"Я была в безвременье": рассказ о восхождении на Килиманджаро

  • 29 июня 2018
  • kомментарии
Килиманджаро Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption Гора Килиманджаро

9 декабря 1961 года Танганьика, так называлась Танзания до объединения с Занзибаром, получила независимость от Британии. Генерал-майор Александр Найренда зажег факел на высшей точке горы Килиманджаро — пике Ухуру, что в переводе с суахили значит "свобода". К этой "свободе" современный турист добирается от 4 до 8 дней в зависимости от выбранного маршрута, большинство — за 5-6 дней. Спускаются с вершины примерно за 1 день.

Высота Килиманджаро — 5895 метров. Эта гора выше Эльбруса, но считается более простой для покорения: она ближе к экватору, не требует специальных навыков: нет тут ни кошек, ни ледорубов, ни даже веревочных связок. И пока турист с трекинговыми палками и легким рюкзаком прогуливается к вершине, попутно осматривая красоты, его вещи несут портеры. Мою группу из 9 туристов сопровождал 31 человек, в том числе повар.

Карта маршрутов Правообладатель иллюстрации Sémhur/Wikimedia Commons
Image caption Вот на этой карте видны все маршруты

Несмотря на кажущееся разнообразие, не все маршруты действительно доступны. Например, технически сложный маршрут через Западный Пролом после камнепада 2006 года и гибели трех человек, используется редко. Марангу, его еще нежно называют «кока-колой» (потому что все остальное просто «виски» по сравнению с ним) — единственный путь, где с комфортом можно жить в хижинах, но организм не успевает на нем акклиматизироваться, поэтому процент успешных восхождений по нему невысокий. Мвека используется для спуска с горы.

Я восходила по маршруту Мачаме. Он считается живописным, хорошим для акклиматизации и не слишком трудным. Путь к вершине занимает 6 дней, а все путешествие — 7 дней.

Не только гора

"Горячий сезон" для восхождения — январь и февраль. В эти месяцы вершину ежедневно штурмуют сотни человек, так что уединенной прогулки по горам ждать не стоит. Туристический конвейер устроен так, что большинство желающих покорить гору приезжают в Танзанию либо накануне, либо в тот же день. Я приехала с запасом, так что у меня было время не только осмотреться и сфотографировать обезьян и туканов на территории отеля, но и сходить на экскурсию к водопаду Матеруни и кофейную плантацию.

Как и соседняя Кения, Танзания славится национальными парками. После восхождения я побывала в двух — Тарангири, где живет много слонов, и Нгоронгоро — обвалившемся кратере вулкана, где живут 18 носорогов и 30 тысяч зебр.

хамелеон Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption Очень спокойный хамелеон около водопада Матеруни
Зебры Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption Зебры в Тарангири

Дикие места

В национальный парк Килиманджаро можно зайти только с гидами, у которых есть лицензия. На гида учатся несколько лет — этот человек знает все про местные растения, природу, животных, но рассказывать не будет, если его не спрашивать.

Первый этап восхождения c высоты 1645 м до 2835 м — через густой лес по грунтовой тропе. Если повезет, то где-то на вершинах высоких растений сверху за вами будут следить пугливые обезьяны. Они не приближаются к человеку и даже рассмотреть их в вершинах трудно.

Привал на ланч — на поваленных деревьях. Достаем сухие пайки: жареный арахис, яйцо, сэндвич, сок, йогурт, вода, шоколад, банан — в общем достаточное количество еды на два раза.

В первый лагерь — Мачаме — приходим через шесть часов пути. Темнеет. Регистрируемся в деревянном домике, фотографируюсь со столбом, на котором прибита вся информация о лагере — такие есть во всех лагерях.

Кроме домика с журналом в лагере есть и другие деревянные постройки — туалеты. Туалет — это выложены кафелем дыры в полах, но есть и альтернатива — за 250 долларов можно арендовать биотуалет в отдельной маленькой палатке на все время пути. В нашей группе любителей такой роскоши не нашлось, но на YouTube мне как-то попалось видео канадской туристки, которая называла private toilet лучшей инвестицией своей жизни.

