Царь Чен Ын

Наследник

Тот день - 28 декабря 2011 года - выдался морозным.

По улицам Пхеньяна медленно катил скорбный кортеж. Крупные снежинки бесшумно опускались на лакированное железо черного “Линкольна”. На крыше - ложе из белых хризантем, на нем - гроб с телом Великого руководителя Северной Кореи Ким Чен Ира.

По обочинам выстроился убитый горем народ. Люди плакали навзрыд, били себя в грудь, выкрикивали: “Отец! Отец!”

Сдерживать толпу отрядили солдат.

Рядом с катафалком шел заметно подавленный сын и преемник диктатора, 27-летний Ким Чен Ын. Не раз в ходе церемонии он не смог сдержать слезы.

За его спиной вышагивал дядя Чан Сон Тхэк, считавшийся тогда вторым человеком в стране. А по другую сторону от гроба - глава генштаба Ли Ён Хо и министр обороны Ким Ён Чхун.

Именно этой старой гвардии теперь предстояло вершить судьбы в Пхеньяне. По крайней мере, так многим казалось.

В 1950-х дедушка Ким Чен Ына Ким Ир Сен создал уникальную для социалистического лагеря систему престолонаследия. Два десятилетия он готовил старшего сына Ким Чен Ира себе в преемники. Где бы ни появлялся Великий вождь, "кронпринц" всегда был рядом.

Когда старик отправился в мир иной в 1994 году, Ким Чен Ир без промедления занял его место. Когда же сам он неожиданно преставился в 2011-м, его собственный сын и преемник Ким Чен Ын едва успел сделать первые шаги в подготовке к передаче власти. Многие предвещали конец системы единоличного правления. Уже очень скоро они поняли, что ошибались.

Не прошло и нескольких месяцев, как Ли Ён Хо и Ким Ён Чхун лишились всех постов. Более того, Ли пропал, и его местонахождение до сих пор неизвестно.

А через два года после того траурного шествия по заснеженному Пхеньяну Ким предпринял свой самый решительный шаг. В декабре 2013 года его дядю Чан Сон Тхэка скрутили на заседании политбюро, обвинили в подготовке переворота и расстреляли - по неподтвержденным сведениям, из крупнокалиберного зенитного пулемета.

Время с 2012 по 2016 годы Ким Чен Ын посвятил масштабной чистке в лучших традициях своего деда Ким Ир Сена.

Южнокорейский Институт стратегии национальной безопасности сообщал о казни 140 высших военных и гражданских чинов. Еще две сотни лишились своих постов, а некоторые из них - свободы.

Ким избавился от всех, кто стоял на его пути, и заменил их лояльными кадрами из молодого поколения. Процесс смены номенклатуры возглавила его сестра Ким Ё Чжон. В 2017 году она вошла в политбюро, хоть ей на тот момент было всего 30 лет.

Ни у кого не осталось сомнений в том, кто правит бал в Пхеньяне. Ким Чен Ын освоился и утвердился в роли Верховного лидера.

Ким Чен Ын с дядей Чан Сон Тхэком на похоронах Ким Ир Сена в декабре 2011 года.

Через два года Чан будет казнен.

Чай вдвоем

С того морозного дня похорон в Пхеньяне минуло шесть лет.

Теплым апрельским днем 2018 года Ким Чен Ын пьет чай на синем деревянном помосте на просеке в демилитаризованной зоне на границе с Южной Кореей. Он не один.

Ким внимательно слушает Мун Чжэ Ина - партнера по историческому чаепитию и президента Южной Кореи. Встречу транслируют в прямом эфире, но слов не слышно - только пение редких птиц в безлюдном лесу.

Полчаса эксперты по всему миру, прильнув к экранам, пытаются расшифровать язык жестов и угадать, о чем и куда идет разговор.

Всего за несколько месяцев до этого Ким запустил ракету через воздушное пространство Японии и угрожал выжечь огнем Сеул и США.

А сейчас он улыбается и мило беседует с заклятым врагом.

Как-то не похоже на человека, приказавшего казнить собственного дядю.

Вопросов слишком много. Чего он хочет? Что это: блеф, попытка втереться в доверие? Или он все же готов свернуть с пути, указанного дедом и отцом?

Маленький генерал

Вернемся в 1992 год. Вилла в Пхеньяне. Праздник - день рождения. Мальчику исполнилось восемь лет.

Среди подарков один выделяется особо. Это генеральский мундир. Не игрушечный, а настоящий - миниатюрная версия полной парадной формы генерала Корейской народной армии.

У него не было шансов вырасти нормальным человеком”.

Ко Ён Сук

Среди гостей - генералы в летах. Они почтенно склоняют головы перед восьмилетним мальчиком. Его имя - Ким Чен Ын.

