Пять лет войны: как пенсионеры гибнут в очередях Донбасса

Заложниками тлеющей войны между Украиной и поддерживаемыми Россией сепаратистами неизбежно становятся мирные жители, попадая в перекрестный огонь и подрываясь на минах. Впрочем, через пять лет все больше мирных граждан погибает в Донбассе по еще одной, неожиданной причине: не выдерживая изнуряющих очередей, которые приходится выстаивать, чтобы пересечь линию фронта.

Многие просто тихо стоят.

Но вдруг у кого-то сдают нервы и начинается потасовка. Некоторым ожидающим в очереди более 80 лет.

Они простоят здесь большую часть дня. Большинство не ест и не пьет, чтобы не пользоваться туалетом. Не потому, что туалетов нет, а чтобы не потерять свое место в очереди.

Это Донбасс, Станица Луганская. И это лишь один из пунктов пропуска на линии фронта - или, как их официально называют на Украине, - КПВВ (Контрольный пункт въезда-выезда в зоне проведения Операции объединенных сил).

По подсчетам Пограничной службы Украины, ежедневно линию разграничения пересекает около 30 тысяч гражданских лиц суммарно на всех КПВВ.

"Что же вы, не видите? Бабки тут помирают!" – говорит мне одна из женщин в очереди.

И это не метафора.

Восемнадцать мирных граждан, в основном пожилые люди, умерли во время пересечения линии фронта с декабря 2018, согласно сводной статистике ОБСЕ (Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе), обнародованной в апреле.

Причины большинства смертей связаны с осложнениями в результате сердечных болезней.

Кто-то идет через фронт, чтобы увидеться с семьей.
Но большинство толкает на этот рискованный путь причина более злободневная: пенсия.

На линии огня

Я поехала на фронт, чтобы пообщаться с украинцами, которых разделила война. Но на месте неожиданно поразило другое: то, о чем не любят говорить за пределами Донбасса, но что невозможно забыть, увидев своими глазами.

В Донбассе - пять контрольно-пропускных пунктов (КПВВ) через передовую: четыре в Донецкой области и один на Луганщине.

Именно через них проходят дороги и гуманитарные коридоры, соединяющие территории, подконтрольные правительству Украины с самопровозглашенными республиками, поддерживаемыми Россией.

Очереди движутся медленно, с обеих сторон линии разграничения проверяют разрешения на пересечение.

Между КПВВ украинских военных и ДНР мирным гражданам порой приходится идти пешком до трех километров - через фронт.

Обочины дороги заминированы. На время светового дня, пока открыт КПВВ, обстрелы прекращаются. Однако режим тишины выдерживается не всегда, и мирные жители все еще рискуют попасть под пули.

Статистика свидетельствует еще об одной, существенной и неожиданной, опасности для идущих через фронт, учитывая преклонный возраст большинства из них.

В Станице Луганской - единственном КПВВ на Луганщине - парамедик МЧС Наталья Сылкина трудится, не покладая рук.

"Сегодня вообще безумие, - говорит Наталья. - Около 30 уже [пациентов], шесть-семь из них потеряли сознание".

Вчера был 31 пострадавший, добавляет Наталья, она сама уже едва держится на ногах от усталости.

"Мы вытаскиваем людей из очередей. Их зажимают. Они очень близко стоят друг к другу и падают, теряют сознание - им не хватает воздуха, - вздыхает Наталья. - Мы повышаем или снижаем им давление, часто приходится пользоваться дефибриллятором".

Пограничники объясняют мне, что пенсионеры старше 80 лет могут проходить без очереди.

Но когда я рассказываю об этом бабушкам, большинство либо не знают об этом, либо не верят и боятся рискнуть пойти вперед, чтобы не потерять место в очереди.

Едем на другой КПВВ. Майорское. Это уже Донецкая область.

Дохожу до "нулевого" блокпоста - это передовые позиции украинских военных, дальше уже так называемая "серая зона" между территорией, контролируемой Украиной, и самопровозглашенной ДНР.

В приближении фотоаппарата виден флаг так называемой ДНР. Но мне туда нельзя: пускают в ДНР только тех, у кого есть местная регистрация в паспорте или ближайшие родственники. Выхожу в "серую зону". Вдруг - выстрелы.

Несмотря на соглашение о прекращении огня, прямо на переходе для гражданских лиц слышна автоматная очередь, сначала отдаленная, затем поближе. Военные говорят: прятаться в укрытие.

Иду в очередь на проверку документов для тех, кто направляется из так называемой ДНР. В очереди знакомлюсь с Каролиной из Горловки. Она на девятом месяце беременности. Каролину пропускают вперед, хотя нравится это не всем, и из толпы доносятся возмущенные возгласы.

Каролина говорит, что едет к родным, проживающим на контролируемой Украиной территории.

