Ватсон", которые появляются уже сейчас. Но мы находимся на пороге великих открытий.

Другая печальная сторона – коммерциализация фармацевтического бизнеса. За последние 10 лет не был изобретен ни один антибиотик. Только в Великобритании за 2014 год было 5 тыс. смертей из-за того, что не могли подобрать антибиотик при банальной бактериальной инфекции. Фармацевтические компании не видят здесь прибыли и не инвестируют. Поэтому на G-20 Дэвид Кэмерон поднял этот вопрос, что это должна быть государственная задача, вложение средств в разработку, в частности, новых антибиотиков.

М.С.: Национальная система здравоохранения пребывает в плачевном состоянии практически с момента возникновения в 1944 году, и если Кэмерон и подобные ему начнут заниматься проблемами антибиотиков, их придется ждать достаточно долго, потому что это не самая насущная проблема. Значит, новых антибиотиков не будет. А нужны ли они? Сколько уже резистентных бактерий, которые не реагируют на самые мощные антибиотики?

С.А.: На данный момент наличие устойчивых бактерий является одной из угроз для европейских стран. Для России, где, к сожалению, идет бесконтрольное употребление, где возможна безрецептурная покупка любого антибиотика и самолечения, эта проблема еще острее.

За эти 10 лет бактерии адаптировались, и таких случаев будет уже не пять тысяч, а все больше. Это острая проблема, потому что банальный панариций, банальное воспаление может привести к смерти.

М.С.: Израильтяне в прошлом году сообщили, что у них наконец-то создали вакцину, которая может противодействовать чуть ли не 20 разновидностям рака. С тех пор ничего не слышно. Конечно, нужны клинические испытания, но можно представить себе, сколько это стоило.

Но если сравнить число людей, умерших от рака и умерших из-за резистентности бактерий, то правильно ли мы распределяем средства? Есть статистика, что каждый третий человек в западном обществе на каком-то этапе своей жизни столкнется с раком. Или надо заниматься сначала вопросами попроще, ежедневными, которые волнуют нас всех?

С.А.: Вопрос новых антибактериальных средств сейчас стоит более остро, как ни странно, чем лечение онкологических заболеваний.

Уколоть палец и занести инфекцию может любой человек в любой момент своей жизни. Ранняя диагностика раковых заболеваний позволяет обнаруживать опухоли на ранних стадиях, и уже имеющиеся, достаточно эффективные препараты, позволяют достигнуть высокого процента выживаемости в течение длительных сроков. При раннем обнаружении меланомы 95% живут более 10 лет.

Поэтому весь мир идет по пути профилактики и ранней диагностики. А в случае устойчивой флоры мы помочь человеку бессильны.

М.С.: То есть антибиотики гораздо дешевле обходятся.

С.А.: Они применяются всего 10 дней.

М.С.: Опять возникает вопрос о мировом заговоре, в этот раз фармакологическом. Если передать разработку такого рода вещей в государственные руки, когда стимулы немедленной прибыльности препарата не будут ограничивать исследования, это поможет? Или у частных компаний больше денег, и они лучше распоряжаются своим временем?

С.А.: На этот вопрос в 1860-х годах ответил один из первых реформаторов системы "общественного здравоохранения" сэр Чедвик, который сказал, что, если мы сталкиваемся с угрозами, которые затрагивают практически все население, то это должна быть государственная задача, а не задача частного бизнеса.

Именно благодаря ему в Лондоне появилась адекватная канализация, была решена проблема холеры и других кишечных заболеваний, что сделало Лондон колыбелью общественного здравоохранения. Когда государство, увидев проблему для общества, берет на себя ее решение.

М.С.: С другой стороны, существует проблема конкуренции, которая является двигателем всего, в том числе и прогресса. Государству конкурировать не с кем.

С.А.: Государство будет конкурировать за то, чтобы оно сохранилось с точки зрения своего популяционного состава. Чтобы не уменьшалось население – это рабочая сила, и сам факт существования государства – это как минимум наличие населения, здорового, работоспособного и деятельного, в аспектах ментальных и физических.

М.С.: Так что получается, что все эти прорывные исследования не являются, строго говоря, прорывами, но это шаги, приближающие нас к победе над разнообразными болезнями. Мы еще не упомянули диабет и кучу других неприятностей.

Media playback is unsupported on your device

Новости по теме