Историю возведения юного Кима в генералы рассказала американской газете “Вашингтон Пост” его тетя Ко Ён Сук в 2016 году. К тому моменту она уже почти 20 лет жила на Западе, куда бежала с мужем.

На том празднике Ко поняла, кто станет преемником Ким Чен Ира.

“У него не было шансов вырасти нормальным человеком при таком отношении со стороны окружающих”, - сказала Ко.

Несколько лет спустя Ко Ён Сук доверили сопровождать Ким Чен Ына в Швейцарию, где папа подыскал ему частную школу.

По ее словам, Ким был вспыльчивым и заносчивым юношей.

“Он особо не шалил, но легко заводился и не шел ни на какие компромиссы. Если мать упрекала его в том, что он много играет и мало занимается, он не спорил, не огрызался, а просто отказывался от еды в знак протеста”.

Помимо этих крох информации о детстве и юношестве Ким Чен Ына практически ничего не известно. Оттого и трудно понять, почему в гонке преемников он обошел старшего брата Ким Чен Чхоля и сводного брата Ким Чон Нама.

Первым восхождение Ким Чен Ына к вершинам власти предвосхитил японский шеф-повар Кимов, известный под псевдонимом Кэндзи Фудзимото.

В 1990-е он готовил суши и другую японскую еду для Ким Чен Ира. Он утверждает, что часто играл с молодым Ким Чен Ыном.

В 2001 году повар вернулся в Японию и издал книгу о Кимах. В ней он описывает первую встречу с сыновьями Великого руководителя.

“Когда я впервые увидел двух молодых принцев, на них была военная форма. Они обошли весь персонал и каждому пожали руку. Когда же подошла моя очередь, Принц Ким Чен Ын смерил меня ледяным взглядом. Как будто хотел сказать: “Таких как ты, японцев, мы ненавидим”. Я никогда не забуду этих холодных глаз. Ему было семь лет”.

В 2003 году Фудзимото выпустил вторую книгу. В ней он написал:

“Наиболее вероятным преемником считается Ким Чен Чхоль. Но я в этом сильно сомневаюсь. Ким Чен Ир часто говорил: “Чен Чхоль никуда не годится, он как девчонка”. Его любимчик - младший сын, второй принц. Чен Ын весь в отца. У них даже телосложение одинаковое. Но народу о нем не рассказывают”.

Невероятное предсказание. В то время о Ким Чен Ыне не слышали даже в Северной Корее, не то что в мире.

Борьба за престол

Когда Чхве Мин Чону было 14, его приняли на службу в элитное подразделение северокорейской армии - Командование охраны. Сейчас он - перебежчик, и живет под вымышленным именем на юге корейского полуострова.

Секретное подразделение, ответственное за охрану северокорейской правящей династии, недавно провело редкие показательные выступления. Когда Ким Чен Ын ехал на апрельскую встречу с южнокорейским лидером, вокруг его “Мерседеса” трусила дюжина рослых телохранителей, одетых в темные костюмы, белые рубашки и галстуки в полоску.

Эти ребята - сливки силовой элиты. У Чхве Мин Чона не было никаких шансов оказаться в их числе. Во-первых, ростом не вышел. Во-вторых - происхождением.

“Я не принадлежал к высшим слоям общества, - рассказывает мне Чхве. - Поэтому в личные телохранители Верховного лидера меня не взяли. Отрядили в боевое подразделение”.

Под социалистическими лозунгами всеобщего равенства в Северной Корее процветает кастовая система - сонбун. Люди делятся на социальные группы по происхождению.

Принадлежность человека к тому или иному сонбуну определяется поведением его предков в годы японской оккупации и корейской войны. От сонбуна зависит доступ к жилью, еде и образованию.

Но главное, сонбун - это на всю жизнь. Если дед воевал с японцами, внуков запишут в основной слой благонадежных граждан. Если работал на японцев - внуки навсегда останутся врагами народа из враждебного слоя.

"Для семейства Кимов каждый человек - потенциальный враг. Армия, генштаб, минобороны, весь северокорейский народ - все они потенциальные враги”

Предки Чхве были крестьянами. Японцам они не служили - но и партизанами не были. Поэтому Чхве пришлось довольствоваться боевым отрядом.

При этом низкий социальный статус ничуть не уменьшил его преданность.

“В Северной Корее мозги промывают с детства, - говорит он. - Кимов обожествляли. И я в это верил”.

“Однажды Ким в новогоднем обращении призвал увеличить добычу угля. Я сказал: “Еду работать на шахты!” Вот таким я был наивным и преданным”.