"Сейчас сложно. Боюсь, как бы не родить в дороге", - признается женщина. Но добавляет, что окончательно переехать к родным - значило бы создать для них постоянные неудобства: "А в Горловке хоть и страшно, но свой дом как-никак".

Однако, как и в Станице Луганской, большинство людей в очереди в Майорском - пожилые.

Этот контрольно-пропускной пункт имеет особое значение для известной украинской художницы Алевтины Кахидзе, приехавшей со мной.

Именно сюда отправилась ее мама – спустя пару дней после их последнего разговора по телефону.
Это случилось 16 января. Художница навсегда запомнила этот день.

Алевтина Кахидзе

Алевтина сама из Донбасса. Но еще до войны она переехала и поселилась в окрестностях Киева.

А вот ее 70-летняя мама - Людмила - оставалась в родной Ждановке. С 2014-го город оказался под контролем пророссийских сепаратистов ДНР.

Когда началась война, мама с дочкой не виделись почти год. И только в начале 2015 года, когда установилась система КПВВ, Людмила, наконец, получила возможность впервые выбраться на подконтрольную Украине территорию и встретиться с дочерью.

Было очень сложно, рассказывает Алевтина, но переезжать к дочери мать не хотела, поэтому большую часть времени они общались по телефону. Почти каждый день, иногда даже по несколько раз в день.

"Иногда она посылала мне СМС после обстрелов: "аля я жива мама ". Именно так, без знаков препинания, маленькими буквами. Представляю, в каком состоянии она это писала", - вспоминает Алевтина.

Алевтина начала делать зарисовки о жизни своей матери в зоне боевых действий, документируя все, что Людмила рассказывала по телефону.

Эти истории в картинках художница размещала на странице в Facebook, которую специально создала для мамы - под псевдонимом, поскольку раскрывать ее настоящее имя было слишком рискованно.

Страница стала пользоваться популярностью среди украинцев, фактически не имеющих источников информации о жизни в самопровозглашенной ДНР, так как украинские СМИ в самопровозглашенные республики не пускают.

Утром 16 января Алевтина как раз собиралась позвонить маме. Вдруг телефон зазвонил, высветив родной номер. Мама почувствовала и позвонила первая, подумала Алевтина.

Но неожиданно в трубке раздался незнакомый голос. Мужской.

"Женщина, с телефона которой я звоню, умерла", - сказал голос.

Алевтина была потрясена. "Я не могла говорить, - вспоминает художница. - Я даже не знала, правда ли это".

Ошеломленная Алевтина попросила мужчину перезвонить позже. Нужно было собраться с мыслями.

Он представился сотрудником блокпоста ДНР в Майорском. Алевтина боялась худшего. Она знала, что ее мать на этой неделе собиралась пересечь линию разграничения.

Чтобы пройти этот изнурительный путь, 16 января Людмила должна была встать в 4:30 утра, говорит Алевтина.

"Этот путь занимал у моей мамы 11 часов. И это все в очень нечеловеческих условиях", - вспоминает художница.

Людмила переходила через линию фронта, чтобы снять украинскую пенсию и пройти проверки, необходимые для ее получения.

Итак, после прохождения всех очередей на блокпостах из Майорска Людмила направлялась в прифронтовой городок Бахмут, где расположены ближайшие к линии фронта отделения банков и банкоматы и где Людмиле приходилось проходить установленные законом проверки.

Едем туда и мы с Алевтиной.

До войны и декоммунизации Бахмут назывался Артемовск и еще с советских времен был известен своим заводом "шампанских вин" и производством соли, но выглядел как забытый провинциальный городок.

Как ни парадоксально, война вдохнула в него новую жизнь: сегодня Бахмут полон людей. Здесь останавливаются те, кто перебрался через линию разграничения из ДНР, и те, кто туда направляется.

В городе выросли десятки предприятий - от продуктовых киосков и хостелов до супермаркетов и ресторанов, и даже украинский книжный магазин, где вся продукция на украинском языке. И, конечно, частные маршрутки и такси, которые за деньги довезут прямо до линии фронта.

Бахмут

Бахмут

Как и для Людмилы, для многих пожилых людей очереди на КПВВ - только начало: в Бахмуте снова нужно стоять по несколько часов - у банкоматов и банков.

К банкам - чтобы пройти процедуру "идентификации" – то есть, чтобы доказать, что ты жив, и чтобы пенсию не отменили.

Гражданам Украины, проживающим на территориях самопровозглашенных республик, получить государственную пенсию непросто.

Украинские банки не имеют доступа на территории, контролируемые сепаратистами, поясняют в правительстве. То есть, чтобы снять пенсию, нужно перебраться через линию фронта.

А также надо пройти несколько проверок. Ведь пенсия для живущих на территории "республик" действующим законодательством привязана к справке "внутренне-перемещенного лица" (ВПЛ).

