Молотов и амазонки

  • 22 апреля 2010

У поэтов, как мы знаем, есть такой обычай: в круг сойдясь, оплевывать друг друга. Сейчас это делается виртуально и анонимно, скажем через сайт Amazon.сom, один из крупнейших виртуальных книжных магазинов.

Под рекламой каждой книги на этом сайте появляются читательские отклики. Университетские люди, специалисты по России, давно заметили, что их книги обозревает некий читатель за подписью "Историк", отличающийся явной предвзятостью. Все книги, не написанные Орландо Файджесом (он – автор бестселлера о России "Танец Наташи"), поливаются грязью, в то время как все, что вышли из-под пера Орландо, возносятся до небес. Одной из жертв этого виртуального критика в эти дни стала книга Рэйчел Полонски из Кембриджского университета, монография "Волшебный фонарь Молотова", только что вышедшая в свет в престижном издательстве Faber&Faber (его в тридцатые годы основал патриарх авангардной поэзии Т.С.Элиот).

Книга стала литературной сенсацией этого месяца в той же степени, в какой пару лет назад стала книга Файджеса "Танец Наташи". Этот литературный танец - своего рода лихой путеводитель по России в обход всех академических правил – стал своеобразной библией духовного паломничества в Московию. Книга Рэйчел Полонски – нечто иное: это сами по себе записки путешественника, переоткрытие России глазами иностранки. Она смогла разъяснить британскому читателю сложные нюансы российской истории и литературы двадцатого столетия до путинских дней – через судьбы авторов книг из библиотеки семейства Молотовых, прочитанных ею в Москве, где она прожила вместе со своим мужем-адвокатом десять лет.

Поразительно, но Вячеслав Молотов скончался относительно недавно – уже,так сказать, в наше время, на заре перестройки, в 1986 году. А в начале шестидесятых годов, когда он уже был давно удален из Политбюро как член анти-партийной группировки (это произошло в 1957 году), я, как и многие москвичи, могли видеть его лично: он регулярно прогуливался по Тверскому бульвару и по Пушкинской площади. К нему, естественно, боялись подходить. Прогулки пошли ему на пользу – он дожил до девяноста шести лет. Проживал он в доме №3 по улице Грановского – ныне Романов переулок. В советские годы это здание напротив Кремлевской больницы по соседству с библиотекой Ленина было известно как Пятый Дом Советов, и тут проживала вся кремлевская элита – от Буденого до Хрущева.

С началом перестройки квартиру Молотовых стали сдавать наследники, и тут в 90-е годы поселился представитель "звериного капитализма", бизнесмен из Техаса. Рэйчел Полонски оказалась в те годы его соседкой и получила доступ к библиотеке. Рэйчел Полонски была поражена: человек, подписавший в 1939 году не только пресловутый "Пакт Молотова-Рибентропа" (раздел Восточной Европы между Сталиным и Гитлером), но и сотни, если не тысячи, смертных приговоров, был внимательным читателем русской классики и современных авторов – весьма, впрочем, ограниченным и примитивным читателем, о чем свидетельствуют его пометки на полях прочитанных книг.

В своем предисловии Рэйчел Полонски цитирует Мандельштама, который сказал, что жизнь человека – это список книг, которые он прочел. В отличии от новейших электронных книг, классический том в переплете - это еще и биография ее владельца. Вспомним рисунки Пушкина на полях или заметки Ленина. Пометки карандашом, случайные записки или вложенные почтовые открытки, памятки и сувениры создают биографию человека и страны через книги, которые он читал. Она отмечает, что первым главой Румянцевской библиотеки (ныне библиотеки им. Ленина), был философ Федоров, с его теорией о воскрешении предков через частицы их души, включая заметки на полях прочитанных книг.

Прослеживая судьбы имен и книг из библиотки Молотова, Рэйчел проехала по всей территории советской империи - от Заполярья и Сибири до Монголии, от Закавказья до Вологды. Побывала она и в Сандуновских банях, и в бывших тюрьмах, и своими маршрутами соединила философию Бердяева с советским Рерихом и Достоевского с современной Россией Путина. Это - противоречивые ощущения иностранки в столкновении с русской историей, увиденной как бы через волшебный фонарь русской литературы, а на самом деле – прожектор со слайдами: Рэйчел обнаружила его в квартире Молотовых.