Очень скоро Чхве понял, что задача Командования охраны - защита Кимов не от внешних врагов, а от собственного народа. Чхве учили не доверять никому, даже собственным родителям.

“Для семейства Кимов каждый человек - потенциальный враг. Армия, генштаб, минобороны, весь северокорейский народ - все они потенциальные враги”, - говорит он.

Численность личной гвардии росла пропорционально паранойе правящей семьи.

“Крах Советского Союза и распад соцлагеря повергли их в глубокий шок. Они стали усиливать охрану: теперь там 120 тысяч солдат”.

Подобно средневековому царству, режим Кимов живет идеей сохранения собственной власти и кругом видит врагов. И подобно монархам прошлого, не гнушается убийством ради удержания позиций.

Предки Чхве были крестьянами. Японцам они не служили - но и партизанами не были. Поэтому Чхве пришлось довольствоваться боевым отрядом.

При этом низкий социальный статус ничуть не уменьшил его преданность.

“В Северной Корее мозги промывают с детства, - говорит он. - Кимов обожествляли. И я в это верил”.

“Однажды Ким в новогоднем обращении призвал увеличить добычу угля. Я сказал: “Еду работать на шахты!”. Вот таким я был наивным и преданным”.

Очень скоро Чхве понял, что задача Командования охраны - защита Кимов не от внешних врагов, а от собственного народа. Чхве учили не доверять никому, даже собственным родителям.

“Для семейства Кимов каждый человек - потенциальный враг. Армия, генштаб, минобороны, весь северокорейский народ - все они потенциальные враги”, - говорит он.

Численность личной гвардии росла пропорционально паранойе правящей семьи.

“Крах Советского Союза и распад соцлагеря повергли их в глубокий шок. Они стали усиливать охрану: теперь там 120 тысяч солдат”.

Подобно средневековому царству, режим Кимов живет идеей сохранения собственной власти и кругом видит врагов. И подобно монархам прошлого, не гнушается убийством ради удержания позиций.

Брат

На вечеринке в одном из ресторанов малайзийской столицы 12 февраля 2017 года группа молодых людей праздновала 25-летие индонезийской девушки Сити Айсии. Именинница поделилась с ними радостной новостью: ее пригласили участвовать в реалити-шоу.

Наконец-то она бросит ненавистную работу в бане. “Ты станешь звездой!” - радовались друзья.

На следующее утро в аэропорту Куала-Лумпура она брызнула водой в лицо пухлому лысеющему человеку. “Вот а ю дуинг?”, - спросил ошарашенный незнакомец на ломанном английском. “Сорри”, - убегая, бросила в ответ Сити Айсия.

Позже она рассказала, что это был безобидный розыгрыш для реалити-шоу. Однако малайзийские власти предъявили ей обвинение в убийстве.

Сити Айсия после ареста

Сити Айсия после ареста

За происходящим наблюдала группа людей из кафе поодаль. Предположительно, это были северокорейские агенты. Убедившись, что миссия выполнена, они отправились на посадку в самолет, вылетавший в Дубаи.

К тому моменту грузный объект “розыгрыша” уже почувствовал себя неважно. Кожа зудела, дышать становилось все труднее. Через мгновения мужчина потерял сознание, а когда на место происшествия прибыла скорая, был уже мертв.

При нем нашли диппаспорт КНДР на имя Ким Чхола. Документ оказался поддельным, а в его мертвом владельце опознали Ким Чон Нама - сводного брата Ким Чен Ына.

Он был отравлен нервно-паралитическим газом VX, который причислен ООН к химическому оружию массового поражения.

КНДР отрицает причастность к дерзкому убийству, но все следы, похоже, ведут в Пхеньян. Но если это правда, зачем Ким Чен Ыну убивать сводного брата?

Любовная жизнь их отца, Ким Чен Ира, была далека от упорядоченной. Две законные жены, по меньшей мере три любовницы - и пятеро детей. Ким Чон Нам был ребенком от первой любовницы, северокорейской киноактрисы Сон Хе Рим, тогда как мать Ким Чен Ына - вторая любовница, актриса Ко Ён Хи.

Диктатор скрывал любовниц и внебрачных сыновей от посторонних глаз. Они жили на виллах, изолированно от мира и друг от друга. Несмотря на общего отца, Ким Чон Нам и Ким Чен Ын лично не знакомы.

Ким Чон Нам как старший сын долгое время считался наиболее вероятным преемником Ким Чен Ира. Однако в 2001 году его арестовали при попытке въехать в Японию по поддельному паспорту. Наследник якобы направлялся в “Диснейленд”.

По всему миру разлетелись кадры ареста и высылки кронпринца. Отец не простил ему такого унижения. Он выпал из обоймы претендентов на престол и отправился в ссылку в Китай.

