Пожар души

  • 5 августа 2010

Эпидемия чумы в средневековье была, конечно же, не карой божьей, а отсутствием гигиены в перенаселенных городах.

Если, конечно, не считать чуму карой божьей за отсутствие гигиены. Или самое отсутствие гигиены – карой божьей. Или, все-таки, чертой национального характера? Возможно даже, классового происхождения?

Является ли, в таком случае, разбрасывание в засушливые месяцы непогашенных окурков в зонах с легковоспламеняющейся растительностью национальной характеристикой россиянина подмосковной области? Но подобные инциденты происходят, порой, и в пригородах Лос-Анджелеса. И на Ближнем Востоке тоже – откуда пошли все религии и национальные верования.

"Так ведь то Ближний Восток. А у нас такой жаре быть не полагается!" - скажет вам на это россиянин подмосковной области. Если такого, в принципе, не может быть, значит тут вмешиваются потусторонние силы. Неординарность внешней температуры в воздухе приводит к затмению умов, к дымной мгле в душе. Это душа в потемках пытается найти свет – метафизическую первопричину земной катастрофы. И в дымной мгле на эти первопричины наталкиваешься, как на стулья в темноте.

Это неправда, что такой жары с пожарами не бывало в истории России. Я сам пережил дни дымной мглы в Москве 1972 года. Это была "отъездная" эпоха, годы Третьей волны эмиграции. В семидесятые годы покинули Россию – полу-добровольно или как изгнанники – крупные имена российской литературы и науки. Это были годы и "еврейского исхода". Визы формально выдавались (с потерей гражданства) для, якобы, воссоединения с родственниками за границей: люди бросали своих родителей и детей, "воссоединяясь" с полуфиктивными дядями и племянниками, лишь бы оказаться за железным занавесом и вздохнуть свободно.

И вот эта жажда свободного дыхания стала ощущаться буквально в засушливое лето семидесятых, когда, как и сейчас, температура весь месяц была под сорок, и из-за мглы торфяных пожаров не видно было другого конца Большого Каменного моста в Москве. А поскольку темп выдачи выездных виз зависел от американского политического давления на советское руководство, вся интеллигенция с напряжением ждала каждого полуофициального визита американских сенаторов в Москву, и государственного визита самого Никсона (он, в конце концов, навестил-таки советскую столицу в 1974 году).

Некоторые из отъезжающих активистов-отказников, обратившихся в иудаизм, глядели на исчезающий в дымной мгле Кремль и цокали языками про тьму египетскую; другие, наоборот, считали, что это не кара божья, а провидение с целью подготовить будущих граждан своей исторической родины к климату Иудейской пустыни, где они мечтали поселиться. И те, и другие ожидали появления Никсона как пришествия Мессии. Периодически по Москве расползались слухи, что Никсон уже побывал в Москве, но из-за дымной мглы его никто не заметил. Или же это был не Никсон, а подставное лицо, но в такой атмосфере пойди-скажи кто есть ху.

Был и противоположный лагерь – тех, кто отказывался уезжать, и считал, что свободу надо искать изнутри, а не вовне. Надо внутренне перерождаться. И сопротивляться внешнему злу, раскаленному аду и мгле путем закалки организма. Не без помощи, естественно, национальной панацеи – водки: сорокаградусное жжение в желудке, мол, это вакцина против сорокаградусной дымной мглы советской власти.

Нашлась даже группа энтузиастов (среди них был, если не ошибаюсь, театральный режиссер Марк Розовский), которые собирались ежедневно у памятника Пушкину, ставили заранее на постамент бутылку водки, садились в кружок и выжидали до полудня, пока водка в бутылке не нагреется до сорокоградусной температуры воздуха, и тогда, сняв панамки, молча распивали водку, не закусывая. В народе их стали называть "сорокоградусниками", и их в конце концов разогнала милиция, поскольку в доносах населения их спутали с сектантами "пятидесятниками". Что, впрочем, лишь подтверждало инстинктивный религиозный накал тех дней. Во всем, мол, виноваты раскольники, сектанты, евреи. За то и божья кара.

Аналогичные раскольнические настроения царят и поныне. Кого же винить в нынешней дымной мгле? Одинокого Медведева или толпы заядлых курильщиков среди торфяных полей Подмосковья? "Нет спасения. Апокал", пишет мне кузина из Москвы. Это одна точка зрения. Но есть и другое, фаталистическое отношение: "Края этому безобразию не видно", пишет подруга: "Ладно, надо привыкать жить во мгле". (Или уехать в Англию, где весь месяц была переменная облачность и температура вокруг двадцати по Цельсию.)

В этих метафизических поисках виноватого я, скорее, на стороне фаталистов. Но если надо, готов проявить личную инициативу и взять всю вину за накаленную атмосферу в России на себя. Под чем и подписываюсь. Тем более, от этого никому ни жарко, ни холодно.