Природа Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption На второй день пути деревья сменились кустарниками и мы увидели другие горы

Небольшой лагерь нашей группы состоял из палаток для туристов и гидов (мы жили по двое), кухни и столовой в двух больших палатках, где можно встать в полный рост. По ночам там спали портеры. В середине лагеря была бочка с водой, тазы и жидкое мыло — помыть руки, умыться, почистить зубы.

Первый медосмотр. Опрос про самочувствие и замер оксиметром — прищепкой на палец с датчиком насыщенности кислородом гемоглобина в крови. Эту процедуру мы повторяли два раза в день: перед завтраком и ужином.

Первый ужин: суп, рыба в панировке, картофель, салат из авокадо и помидоров, тушеные овощи в кокосовом соусе, папайя. От свежего воздуха и многочасовой ходьбы обострились вкусовые ощущения — еда кажется особенной. В конце ужина гид Виктор представил трех своих помощников: Тума, Дюма и Джеральда, а также повара — высокого парня с огромной белозубой улыбкой под поварским колпаком (удивительно, но колпак взяли с собой в горы).

Продукты на семь дней пути экспедиция несет с собой, поэтому с каждым днем в рационе чуть меньше фруктов и овощей. Воду же набирают в источниках, ее обеззараживают специальными таблетками и кипячением.

Под утро в темноте пришлось выйти в туалет. Вылезать из теплого спальника на зябкую улицу неохота, но поднимешь голову, посмотришь на небо и ахнешь. Звезд ночью на горе много, но когда уходит Луна, кажется, что ты смотришь в огромное космическое пространство: небо не обрамляют здания, неба много, оно бездонное.

Мачаме-Шира

В этот день мы карабкались по скалам. На них же устраивали привал. Высокие деревья сменились кустарниками, и открылись мохнатые холмы, горы вдалеке, город внизу.

Гигантский крестовик Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption Гигантский крестовик — местная диковина. Дальний родственник подсолнуха он растет только в высокогорной Африке. Внутри — как вата.

Меньше чем за 7 часов мы поднялись еще на тысячу метров — до 3800 м. Глаза слипались, легкая тошнота, слабость — первые симптомы горной болезни. В лагере мы были молчаливее обыкновенного. С соседкой мы повалились на матрасы.

После обеда мы пошли на часовую прогулку. Подъем еще на 100 м — для акклиматизации. Мне не хотелось подавать вида, что со мной что-то не так, но сначала шаги были мелкими, движение медленными, сознание мутным. Но постепенно силы возвращались, а с ними и настроение. На ужин среди прочего был борщ — мысли о доме согревают.

Шира — Баранко

Утром третьего дня мы впервые увидели лед у бочки для мытья рук. Погода менялась. Вместо яркого солнца — туман. Кустарники и разнотравье постепенно уступили камням, заросшим лишайником и мхом. Из животных остались бурундуки и мелкие птички, сливающиеся с камнями.

Туман Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption В лагере Баранко встречаются сразу три маршрута, но уединение и здесь доступно

Обед — на высоте 4600 метров у Лава-Тауер — красно-коричневой стены-башни, похожей на разрушенный замок. Моя соседка по палатке лежит лицом на обеденном столе. Она из Турции, хочет покорить все самые высокие вершины всех семи континентов, но это ее первое восхождение. Она отказалась принимать лекарства для облегчения акклиматизации (я принимаю), и теперь у нее раскалывается голова, а лицо красное и опухшее. У меня же легкая эйфория — мне хочется улыбаться и говорить.

Вторая часть дня — спуск к лагерю через ущелье. От кустов и растений идет пар, шумят ручьи и водопады, мы скачем вниз по камням, постоянно останавливаясь для фотографий. В лагерь Баранко, где встречаются сразу три маршрута — Мачаме, Лемошо и Умбве — мы приходим за пару часов до заката. В центре лагеря на возвышенности портеры с мобильными телефонами. Среди этой многоголосой какофонии, пытаюсь поймать сигнал на смартфон, чтобы написать близким — безуспешно.