Во всяком случае, так гласит предание. Но на этом история не заканчивается.

Он был отравлен нервно-паралитическим газом VX, который причислен ООН к химическому оружию массового поражения.

КНДР отрицает причастность к дерзкому убийству, но все следы, похоже, ведут в Пхеньян. Но если это правда, зачем Ким Чен Ыну убивать сводного брата?

Любовная жизнь их отца, Ким Чен Ира, была далека от упорядоченной. Две законные жены, по меньшей мере три любовницы - и пятеро детей. Ким Чон Нам был ребенком от первой любовницы, северокорейской киноактрисы Сон Хе Рим, тогда как мать Ким Чен Ына - вторая любовница, актриса Ко Ён Хи.

Диктатор скрывал любовниц и внебрачных сыновей от посторонних глаз. Они жили на виллах, изолированно от мира и друг от друга. Несмотря на общего отца, Ким Чон Нам и Ким Чен Ын лично не знакомы.

Ким Чон Нам как старший сын долгое время считался наиболее вероятным преемником Ким Чен Ира. Однако в 2001 году его арестовали при попытке въехать в Японию по поддельному паспорту. Наследник якобы направлялся в “Диснейленд”.

По всему миру разлетелись кадры ареста и высылки кронпринца. Отец не простил ему такого унижения. Он выпал из обоймы претендентов на престол и отправился в ссылку в Китай.

Во всяком случае, так гласит предание. Но на этом история не заканчивается.

Японскому журналисту Йодзи Гоми как никому другому удалось близко сойтись с Ким Чон Намом. Несколько встреч в Пекине и Макао приоткрыли завесу над биографией опального Кима.

“Ким Чон Нама вычеркнули из списка наследников еще до инцидента с токийским “Диснейлендом”, - рассказал он мне.

Разлад наметился в конце 1980-х по возвращении старшего из младших Кимов домой после обучения в частной школе в Швейцарии.

Девять лет жизни в Европе оказали на него неизгладимое впечатление.

В 1990-х Северная Корея, лишившись помощи СССР, пережила страшный голод. До трех миллионов человек умерли от болезней и недоедания.

Гоми говорит, что Ким Чон Нам предлагал отцу перестроить экономику, начать реформы по примеру Китая, разрешить частное предпринимательство и рыночные отношения.

“Ким Чен Ир сильно разозлился. Он поставил Ким Чон Нама перед выбором: сменить убеждения или место жительства”, - рассказывает японский журналист Гоми.

Его американский коллега Брэдли Кей Мартин посвятил династии Кимов увесистый том. Он придерживается той же точки зрения.

“Ким Чон Нама списали со счетов вовсе не из-за “Диснейленда”. В этой семье все делается под ложным предлогом, - говорит он. - Я не думаю, что отец почувствовал себя униженным. Я думаю, что Ким Чон Нам высказывал политические взгляды и предлагал перемены, которые претили его отцу”.

Отец выбрал его (Ким Чен Ына), потому что из всех сыновей он был самым подлым и скверным”.

Брэдли Кей Мартин

Следующим в списке был средний сын Ким Чен Чхоль. Но похоже, его никогда всерьез не воспринимали как потенциального преемника. И Ким Чен Ир сделал ставку на младшего сына, Ким Чен Ына.

По словам Мартина, “отец выбрал его, потому что из всех сыновей он был самым подлым и скверным”.

Другими словами, он имел самые высокие шансы выжить в суровой борьбе за власть и сохранить династию.

И Ким-младший не замедлил продемонстрировать беспощадность. По словам Гоми, вскоре после смерти отца Ким Чон Нам начал проявлять беспокойство.

“Он вдруг почувствовал себя в опасности. Последний раз мы связывались в январе 2012 года. И тогда Ким Чон Нам сказал мне: “Мой брат и все семейство Кимов сделают со мной что-нибудь нехорошее”.

Мартин уверен, что лидер КНДР стоит за убийством брата. И у него на этот счет своя теория.

“Это продолжение истории с (дядей) Чан Сон Тхэком, - говорит он. - Чана обвинили в подготовке госпереворота. Мы (западные СМИ) не обратили на это внимания. Потом Ким Чен Ын принялся за брата. Были сообщения, что Чан ездил в Китай и говорил там: “Давайте избавимся от Ким Чен Ына и посадим на его место Ким Чон Нама”. Ким подумал: “Дядя с братом сговорились против меня, и китайцы с ними заодно”. В этом есть логика”.

Но это лишь теория. Правда, с его дальнейшими выводами спорить тяжело.

“Теперь его правлению никто не угрожает. Внутренних врагов не осталось”.

