Синие птицы

  • 6 мая 2010

Британцы, как и в крикете, так и в военной истории, как бы руководствуются цитатой из Пастернака: "Но пораженье от победы ты сам не должен отличать".

В местном пабе на берегу Ла Манша, за углом от моего коттеджа (в одном из меланхолических курортных городков под Дувром), я на днях разговорился за барной стойкой с пожилым человеком, опиравшимся на костыль. Повредил он колено не на войне, а во время снегопадов прошедшей зимой. Оказалось, что он, тем не менее, дитя войны. Он спросил меня, откуда мой акцент в английском (своего рода хромота!) Я объяснил, что родился и вырос в Москве, в Англии тридцать пять лет, но от акцента не избавишься. Дэвид насторожился: "Я тоже из России!" - объявил он. Оказалось, его отец был моряком, и во время Второй мировой служил на одном из британских кораблей – морских конвоев помощи Советскому Союзу через порты Архангельска и Мурманска. В Мурманске его отец сошелся с русской из местных, и она родила ему сына – Дэвида.

Весь наш паб был настолько поражен тем, что мы с Дэвидом оказались соотечественники, что бросились нас обнимать, и в толкучке наступили на костыль. Костыль сломался. Но костыль Дэвиду выдадут новый – бесплатно. И пособие по безработице, которое периодически получал Дэвид, и его пенсия, и костыль (бесплатное медицинское обслуживание) – все это плоды Второй мировой войны, когда, ужаснувшись фашизмом, разорившаяся из-за войны британская империя выбрала социализм (с человеческим лицом). Послевоенные годы запомнились убожеством жизни (Орвелл в своем романе "1984" описал суровый быт Англии 1948 года), толерантностью по отношению к сталинизму (пока Черчиль не объявил о Железном занавесе), и чувством вины перед евреями.

Так или иначе, с его хромотой и сломанным костылем, вряд ли Дэвид попадет Девятого мая на торжественное празднование Дня Победы на крейсере "Белфаст" (он стоит на якоре, на вечном причале, неподалеку от моста Тауэр). Крейсер сыграл решающую роль в союзнической помощи британцев Советскому Союзу через порты Мурманска и Архангельска. Встреча ветеранов на этом корбле - это, пожалуй, единственное более-менее реальное юбилейное мероприятие (все-таки встреча ветеранов, и кто знает – может быть, после этой встречи появятся новые потомки?).

У британцев ко Второй мировой войне отношение двоякое. Британцы были травмированы памятью о жертвах Первой мировой, и отсюда – тактика примиренчества в тридцатые годы и явно про-нацистские симпатии в некоторых аристократических кругах (включая короля, отказавшегося от престола) - надежды на то, что можно будет отсидеться, пока два маньяка, Сталин и Гитлером, сводят счеты. Никто, конечно же не забывает и героическую битву за воздушное пространство над Великобританией, и стоицизм лондонцев под бомбежкой, и победы над Вермахтом в Африке, спасение тысяч еврейских детей из Германии - Kindertransport. Но у англичан и к героике – весьма специфическое отношение.

Как только речь заходит о Второй мировой, любой англичанин вспомнит прежде всего Дюнкерк. Человек неосведомленный может подумать, что речь идет о великой стратегической победе. Но на самом деле, это – Сталинград навыворот. Высадка союзнических войск в Дюнкерке, неподалеку от Дувра (где я пишу сейчас эти заметки), после захвата Гитлером Франции, была катастрофическим просчетом. Сотни тысяч солдат оказались в мешке – между Ла Маншем и гитлеровской армией. Подвиг (в мае месяце ровно 70 лет назад) состоял в том, что большинство – около 350 тысяч солдат – были спасены и возвращены на британский берег флотилией британцев, невероятной по скорости и организованности.

Это было победа в деле спасения утопающих и одновременно – стратегическое поражение. (Не тот же ли подвиг пытались повторить, вернув британцев на родину через французский порт, когда прекратились полеты в связи с вулканическим облаком?) Однако британцам, в результате, удалось спасти ударные батальоны, сыгравших в конечном счете ключевую роль в победе над гитлеровской Германией. Британцы, как и в крикете, так и в военной истории, как бы руководствуются цитатой из Пастернака: "Но пораженье от победы ты сам не должен отличать".

Кроме того, этот эпизод осовременил легендарный образ этих древних скал. Белые скалы Дувра впервые увидели древние римляне, и кельты из-за этого дали название английскому острову – Альбион (от кельтского слова "белый"). Как всегда, самые запоминающиеся национальные символы придумывают иностранцы. Иностранцы превратили белые скалы Дувра и в сюжет для популярных песен. Самая легендарная из них – гимн военных лет британской Клавдии Шульженко по имени Вера Линн (Vera Lynn). Но тут ключевые слова не про синий платочек с пулеметчиком, а про синих птиц над скалами Дувра – символ конца войны. Эти легендарные слова военной эпохи, как выясняется, вовсе не английский фольклор.

Не так давно радио Би-Би-Си сообщило нам, что этих синих птиц (bluebirds - синешейки) в Англии никто никогда не видел. Это – американская порода пернатых. И песню сочинили не английские патриоты-музыканты, а два еврея из Манхэттена. Это был шлягер, цель которого – пробудить симпатию у американцев, не слишком спешивших вступать в войну в Европе. Синие птицы – это американские самолеты, летящие к скалам Дувра спасать британскую корону. Песенку случайно услышал один из работников британского министерства иностранных дел и решил, что хорошо бы запустить эту песенку в качестве патриотически-сентиментальной пропаганды в военное время. Короче, шлягер от пропаганды ты сам не должен отличать.

Никого эти отличия уже не беспокоят. Эту песенку в военные юбилеи с неподдельными энтузиазмом подхватывают и ветераны войны, и их дети, и даже внуки – по обе стороны и Ла Манша, и Атлантики.