Это означает, что желающие получать украинскую пенсию должны официально переехать на подконтрольную Украине территорию.

А если переехать некуда и не на что - делать вид, что переехали - то есть, фактически, договориться о фейковой регистрации по определенному адресу.

Именно так пришлось поступить Людмиле, откровенно рассказывает Алевтина.

Кроме того, нужно быть готовым, что по этому же адресу кто-то будет стучать в дверь каждые 60 дней, чтобы проверить, действительно ли вы там живете. Проверка может прийти в любое время. Пропустишь - прощай, пенсия.

Поэтому, многие полагаются на "сарафанное радио" - "звонок другу", предупреждающий о надвигающемся визите инспектора.Так начинается путь через фронт.

Людмила собиралась ехать на день позже, говорит ее дочь. Алевтина подозревает, что именно такой звонок стал причиной того, что мама поспешила отправится в рискованное путешествие раньше запланированного срока.

Как и другие жители Донецка и Луганска, Людмила могла получать – и получала – еще одну пенсию: от поддерживаемых Россией властей ДНР. Но обе эти пенсии - копеечные, объясняет Алевтина. Чтобы сводить концы с концами, Людмила еще и выращивала и продавала овощи и цветы.

Путь за пенсиями настолько сложен и медлителен, что преодолеть его за 24 часа под силу не каждому.

Мать Алевтины могла остановиться у близких. Но большинству приходится довольствоваться хостелами. Это дополнительные расходы. И, судя по тому, что я увидела в одном из них, где купила "койко-место", - там очень базовые условия.

Алевтина говорит, что могла бы давать маме эквивалент пенсии. Но взять деньги Людмиле не позволяло чувство собственного достоинства. Для нее было важным ощущать свою независимость, с уважением вспоминает Алевтина.

Кроме того, она считала, что имела право на украинскую пенсию, гарантированную Конституцией.

Но оказалось, что пенсия стоила Людмиле жизни.

Женщине стало плохо в автобусе, который должен был довезти ее до "нулевого" блокпоста поддерживаемых Россией сепаратистов.

"Кто-то пытался ей помочь; ее отнесли в пункт обогрева. Они даже вызывали скорую, но та не успела приехать", - вспоминает Алевтина.

Алевтине так и не удалось точно узнать, из-за чего именно остановилось сердце мамы, но художница считает, что стресс из-за рискованного перехода через фронт и истощение от стояния в очередях сделали свое дело. Пожилым соседям Людмилы понадобилось два дня, чтобы приехать и опознать ее тело.

Известная украинская художница Алевтина Кахидзе сама поехать в так называемую ДНР не решилась: она опасалась, что незаконные власти ДНР могли ее задержать.

"Я сделала десятки звонков в МЧС, всевозможным начальникам, в СБУ, - рассказывает художница. - И, наконец, моя мама приехала в наше село... И мы ее похоронили".

Война и пенсии

Правозащитники считают, что очереди можно уменьшить - упростив получение пенсий для жителей неподконтрольных территорий. А именно – отделив их от справок ВПЛ.

Чтобы уменьшить очереди, Киев неоднократно пытался открыть дополнительный пункт пропуска - КПВВ "Золотое" – но поддерживаемые Россией сепаратисты блокируют эти попытки, говорят в правительстве.

Однако эксперт общественной организации "Право на защиту" Елена Грекова предполагает, что есть еще одна причина, мотивирующая украинскую власть не спешить с решением проблемы очередей на КПВВ.

"Когда мы слышим, что пенсионерам Донбасса задолжали миллиарды гривен, приходит в голову мысль о том, что это экономия бюджетных средств", - говорит Грекова.

В официальном письме Пенсионного фонда, которое "Право на защиту" предоставила Би-би-си, говорится, что с августа 2014 года по сентябрь 2018 остались не выплаченными 62,2 млрд. гривен [$2.4 млрд] пенсионных средств жителей Донбасса.

Министр социальной политики Украины Андрей Рева в интервью Би-би-си поставил под сомнение право граждан Украины, проживающих на неподконтрольных правительству территориях, претендовать на государственные пенсии.

"Все проукраинские - выехали. А те, кто хочет получать две пенсии - там и здесь - пусть потерпят", - сказал Андрей Рева в репортаже, вышедшем в эфир в апреле.

Андрей Рева

Андрей Рева

По словам министра, некоторые пенсионеры так называемых "республик", в начале войны позволяли поддерживаемым Россией вооружённым формированиям использовать себя в качестве "живых щитов".

"Поэтому мне их не жалко никого, абсолютно, я вам честно скажу. Мне жаль тех солдат и офицеров и их семей, убитых там", - не скрывает министр.

Заявление Ревы вызвало резонанс в украинском обществе, некоторые депутаты даже призвали отправить его в отставку и привлечь к уголовной ответственности.