Ким Чен Ын правит безраздельно. Но что он хочет для своей небольшой нищей страны?

Вперед

Бронзовая статуя Ким Ир Сена

Летом 1998 года Ким Чен Ын приехал из Швейцарии домой на каникулы. Он провел их в гигантской резиденции Кимов в прибрежном Вонсане.

И вот он возвращается в столицу на поезде. Рядом сидит придворный японский повар.

“Фудзимото, в промышленном отношении мы отстаем даже от других азиатских стран, - говорит повару Ким Чен Ын. - У нас по-прежнему то и дело свет отключают”.

Он сравнил Северную Корею с Китаем, вспоминает Фудзимото ту поездку в книге, вышедшей в 2003 году.

“Я слышал, Китай во многом преуспел. У нас население 23 миллиона. В Китае - больше миллиарда. Как они обеспечивают их электроэнергией? И должно быть непросто производить продовольствие на миллиард человек. Надо последовать их примеру”.

Подобные мысли тогда были кощунством.

С 1955 года государственной идеологией в Северной Корее было чучхе - доктрина самодостаточности, опоры на собственные силы. Чучхе посвящен гигантский мемориал в столице. Попытки высмеять чучхе чреваты неприятностями.

На деле же чучхе - лишь миф. Северная Корея не только не самодостаточна - она всегда зависела от внешней помощи. Первые 40 лет своего существования она получала ее из Москвы. Когда эта подпитка иссякла, плановая экономика рухнула и в стране начался голод.

В тощие годы появились ростки свободной торговли и рыночной экономики - пусть она была теневой и дикой, но благодаря ей люди смогли выжить.

Я осознал масштаб перемен, когда поговорил с юным перебежчиком в Сеуле в 2012 году. Тогда власти Южной Кореи распорядились закрыть Кэсонский промышленный парк в Северной Корее у границы демилитаризованной зоны.

“Как только я узнал об этом, позвонил отцу и наказал ему поехать в Китай закупиться “Чоко паями”, - рассказал он.

Я ничего не понял.

“Прости, - сказал я, - а где живет твой отец?”

“В Северной Корее”.

“И как же ты ему позвонил?”

Оказалось, у папы была китайская сим-карта. Это незаконная, опасная - но, тем не менее, довольно распространенная практика. Раз в неделю он ездит на китайскую границу, подключается к сети и разговаривает с сыном.

“А при чем тут “Чоко пай”?” - поинтересовался я.

Южнокорейские компании в Кэсоне, как выяснилось, частично оплачивали труд северокорейских работников южнокорейскими товарами.

Особую популярность имели пирожные “Чоко пай” - вплоть до того, что в какой-то момент обрели статус альтернативной валюты черного рынка в Северной Корее. С закрытием промышленной зоны рыночная стоимость “Чоко пая” должна была взлететь, и поэтому мой собеседник посоветовал отцу запастись пирожными.

В церкви на окраине Сеула я встретился с перебежчиком другого рода. Коренастый беззубый мужичонка говорил с таким сильным акцентом, что мой южнокорейский переводчик с трудом улавливал смысл.

“Я контрабандой промышлял”, - рассказал он.

Шайка контрабандистов подкупала северокорейских пограничников и ночами таскала через границу металлолом и ценные минералы.

“А обратно вы что приносили?” - поинтересовался я.

“Всяко разно. Еду, одежду, DVD, наркотики, порнографию, - ответил он. - Наркота и порнуха - дело стремное”.

“А что опаснее всего везти с Севера?” - спросил я.

“Ну, если памятник Киму утащить на металлолом - вот за это могут и в расход пустить”.

Китайским импортом и контрабандой торгуют на рынках, расплодившихся в каждом городе и поселке.

Теневой сектор процветает. Появился целый класс предпринимателей: говорят, они активно скупают недвижимость в Пхеньяне.

Экономика Северной Кореи растет. Однако идеологически ничего не изменилось. Никаких сигналов к переменам сверху не поступало.

И вот 20 апреля на съезде партии Ким Чен Ын выступил с речью. Она называлась “Дальнейшее ускорение социалистического строительства в рамках новой повышенной ступени развития революции”.

В ней Ким объявил о замораживании ядерных и ракетных испытаний и велел сосредоточиться на развитии экономики. Многие восприняли речь как переход к реализации озвученной в том поезде идеи - последовать примеру Китая.

Один из таких наблюдателей - Джон Делури из сеульского Университета Ёнсе.

“Новая стратегия ставит экономику во главу угла. Ким говорит: “Я добьюсь реальных улучшений в экономике. Вам больше не придется затягивать пояса”.