Обо всем этом она рассказала в эфире “Пятого этажа”. О книге тут же прослышали и в самой Москве. На нескольких российских сайтах я обнаружил высказывания внука Молотова, Вячеслава Алексеевича Никонова, политического деятеля, президента фонда “Политика” и члена консультативного совета фонда Карнеги в Москве. Никонов утверждал, что Рэйчел Полонски имела дело не с библиотекой Молотова, а с библиотекой его родителей. Мол, иностранка-англичанка все перепутала. Мне пришлось связаться снова и с Полонски, и с Никоновым.

И выяснилось, что Никонов высказывается вслух гораздо осторжней, поскольку книги Рэйчел Полонски он еще не читал. В отличии от своего деда Никонов не вынес окончательного приговора. Он лишь высказал сомнение, что книги из родительской библиотеки содержат пометки Молотова, хотя всех этих авторов его дед, конечно же, прочел. И именно судьбы этих авторов прослеживает в своей книге Рэйчел Полонски.

Image caption На одной из книг - дарственная надпись

Однако высказывания российской печати на эту тему и, в частности, Вячеслава Никонова, вызвали резкое опровержение Рэйчел Полонски. В своей книге она сама пишет о сложной судьбе библиотеки Молотова, и с академичесой скрупулезностью она сделала ксеорокопии всех тех книг, на которые ссылается. Эти книги содержат, скажем, личные посвящения Молотову от авторов, или связаны с его биографией, а пометки на полях сделаны, несомненно, рукой Молотова. Так что дело Молотова можно считать закрытым.

Не успела в эфире "Пятого этажа" отгреметь эта полемика, как имя Рэйчел Полонски замелькало на центральных разворатах всех британских газет – с этого я и начал эти заметки. Пока неизвестно, чем закончится мстительный спор между Рэйчел Полонски и Орландо Файджесом, поп-звездой британской интеллектуальной элиты, в связи с рецензиями на книжном сайте Amazon.

Газеты тут же вспомнили, что с присущей ей академической срупулезностью, Рэйчел Полонски в свое время написала разгоромную рецензию на бестселлер Файджеса "Танец Наташи", обнаружив в книге кучу фактологических ошибок и несуразиц. Естественно, что, прочтя ядовитые отзывы "Историка" в Amazon.com на свою книгу и на других "врагов" Файджеса, Полонски заподозрила что-то неладное. В этой рецензии "Историк" писал, что ее книга, цитирую: "любительницы, а не ученой, жены иностранного адвоката в Москве, проживавшей в элитарном квартирном блоке и увидевшей Россию из окна автомобиля с личным шофером". Выяснилось, что за подписью "Историк" выступает читатель, посылающий свои рецензии в Amazon под псевдонимом Орландо-Биркбек. А в этом университетском колледже преподает сам Орландо Файджес. Пошел обмен угрожающими письмами между адвокатами сторон, и вот на этой неделе поступило в прессу сенсационное признание: Орландо Файджес заявил, что автор ядовитых рецензий не он, а его жена, но об этой супружеской инциативе "амазонки" он не подозревал.

Еще недавно, человек знающий три слова, связанного с Россией – Сталин, спутник, самовар – уже мог считать себя специалистом по СССР. Сейчас речь идет о книге, где Дом Пашкова у библиотеки им. Ленина упоминается как нечто давно знакомое английскому читателю, вроде кинотератра "Одеон" на Лейстер-сквер. И никто не удивляется. Это революция в понимании России, даже если это выражается в отсутствии взаимпонимания среди авторов книг об этой стране за бывшим Железным занавесом.

Никто, собственно, не удивляется и самой публичности этого сведения счетов. Т.С. Элиот, основавший издательство Faber & Faber, где опубликована книга о библиотеке Молотова, в свое время был еще и редактором литературного журнала. Он сам сочинял гневные письма читателей и сам же ядовито им отвечал: полемика помогает распространению тиража.

В восемнадцатом веке занимались тем же самым, но приходилось выдумывать более изощренные методы распространения собственного мнения о сопернике-литераторе. Наример, поэт Александр Поуп мечтал обнародовать свою литературную полемику со Свифтом, но личную переписку публиковать было не принято. Однако Поуп продал эту переписку анонимно – некому издателю Эдмунду Кёрлу: тот писал ядовитые пасквили на поэта. Александр Поуп расчитал правильно: Кёрл решил, что попавшая ему в руки переписка между Поупом и Свифтом - нечто компрометирующее поэта-католика. И опубликовал переписку в виде книги. В наше достаточно нажать кнопку, и ваша переписка распространится на весь мир. И, возможно, увеличит тираж ваших книг на сайте Amazon.com.