Россия потеплела к изменению климата

  • 10 декабря 2009
Плакат с изображением президента России Дмитрия Медведева в Копенгагене гласит: "Простите меня. Мы могли остановить катастрофическое изменение климата, но не остановили"
Image caption Экологи в Копенгагене требуют решительных действий и от президента России тоже

Проблема изменения климата беспокоит все больше россиян, но как ее решать, они пока до конца не осознали. Лидеры страны на эту тему высказывается не часто, и, видимо, недостаточно ясно.

Если западные СМИ пишут об изменении климата практически каждый день, то в России эта тема освещается мало и нередко скептически: достаточно вспомнить недавний фильм "Первого канала", ставящий под сомнение реальность глобального потепления.

Но судя по немногочисленным и нечастным опросам общественного мнения, большинство россиян в этом отношении мало чем отличается от жителей многих других стран: они знают об изменении климата и полагают, что оно вызвано деятельностью человека.

Самый детальный опрос проводился фондом "Общественное мнение" в июне 2008 года: тогда 67% респондентов сказали, что верят в реальность потепления.

В июле того же года компания Synovate по заказу Всемирной службы Би-би-си проводила похожий опрос в 22 странах, включая Россию, и он показал, что доля россиян, обеспокоенных изменением климата, за год возросла с 43% до 57%.

В опросе ФОМ россиян еще спрашивали, считают ли они возможным остановить потепление климата (хотя, строго говоря, остановить – это некорректная формулировка), и, если это возможно, то как это сделать. Их ответы были показательными.

Из тех 67%, кто не сомневался в реальности изменения климата, больше всех было тех, кто считал, что потепление вообще невозможно остановить – 30% от общего числа опрошенных. Еще 10% затруднились сказать, возможно это или нет, и только 21% ответили на вопрос утвердительно.

Эту часть респондентов спросили, как именно бороться с изменением климата – и подавляющее большинство из них, 83%, затруднились ответить.

Россия и Киотский протокол

Российские лидеры в последние годы в принципе признавали важность проблемы изменения климата, но со своей стороны никаких радикальных мер не предлагали.

Российские показатели выбросов парниковых газов на общем фоне смотрятся не особенно выигрышно.

Image caption Россия нуждается в модернизации ветшающей энергетической инфраструктуры

По общему объему выбросов (1,7 млрд тонн) Россия занимает либо третье, либо четвертое место в мире, в зависимости от того, считать ли Евросоюз как единое целое – впереди нее Китай и США. При этом и по объему ВВП, и по численности населения Россия далеко отстает и от США, и от Китая, и от ЕС.

Притом что основное бремя сокращений выбросов парниковых газов, как все признают, должны взять на себя западные страны (эксперты предлагают, чтобы к 2050 году развитые страны производили на 80% меньше выбросов, чем в 1990), в преддверии конференции ООН по климату в Копенгагене звучали призывы и к России поставить перед собой более амбициозные цели.

В отличие от других стран, Россия на этих переговорах держится в тени и публично заявляет свою позицию лишь от случая к случаю.

В июне президент Дмитрий Медведев вызвался установить планку выбросов на 2020 год на 10-15% ниже, чем в 1990 году. Но на тот момент выбросы были ниже, чем в 1990 году, на целых 40%, то есть реально российский президент предложил позволить выбросам расти, пусть до определенного предела.

В ноябре, на саммите Россия-ЕС российская делегация согласилась к 2020 году снизить выбросы на 25% от уровня 1990 года.

1990 год как точка отсчета был зафиксирован в Киотском протоколе 1997 года, который в свое время спас предшественник Медведева на посту президента Владимир Путин.

Протокол мог вступить в силу только после того, как его ратифицировали не менее 55 стран, на которые в 1990 году приходилось не меньше 55% выбросов. Администрация Буша отказалась ратифицировать соглашение, а США были крупнейшим источником выбросов в 1990 году, и это грозило сорвать весь процесс. Но в 2004 году Россия после долгих колебаний все же ратифицировала Киотский протокол, и условия его вступления в силу были соблюдены.

В 2012 году Киотский протокол истекает, и в Копенгагене стороны пытаются выработать соглашение, которое придет ему на смену, при этом с более амбициозными параметрами сокращений углеродных выбросов.

От России Киотский протокол требовал всего лишь не увеличивать выбросы больше уровня 1990 года, тогда как реально коллапс советской индустрии привел к тому, что они уменьшились как минимум вдвое.

Реформы сделали Россию экологичнее?