Баранко-Каранга

Первые туристы покидают лагерь еще до рассвета: огни налобных фонариков тонкой ниточкой поднимаются по стене Баранко. Тропинка на подъем узкая — пройти вдвоем трудно, поэтому те, кто совершает восхождение за шесть дней и идет сразу в штурмовой лагерь, выходят первыми. Мы же их пропускаем и ждем до 9 утра. Дел нет, поэтому счищаю с палатки наледь.

Килиманджаро и стена Баранк Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption Килиманджаро и стена Баранко. Мы ждем, пока все соберут палатки и покинут лагерь

Когда мы снимаемся с места, лагерь уже почти пустой. Там где были десятки палаток, примятая трава. На стене Баранко один из портеров случайно роняет тюк, сумка летит вниз в обрыв и бедолаге приходится за ней спускаться.

Стена при приближении оказывается совсем не страшной и даже не такой крутой как скалы во второй день. Но в нескольких местах приходится карабкаться без палок, обняв скалу. Страха нет, но есть азарт, а в голове крутятся кинообразы ассасинов и человеков-пауков. Через пару часов на ветреном холме мы пьем чай с блинами, яйцами и арахисом. Другое название стены — Breakfast-wall, или стена завтрака, вот мы и завтракаем.

В лагерь Каранга мы приходим к началу грозы. Горы умножают звук грома и кажется, что при раскатах трясутся скалы. Вместо дождя — мокрый снег. Вершина Килиманджаро окутана облаком.

Высота — 3960 м, всего на 60 м выше, чем Каранга. После обеда мы идем на прогулку — подъем еще на 200 м и отличная возможность построить башенку из камушков.

Ночь ясная. Звезд немного, но внизу светятся Аруша и Моши. Отправляю первую смс домой: «Я в порядке».

"Здесь вам не равнина": Эльбрус начинающей альпинистки

Эльбрус и его хозяин: может ли гора кому-то принадлежать?

Продать бизнес, построить православный храм в Таиланде

Длинный день

В штурмовой лагерь на высоте 4673 м мы приходим еще до обеда и даже до установки лагеря.

Спать мы сегодня не будем. В полночь мы отправляемся на штурм, поэтому отдыхаем днем: обед — сон — ужин — сон — чай с печеньем — путь. К моему удивлению, организм послушен: я засыпаю и просыпаюсь тогда, когда нужно.

В полночь снега уже по щиколотку и он продолжает идти. В лицо дует ветер. Ручейки фонариков поднимаются по скале на выходе из лагеря. Людские потоки сталкиваются. И важно пройти первым: тот, кто стоит — мерзнет. Но первоочередность зависит, как от авторитета гида, так и от напора туристов.

Гид Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption Гид на "крыше Африки"

С нами - четыре гида и пять портеров. По одному сопровождающему на каждого туриста (на всякий случай), но мы все держимся вместе. "Поле-поле! (то есть медленно-медленно, на суахили) Донт слип! Донт слип! Степ бай степ!" — подбадривает нас портер. Его крики — маленький подвиг, ведь кричать на высоте — это тратить силы. Сил же хватает ровно на то, чтобы сосредоточиться и идти след в след за товарищем сквозь бьющий по лицу снежный ветер. Хочется тишины, хочется, чтобы портер замолчал, но сказать ему — на это тоже нет сил. И вот он запевает. Красиво и протяжно. Ночь бесконечна.

Через пять часов, когда мне казалось, что утро не наступит никогда, понимаю, что снег под ногами уже не черный, а темно-фиолетовый. Начинаю петь, но звучит это как очень тихий скулеж и сбивает дыхание. Бросаю петь. Мы идем, и каждый раз, когда я поднимаю голову и вижу по огонькам налобных фонариков — "вот он конец", оказывается, что это лишь поворот.

Снег голубеет, потом сереет. Рассвело. Обычно рассвет встречают уже на вершине. Это достижение, это рассвет, который запомнится на всю жизнь, — открыточный, как "новое начало". Вокруг меня бело и ничего не видно из-за метели. Внезапно оказываемся у Стелла Пойнт. Мы забрались. Это уже вершина кратера — 5756 метров.