“Последние пять-шесть лет были некоторые улучшения, но прорыва не вышло. Он был больше занят ядерной программой. Теперь всё иначе”, - говорит Делури.

Не все разделяют его оптимизм.

“Есть ли у него серьезные намерения перестроить страну? Я не уверен, - говорит Брэдли Кей Мартин. - Не очень на него похоже. У него на это были годы, а он занимался тем же, чем отец и дед до него. “Давайте поставим еще пару памятников”. Все они одинаковые”.

“Никаких намеков на экономические реформы нет. Есть только признание очевидного: в стране появилась теневая экономика. А иначе быть и не могло - народ бы вымер”.

Для реального развития Северной Кореи Ким Чен Ыну нужно снятие санкций, торговля и инвестиции. В обмен на это США и союзники потребуют отказаться от ядерного оружия. Он этого хочет?

В церкви на окраине Сеула я встретился с перебежчиком другого рода. Коренастый беззубый мужичонка говорил с таким сильным акцентом, что мой южнокорейский переводчик с трудом улавливал смысл.

“Я контрабандой промышлял”, - рассказал он.

Шайка контрабандистов подкупала северокорейских пограничников и ночами таскала через границу металлолом и ценные минералы.

“А обратно вы что приносили?” - поинтересовался я.

“Всяко разно. Еду, одежду, DVD, наркотики, порнографию, - ответил он. - Наркота и порнуха - дело стремное”.

“А что опаснее всего везти с Севера?” - спросил я.

“Ну, если памятник Киму утащить на металлолом - вот за это могут и в расход пустить”.

Китайским импортом и контрабандой торгуют на рынках, расплодившихся в каждом городе и поселке.

Теневой сектор процветает. Появился целый класс предпринимателей: говорят, они активно скупают недвижимость в Пхеньяне. Экономика Северной Кореи растет. Однако идеологически ничего не изменилось. Никаких сигналов к переменам сверху не поступало.

И вот 20 апреля на съезде партии Ким Чен Ын выступил с речью. Она называлась “Дальнейшее ускорение социалистического строительства в рамках новой повышенной ступени развития революции”.

В ней Ким объявил о замораживании ядерных и ракетных испытаний и велел сосредоточиться на развитии экономики. Многие восприняли речь как переход к реализации озвученной в том поезде идеи - последовать примеру Китая.

Один из таких наблюдателей - Джон Делури из сеульского Университета Ёнсе.

“Новая стратегия ставит экономику во главу угла. Ким говорит: “Я добьюсь реальных улучшений в экономике. Вам больше не придется затягивать пояса”.

“Последние пять-шесть лет были некоторые улучшения, но прорыва не вышло. Он был больше занят ядерной программой. Теперь всё иначе”, - говорит Делури.

Не все разделяют его оптимизм.

“Есть ли у него серьезные намерения перестроить страну? Я не уверен, - говорит Брэдли Кей Мартин. - Не очень на него похоже. У него на это были годы, а он занимался тем же, чем отец и дед до него. “Давайте поставим еще пару памятников”. Все они одинаковые”.

“Никаких намеков на экономические реформы нет. Есть только признание очевидного: в стране появилась теневая экономика. А иначе быть и не могло - народ бы вымер”.

Для реального развития Северной Кореи Ким Чен Ыну нужно снятие санкций, торговля и инвестиции. В обмен на это США и союзники потребуют отказаться от ядерного оружия. Он этого хочет?

Человек-ракета

Утром 4 июля 2017 году американский спутник-шпион засек активность на северокорейском аэродроме: туда привезли большую ракету на передвижной пусковой установке. Со спутника было отчетливо видно, что пока ракету заправляли, вокруг сновал непрерывно курящий мужчина.

Лишь один человек с сигаретой мог безнаказанно курить у ракеты в момент ее заправки горючим - Ким Чен Ын.

После запуска ракета пролетела почти 3000 км и упала в Японское море. Ким Чен Ын светился от счастья, обнимался с генералами - и курил.

Пхеньян утверждает, что испытание прошла новая межконтинентальная ракета, способная долететь до Америки, а пуск был подарком Дональду Трампу на 4 июля - День независимости США.

Несмотря на неподъемную стоимость ядерной и ракетной программ, Ким Чен Ын поручил ускорить их, как только пришел к власти в 2011 году.

Кульминацией стал ноябрьский пуск ракеты "Хвасонг-15", способной доставить тяжелую ядерную боеголовку в любую точку материковой части США.

Ким Чен Ын, присутствовавший при запуске, объявил, что КНДР "реализовала великую историческую задачу - завершила формирование ядерных сил".

Примерно через месяц в новогоднем обращении он предложил отправить делегацию на зимнюю Олимпиаду в Южную Корею. Многие увидели в этом отказ от политики конфронтации и готовность идти на контакт.

