Редактор русского GQ: "Мне никто ничего не запрещал"

Логотип журнала "GQ"
Подпись к фото,

Редактор русского "GQ" говорит, что решение не печатать стаью Андерсона было его собственным

Сентябрьский номер русскоязычной версии журнала GQ вышел без статьи журналиста Скотта Андерсона, приуроченной к 10-летию взрывов жилых домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске, в причастности к которым автор обвиняет ФСБ и Владимира Путина.

Американская версия, в которой статья была опубликована, для распространения в России не поступила.

По сообщению американского Национального Общественного Радио (NPR), такое решение приняло руководство владеющего журналом американского издательского дома Conde Nast.

Журналист Русской службы Би-би-си Илья Бер попросил главного редактора русского GQ Николая Ускова прокомментировать ситуацию со скандальной статьей.

Би-би-си: Были ли вы знакомы с материалом журналиста Скотта Андерсона до появления в СМИ истории о его запрете в России?

Н.У.: Я был знаком с этим материалом, и у меня не было никаких намерений публиковать его на русском языке.

Би-би-си: С чем было связано ваше решение?

Н.У.: Я хочу лишний раз подчеркнуть, что никаких распоряжений от руководства по поводу этой статьи я не получал. Более того, председатель моей компании, который недавно был в Москве, подчеркнул, что я по-прежнему могу ее опубликовать, если у меня возникнет такое желание.

Желание у меня не возникло в силу невероятной халтурности этой статьи, в которой журналист Скотт Андерсон мало того, что не сообщил ничего нового, но ухитрился не провести элементарной исследовательской работы, то есть встретиться хотя бы с теми экспертами, которые потратили много лет своей жизни на расследование событий 99-го года. На все это у господина Андерсона времени не нашлось.

Я считаю, что статья сделана крайне недобросовестно - автор выступает с обвинениями в адрес одного из первых руководителей страны, обвинениями чудовищными, если вдуматься.

Понятно, что все мы стали очень циничными, но если выдвигать такие обвинения, то нужно, по меньшей мере, честно отработать полученные от редакции деньги. Чего Скотт Андерсон не сделал. И это очень печально. Мне печально, что эта статья появилась в журнале, который я возглавляю в России.

Би-би-си: Был ли запрет на распространение этой статьи в России?

Н.У.: Ни о каком запрете мне не известно. Та информация, которая циркулирует в сети, запретом не является, с моей точки зрения. Я принимаю решение, ставить материал в номер или нет. Я как редактор не получал никаких запретов.

Би-би-си: А как же письмо, подписанное юристом Conde Nast Джерри Биренцом, которое было во внутренней переписке издательского дома и стало достоянием общественности?

Н.У.: Мне здесь нечего сказать, потому что Джерри Биренц, если и писал что бы то ни было, не писал этого мне. Ко мне это не имеет никакого отношения.

Я подчеркиваю, что за все годы работы в компании Conde Nast в России я ни разу не получал указаний от руководства что-нибудь ставить или не ставить в номер. Это, ей-богу, как-то странно.

Би-би-си: Можете ли вы рассказать, как происходит наполнение журнала? Каково соотношение между материалами западных коллег и собственными статьями российских журналистов?

Н.У.: Норматива на этот счет у нас нет. Дело в том, что все версии журнала GQ, которые существуют в мире, абсолютно независимы друг от друга.

Мы берем иногда [материалы] из западных версий журнала, а иногда они у нас что-то берут. Я бы сказал, что синдицируются [берутся из западных версий] процентов десять материалов, которые мы ставим в номер, то есть 10-15 страниц. Это, как правило, съемки голливудских звезд, обычно одна фэшн-съемка.

Иногда, если речь идет о каком-нибудь интересном репортаже или редакционном расследовании, то мы такие материалы тоже ставим. Но никакого обязательного минимума синдикации у нас нет.

Поэтому фраза, которая была запущена журналистами "Эха Москвы", что статья была "изъята" из российского GQ, сама по себе не очень профессиональна. Она не могла быть изъята, потому что ее туда никто не ставил.