Горы Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption Метель утихла лишь на пути с вершины и открылись невероятные виды

Команда разделяется. Одним нужен привал подольше: подышать кислородом из баллонов, попить чаю. Мы вчетвером идем к пику Ухуру. 700 м растягиваются почти на полтора часа пути, хотя, кажется, что мы идем бодрым шагом.

Несмотря на метель, гид говорит надеть солнцезащитные очки. Это кажется неуместным требованием, но на следующий день, когда мы будем покидать гору я увижу людей в темных очках. Портеры будут вести их за руку или нести на спине.

Снежная слепота — опасность, о которой не думаешь в метель. Как и о солнцезащитном креме. Я им намажусь только на спуске и окажусь единственной из команды подрумяневшейся, но не сгоревшей.

тележка Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption На такой же тележке спускали ослепленного снегом туриста

Навстречу нам идут десятки покоривших вершину — с обледеневшими бородами и прядями волос. На вопрос: далеко ли до пика, каждый отвечает: "Пять минут! Вы почти на месте". Но и через полчаса мы еще идем.

Попытки ускориться как будто влияют на вязкость снега: он становится гуще, силы уходят, а я начинаю задыхаться. Внезапно среди этого снежного безвременья — тот самый столб. Вот он пик. Вот люди, вот я. Я фотографируюсь, снимаю окрестности — ничего не видно. Радости нет, нет и облегчения. Просто "галочка", "рубеж", ведь надо еще спуститься.

Вершина Килиманджаро Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption На вершине нельзя оставаться долго: 20 минут на фотографии и уходим

"Валим!" — и теперь мы говорим встречным, что всего пять минут до Ухуру. Ведь обратный путь короче, кажется, что летишь. И правда рассекаешь рыхлый снег на склоне как будто на лыжах — ведь в руках палки, спотыкаешься, падаешь и скатываешься по склону, как в детстве с горки.

Наконец, распогодилось — и теперь небо кристально прозрачно и синее-синее.

После обеда в лагере хочется спать. Кажется, абсолютно немыслимым пройти еще 5 км к следующему лагерю, не поспав. У моей соседки влажные глаза, она оставила на горе все силы, у нее их нет, чтобы идти. У меня тоже. Другим кажется легче, но это не так. Даже неутомимый гид Виктор устал.

Но мы выходим из лагеря и идем «поле-поле».

Лагерь "Миллениум" на высоте 3950 м — последний. Он похож на первый с той лишь разницей, что туалеты тут еще шикарнее — это отдельные кирпичные здания, а выгребная яма сверху украшена подобием унитаза. После 7 дней без душа и мягкой кровати ценишь комфорт. Последний замер кислорода и последний ужин.

Дорога Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption Покидаем «Миллениум». Через пару часов мы уже будем в отеле.

На утро просыпаемся красные и опухшие. Я сожгла слизистую рта, когда пыталась пить через замерзшую трубку питьевой системы. Последний завтрак и прощание с командой. В центре лагеря команда выстраивается в круг. Гид запевает:

Jambo, jambo Bwana (Привет, привет сэр)

Habari gani (Как дела?)

Mzuri sana (Очень хорошо)

Wageni, mwakaribishwa (Иностранцы, добро пожаловать)

Kilimanjaro, hakuna matata (Килиманджаро, проблем нет)

Каждый член команды пожимаем нам руку или дает пять. Мы танцуем и подпеваем. Полдевятого мы покидаем лагерь. Обедаем мы уже в отеле.

Команда Правообладатель иллюстрации Alisa Ivanitskaya
Image caption Вся команда— туристы, портеры и гиды — в сборе

***

Прошло два месяца. Впечатления померкли, ощущение великого свершения-достижения так и не пришло. Что осталось? По ночам мне иногда снится бездонное небо, колючки и камни. Я была где-то там в безвременье: в горах чувствуешь покой вечности, сопричастность ко всему живущему на планете и связь с поколениями до тебя.

.