Однако некоторые вопросы остаются без ответа: зачем Ким Чен Ыну ракеты, способные долететь до США? Что он собирается делать с ядерным арсеналом?

Ответ на эти вопросы позволяет определить, верите ли вы в готовность северокорейского лидера к “мирному сосуществованию” с Южной Кореей и к переговорам о сворачивании ядерной программы или нет.

На встрече в демилитаризованной зоне Ким Чен Ын призвал к “полной денуклеаризации Корейского полуострова”, пообещал отказаться от дальнейших испытаний и закрыть полигон. Однако эксперт по ядерному оружию Дуйон Ким считает, что это вовсе не говорит о его готовности к одностороннему разоружению.

“Он объявил Северную Корею ядерной державой, - говорит она. - Так говорят продвинутые ответственные ядерные державы. Обычно примерно после шести ядерных испытаний дальнейшие тесты теряют смысл. Так что Ким Чен Ын зарабатывает очки, чтобы участвовать в переговорах в статусе лидера нормального мощного государства - на равных с США”.

Широко распространенное мнение гласит, что ядерная программа КНДР носит оборонительный характер: мол, Кимы увидели, чем кончили Саддам Хусейн и Муаммар Каддафи, и решили, что бомба - единственная гарантия от “смены режима” под руководством США.

Критики такого подхода утверждают, что ни Ким Чен Ыну, ни его отцу для защиты не нужны межконтинентальные баллистические ракеты. Один из них - профессор Брайан Майерс из Университета Тонсо в Пусане. В недавнем выступлении он сказал:

“Наша неспособность предотвратить попадание ядерного оружия в руки этого режима говорит о том, что оно никогда не играло жизненно важной роли в обеспечении безопасности [КНДР]. Если бы Северная Корея без ядерного арсенала была так же уязвима, как Ливия, ее бы разбомбили самое позднее в 1998-м”.

Этого не случилось по другой причине: Южная Корея крайне уязвима для контратаки с севера. Ее столица - Сеул - всего в 50 км от демилитаризованной зоны и без труда покрывается огнем северокорейской артиллерии.

Оскорбление

Но зачем Киму ядерный арсенал, если не для обороны?

По мнению Дуйон Ким, Пхеньян стремится к такому балансу сил, при котором США не смогут прийти на помощь Южной Корее, когда и если КНДР решит “объединиться”.

“Все, что говорит и делает Северная Корея, публично и в кулуарах, указывает на то, что ядерное оружие нужно Пхеньяну для сдерживания и для использования в случае силового варианта объединения полуострова”, - сказала Дуйон Ким.

Майерс соглашается, что КНДР делал бомбу с прицелом на объединение двух Корей, но вовсе не обязательно силовое.

“Северной Корее нужно иметь оружие, способное угрожать США, чтобы принуждать обоих противников к мирным соглашениям. Это всегда было главной целью”.

“Соглашение с Вашингтоном должно привести к выводу американских войск с полуострова. Следующим шагом должно стать создание некоей конфедерации Севера и Юга - эту идею Пхеньян продвигает с 1960 года. И только самые наивные не понимают, что произойдет дальше”, - сказал Майерс.

Мысль о том, что отсталая Северная Корея может навязать объединение передовой Южной, кажется нелепой. Тем не менее, Пхеньян на это рассчитывает, говорит Брэдли Кей Мартин.

“Я всегда был уверен, что объединение для них - цель номер один. Многие полагают, что они давно от него отказались, поскольку знают, что это не в их силах. Эти люди недооценивают силу пропаганды. При диктатуре народ можно убедить в чем угодно”.

Я должен быть уже на полпути в Пекин. Вместо этого я сижу в тусклой комнате в пхеньянской гостинице. Со стены на меня смотрят портреты Ким Ир Сена и Ким Чен Ира. В этот момент выражение их лиц оставляет особо неприятное впечатление.

Я подавлен и растерян. Через стол от меня - худощавый человек с прокуренным лицом, на котором застыло выражение спокойной угрозы.

“Мы можем быстро все уладить, и вы поедете домой, - говорит он, покручивая незажженную сигарету в правой руке. - Для этого вам нужно сознаться в преступлениях и извиниться. В случае отказа все будет гораздо хуже”.

За час до этого я направлялся к выходу на посадку в самолет, вылетающий из Пхеньяна в Пекин. Теперь мне светят часы, если не дни, допросов.

Меня обвиняют в “оскорблении Маршала Ким Чен Ына”. В желудке холодеет.

Дело серьезное. В чем заключалось оскорбление, я не знаю. Похоже, тот, кто меня допрашивает, тоже не в курсе. Решение о моей виновности было принято где-то в другом месте. Ему лишь нужно добиться от меня признания.