С определенной точки зрения можно сказать, что Россия полностью выполняет все свои обязательства в рамках Киотского протокола, ничего не делая – впрочем, есть специалисты, которые считают, что вклад России в сокращение выбросов вовсе не был случайным и сильно недооценивается.

Игорь Башмаков, президент Центра по эффективному использованию энергии и один из многочисленных авторов отмеченного Нобелевской премией мира доклада Межправительственной группы экспертов по изменению климата, обращает внимание, что Советский Союз в 1990 году твердо занимал второе место по углеродным выбросам, недалеко отставая от США, так что третье-четвертое место – это достижение.

"Так сложилось исторически, что Россия долгое время была страной с централизованно планируемой экономикой, и достаточно большой экономикой, и очень энергоемкой страной… Централизованно планируемая экономика при прочих равных условиях всегда примерно в два раза более энергоемка, чем в аналогичных условиях рыночная экономика", - говорит Башмаков.

По его мнению, даже если снижение энергоемкости не было главной целью реформ 90-х годов, это не умаляет значимость достигнутого Россией и является свидетельством того, насколько болезненные преобразования предстоят развитым странам.

"Существуют разные способы снижения выбросов, - указывает Башмаков. - Есть специальные технологические способы, когда я могу улавливать и захоранивать углерод, я могу развивать возобновляемые источники энергии, я могу развивать и усиливать энергосбережение – это один путь движения. Второй путь движения – когда я рационализирую всю структуру экономики".

"Меры по модернизации экономики могут давать эффект гораздо больший, чем специальные меры", - отмечает он.

Башмаков приводит такие цифры: "С 1991 по 2007 год было выброшено 68 млрд тонн эквивалента CO2. Из этих 68 млрд на Китай пришлось 25 млрд, а на США – 12,5 млрд. Европейский союз в основном за счет новых стран, которые вошли в его состав, смог снизить [выбросы] на 3 млрд тонн. А вот Россия снизила на 15 млрд тонн. То есть снижение в России перекрыло прирост в США, или нейтрализовало прирост в Китае на две трети".

"Россия сегодня по масштабам снижения выбросов – это мировой лидер абсолютный. К сожалению, этот факт мало признан и мало известен", - подчеркивает Башмаков.

Этот результат был достигнут ценой глубокого экономического спада. Но, как отмечает Башмаков, после 1998 года и вплоть до 2008-го в стране наблюдался быстрый экономический рост – за эти годы ВВП почти удвоился, - а рост выбросов составил всего 12%.

"Все эти рассуждения, что ничего никто не делал, а оно само собой с неба упало, - это глупейшее рассуждение. Потому что это действительно реформирование экономики очень болезненное, и все, кто наблюдал, что происходило в России в эти годы, видел, насколько болезненно, и практически без помощи Запада, мы это сделали", - возражает Башмаков оппонентам.

Борись с потеплением - купи холодильник?

Image caption Новые электроприборы экологичнее, чем старые

Тем не менее, эксперты признают, что у российской экономики остается огромный потенциал для повышения энергоэффективности – сюда включается множество разнообразных мер, таких как улучшение теплоизоляции жилья или пересмотр строительных норм и правил.

Алексей Кокорин, глава климатической программы российского отделения Всемирного фонда дикой природы, говорит, что Россия остается на третьем-четвертом месте по выбросам "из-за неэффективной тяжелой промышленности и очень неэффективного энергетического хозяйства в целом".

Президент Медведев в последние месяцы не раз говорил о необходимости повышения энергоэффективности. Конкретных шагов, однако, предложено пока немного.

С 2011 года, согласно принятому закону, в России будет запрещена продажа ламп накаливания мощностью от 100 ватт. Кокорин говорит, что это больше, чем символический шаг, поскольку освещение составляет около 5% от углеродных выбросов среднего человека.

"Роль лампочек в переходе от расточительного [типа потребления] к среднему очень велика, - говорит он. – Эта мера … должна быть только массовой, даже немного насильной, только тогда она принесет эффект".

Но Башмаков подчеркивает, что прямой эффект от отказа от ламп накаливания не следует преувеличивать.

"Что касается ламп накаливания больше 100 ватт, тут вообще будет минимальное снижение, потому что нормальные люди 100-ваттные лампочки вообще не используют, их мало применяют", - говорит он.

"Вот если бы лампы накаливания, в быту например, были полностью запрещены с завтрашнего дня, мы бы в течение года сэкономили 11 млрд киловатт-часов. Но это примерно 1% всей электроэнергии, которую мы потребляем", - говорит эксперт.

В своем ежегодном послании парламенту в ноябре этого года Медведев предложил в ближайшие годы покончить с практикой сжигания попутного газа, добываемого из нефтяных скважин.