Правозащитники утверждают, что гражданских лиц следует рассматривать в качестве заложников войны, а не пособников конфликта.

Министр Рева считает, что в первую очередь следует закончить войну.

"Главное для того, чтобы эти люди не страдали - должна прекратиться война. Для этого оккупанты должны убраться с территории Украины, - сказал Андрей Рева в интервью Би-би-си. - Есть Минские соглашения, там алгоритм четко прописан. Но даже первый пункт - прекращение огня - бандиты не выполняют. Потому что Москва не дает им соответствующей отмашки".

Новый президент Украины Владимир Зеленский также заявил, что хочет прекратить боевые действия.

"Наше самое первое задание - прекращение огня на Донбассе", - сказал он во время своей инаугурации 20 мая.

Владимир Зеленский

Владимир Зеленский

Зеленский считает, что нужно "протянуть руку помощи" жителям неподконтрольных правительству территорий Донбасса. Но как именно - не уточнил.

Официальный Киев настаивает, что в Донбассе продолжается "российская агрессия". Западные правительства обвиняют Россию в поддержке сепаратистов в регионе регулярными войсками и тяжелым вооружением.

Несмотря на многочисленные доказательства, Москва отрицает присутствие в Донбассе своих кадровых военных, но признает, что российские "добровольцы" помогают сепаратистам.

В апреле президент России Владимир Путин подписал указ, облегчающий получение жителями Донбасса российских паспортов.

Президент Украины Владимир Зеленский заявил, что такими действиями Россия "признала свою ответственность в качестве государства-оккупанта", и призвал международное сообщество реагировать санкциями.

Прекращение огня на востоке Украины было объявлено в 2015 году, но, по данным международных мониторинговых миссий, регулярно нарушается обеими сторонами.

Пять лет боевых действий на Украине унесли около 13 тысяч жизней. Более 3000 погибших – гражданские лица, сообщила ООН в феврале.

Спасение искусством

В Бахмуте, куда Людмила направлялась во время своего последнего путешествия, я прощаюсь с Алевтиной.
Но хочется узнать больше о новой жизни этого города.

Местный студент Денис Руденко соглашается провести для меня импровизированную экскурсию по своему вузу.

Денис Руденко

Денис Руденко

Это Горловский институт иностранных языков. Несмотря на название, находится он не в Горловке, а в Бахмуте.

После того, как в 2014-м Горловку захватили поддерживаемые Россией вооруженные формирования ДНР, часть института решила переехать на территорию, подконтрольную Украине, рассказывает Денис.

Сам Денис тоже переехал в Бахмут из родной Горловки.

"Когда нет никакого будущего, ты видишь только один вариант: бежать куда-то, где хотя бы есть шанс на будущее", - объясняет Денис свои действия.

Одна из стен в помещении института выделяется среди других рисунком, на котором изображены люди, пересекающие линию фронта.

"Это работа известной украинской художницы, - говорит Денис. - Алевтины Кахидзе. Нам так повезло, что она выбрала для своей работы именно Бахмут. Я немного помогал с этим проектом. Алевтина привнесла сюда столько вдохновения".

После занятий в институте Денис организовывает художественные кинопоказы для местной молодежи. Особенно радует парня то, что все чаще на них приходят молодые люди не только из Бахмута, но и жители из ДНР.

По словам Дениса, для показов он выбирает фильмы, способные помочь шире взглянуть на события в регионе, поставить войну в глобальный контекст и качественно переосмыслить пережитые события.

Ведь большинство его сверстников из региона никогда не выезжали за пределы своего родного города или села, говорит студент.

Парень надеется, что художественные проекты помогут преодолеть границы: "Возможно, это лишь маленькие шаги, но я чувствую, что они несут изменения к лучшему – пусть даже небольшие".

Памяти Людмилы

Алевтина продолжает обновлять страницу в Facebook, которую создала для очерков из жизни мамы.

Из многочисленных зарисовок бытовых ситуаций складывается пазл жизни Людмилы в Ждановке, контролируемой вооруженными формированиями ДНР.

На многих рисунках Людмила у себя в саду - старательная садовница, выращивающая овощи.
Но война - и на огороде война.

"Иду я сегодня с помидорами, по ведру в каждой руке, и думаю: "Что я буду делать, если сейчас начнется обстрел? Куда буду прятаться со своими помидорами? - делилась Людмила с дочкой по телефону. - Пришла домой вся мокрая. Не потому, что ведра с помидорами тяжелые, а от страха".

Алевтина регулярно пыталась убедить маму переехать из Ждановки - к ней, в безопасность, на территорию, подконтрольную Украине. Но мама так и не согласилась.

"Что я сделала плохого, что я должна бежать? - говорила она дочери. Что ж мне теперь, всю жизнь коту под хвост из-за этой ДНР?"