Руперт Уингфилд-Хейз после задержания в Пхеньяне

Руперт Уингфилд-Хейз после задержания в Пхеньяне

К исходу ночи появляется другой следователь, и угрозы становятся все более пугающими. Он смотрит на меня холодным недобрым взглядом.

“Я вел дело Кеннета Бэя, - говорит он. - Полагаю, вы понимаете, что это значит”.

Разумеется. Американец южнокорейского происхождения Бэй получил 15 лет лагерей. Он ждал освобождения 735 дней.

“Ким Чен Ын считает себя царем. Любой человек или страна, бросающая ему вызов, получит жесткий ответ”.

Допрос мой был одновременно и пугающим, и сюрреалистичным. Меня пригласили в Пхеньян освещать визит трех нобелевских лауреатов. А потом задержали и угрожали тюрьмой, поскольку режиму не понравилось, что я написал.

Мне такое поведение казалось контрпродуктивным. Но я просто не понял отведенную мне роль: представить миру северокорейскую версию правды, не подвергая ее критическому осмыслению. И я стал врагом.

Недели спустя высокопоставленный перебежчик из КНДР объяснил мне:

“Ваше преступление не только в критике Ким Чен Ына, но и в том, откуда вы с ней выступили. Из его собственной столицы”, - сказал он.

Он уверен, что меня могли задержать и освободить только с личной санкции Ким Чен Ына.

“Вам очень повезло, что удалось выбраться”, - сказал он.

Профессор Пэк Хак Сон возглавляет северокорейский отдел исследовательского Института Соджун в Южной Корее. Он согласен, что “просто” высылка - большая удача.

“Ким Чен Ын считает себя царем. Его самооценка не допускает критики или оппозиции. Любой человек или страна, бросающая ему вызов, получит жесткий ответ”, - говорит профессор Пэк.

У Северной Кореи долгая история задержания иностранцев за мелкие провинности, и Ким Чен Ын особо преуспел в этом. С 2011 года Пхеньян схватил 12 иностранцев и четверых граждан Южной Кореи.

За три месяца до моего задержания в 2016 году молодой американский турист Отто Уормбир получил 15 лет за кражу агитационного плаката со стены в гостинице. Он провел в заключении 15 месяцев, впал в кому, был отпущен и вскоре после возвращения в США умер.

Отто Уормбир после ареста

Отто Уормбир после ареста

Наблюдатели сходятся во мнении, что этот случай уникальный. Американские пленники в КНДР редко подвергаются физическому насилию - слишком ценная добыча.

Пхеньян использует их в качестве пешек в циничной дипломатической игре. Американцев втягивают в длительные переговоры и вынуждают присылать высокопоставленных лиц лично договариваться об освобождении. С подобными миссиями ездили в КНДР бывшие президенты Джимми Картер и Билл Клинтон.

Американский дипломат Дэвид Строб сопровождал Клинтона в той поездке.

“Северные корейцы фактически поставили условие: мы освободим двух американских журналистов, только если за ними приедет Билл Клинтон”, - вспоминает он.

“Очевидно было, что им просто нужна была фотография Ким Чен Ира с Клинтоном, чтобы показать своим и чужим, как они заставили американцев прогнуться, и порадоваться этому”.

Бывший президент - хорошо, но Ким хочет большего. Встречи лицом к лицу с настоящим, действующим президентом США.

И он как никогда близок к этой цели.

Пхеньян использует их в качестве пешек в циничной дипломатической игре. Американцев втягивают в длительные переговоры и вынуждают присылать высокопоставленных лиц лично договариваться об освобождении. С подобными миссиями ездили в КНДР бывшие президенты Джимми Картер и Билл Клинтон.

Американский дипломат Дэвид Строб сопровождал Клинтона в той поездке.

“Северные корейцы фактически поставили условие: мы освободим двух американских журналистов, только если за ними приедет Билл Клинтон”, - вспоминает он.

“Очевидно было, что им просто нужна была фотография Ким Чен Ира с Клинтоном, чтобы показать своим и чужим, как они заставили американцев прогнуться, и порадоваться этому”.

Бывший президент - хорошо, но Ким хочет большего. Встречи лицом к лицу с настоящим, действующим президентом США.

И он как никогда близок к этой цели.

НАД ПРОЕКТОМ РАБОТАЛИ:

Автор: Руперт Уингфилд-Хейз
Верстка: Бел Милне
Графика: Джой Роксас
Фотографии: Alamy; EPA; Getty Images; Reuters
Редактор: Финло Рохрер

Built with Shorthand

Все права на изображения защищены