Россия занимает первое место в мире по количеству сжигаемого попутного газа; второе место занимает Нигерия, и в Африке южнее Сахары это самый мощный источник выбросов парниковых газов.

Разумеется, этот факт характеризует не столько российскую экономику, сколько африканскую, но и в России прекращение сжигания попутного газа даст ощутимый эффект. Правда, эксперты рассчитывают его по-разному.

Кокорин говорит, что это 4-5% всех российских выбросов. Башмаков при мне высчитал, что это всего около 2%.

Значительная часть производственных мощностей в России унаследована с советских времен и не соответствует современным требованиям по энергоэффективности.

"Если бы мы сегодня за ночь поменяли все энергопотребляющее оборудование, какое есть в России, на самые эффективные образцы, мы могли бы вполовину снизить выбросы. Просто это допущение очень гипотетическое и теоретическое, а на самом деле на замену уходит достаточно длительное время. Примерно 90% мощностей электростанций, которые сегодня эксплуатируются, было построено еще в советские годы. 70% котельных были построены в советские годы. Что даже удивительно, примерно 10-12% холодильников, которые население использует, были куплены еще в советские годы", - говорит Башмаков.

"Бизнес довольно много платит за электроэнергию и тепло, и они думают, что им делать. Почти в каждом городе есть огромные цеха, которые не работают. Если даже они кому-то принадлежат, то владельцы предпочитают рядом построить павильон простенький, перенести оборудование туда и наладить производство там. Это дешевле, чем отапливать гигантские цеха", - рассказывает Кокорин.

"Потенциал большой, он реализуется, но по мере того как он реализуется, объемы экономической деятельности расширяются, и это несколько нейтрализует возможности удерживания выбросов", - отмечает Башмаков.

"Почти никто из нас пока не страдает"

Не поэтому ли Россия так осторожно подходит к обязательствам по сокращению выбросов?

"В дело вступила смесь страха с менталитетом, - говорит Кокорин, - Страх – это в том, что, дескать, мы не выполним все наши планы ни по попутным газам, ни по энергосбережению. А [проявление менталитета заключается в том, что] мы плохо умеем считать свое будущее… Давайте пообещаем то, что будет абсолютно безрисково".

"В 2020 году выбросы никаким образом не смогут быть выше 80% уровня 1990 года. Ну не сжечь нам такое количество, ну никаким образом!" – объясняет эксперт российскую позицию на переговорах в Копенгагене.

По словам эколога, высшие руководители государства произносят правильные слова о климате, но на более низких уровнях бюрократии их сигналы не воспринимаются.

"Что касается политики России, то у меня сложилось такое, может быть странное, мнение, что она состоит из трех слоев, - говорит Кокорин, - Самый верхний слой – это то, что говорят Путин и Медведев, и как правило, я полностью согласен в том, что сказано, и особенно в том, как это преподнесено. Говорится о солидарности с другими странами, которые действительно страдают от изменения климата, а мы не страдаем пока, ну или почти никто из нас не страдает".

"Но если мы спустимся на уровень ниже, на уровень министров, кроме, конечно, [министра природных ресурсов Юрия] Трутнева и кроме, кстати, министерства по чрезвычайным ситуациям, которое уже видит растущий ущерб от стихийных бедствий, то они просто напрочь не замечают проблему климата, просто считают, что этого нет", - продолжает он.

"И третий уровень – это та делегация, которая представляет Россию на переговорах. У делегации есть четкая, ясная позиция. Она не всегда совпадает, конечно, с мнением экологов – далеко не всегда – но четкая, ясная позиция", - отмечает Кокорин.

Позиция сводится к тому, чтобы обсуждать только те условия и параметры сокращений, которые называл Медведев: названные им объемы сокращений также обусловлены аналогичными обязательствами других стран. Впрочем, односторонние обязательства не желает на себя брать никто из основных участников переговоров в Копенгагене.

Лампочки – это едва ли не первый в России шаг по смягчению последствий потепления, затрагивающий широкие массы россиян. Все остальное обсуждается среди специалистов, бюрократов и прочих заинтересованных сторон, и поэтому, как представляется, большинство россиян так слабо представляют, что делать с потеплением климата.

Те меры, которые необходимы в России в ближайшей перспективе, судя по всему, не уменьшат рейтинги Медведева и Путина.

Но еще недавно изменение климата не воспринималось как актуальная проблема в бюрократических аппаратах и других стран; если российские лидеры серьезно настроены не допустить худших последствий потепления, им придется приложить куда больше усилий, чтобы преодолеть инерцию бюрократии.