Москва, Кизляр... продолжение следует?

  • 31 марта 2010
Цветы на месте взрыва в московском метро

Через два дня после взрывов в метро, унесших жизни 39 москвичей, сработала бомба в дагестанском Кизляре. Погибли еще 12 человек.

Что это: изолированные события или начало новой атаки экстремистов на Россию?

Как скажется двойная трагедия на большой политике и распределении ролей между членами "правящего тандема"?

Чего не хватает людям, готовым убивать и умирать?

Что делать: увольнять силовиков? Возвращать смертную казнь?

Зловещий план или набор случайностей?

Премьер Владимир Путин в среду заявил, что в Москве и в Кизляре "могла действовать одна и та же банда".

Многие находят это предположение возможным, но не бесспорным.

"Если говорить о некоем кавказском следе, понимая слово "Кавказ" достаточно широко, то в этом есть логика, - заявил Русской службе Би-би-си президент фонда "Петербургская политика" Михаил Виноградов. - Уж во всяком случае, логики больше, чем в заявлении секретаря Совета безопасности Николая Патрушева о "грузинском следе". Но точной и более предметной информации о конкретных организаторах терактов у нас пока нет".

По мнению эксперта, организаторы взрывов не имеют заранее продуманного и далеко идущего плана действий, и время для нападений выбрали случайно.

"Четкой связи с какими-то событиями, к которым теракты могли быть приурочены, не прослеживается, как и в случае с взрывом на станции метро "Автозаводская" и подрывом "Невского экспресса"", - считает Виноградов.

Image caption Профессионалы сомневаются в связи между московскими взрывами и смертью Саида Бурятского

Ранее комментаторы высказывали предположение, что атаки на "Лубянке" и "Парке культуры" могли быть местью за недавнее уничтожение авторитетных боевиков Саида Бурятского и Анзора Астемирова.

Однако, как напомнил в интервью газете "Ведомости" анонимный специалист, долгое время занимавшийся борьбой с терроризмом в главном управлении МВД по Южному федеральному округу, психологическая обработка и подготовка бомбистки-камикадзе занимает несколько месяцев, а Бурятский и Астемиров были убиты сравнительно недавно.

Большинство профессиональных экспертов надеется, что сил на организацию целой серии атак у вооруженного подполья не хватит. Тем более, маловероятно повторение Беслана и "Норд-Оста". Если уж боевикам удается подготовить такую операцию, они осуществляют ее сразу, не приводя все спецслужбы в состояние повышенной готовности более мелкими уколами.

"На равнине боевики уже не способны на крупные акции вроде нападения на Нальчик в 2005 году, но по-прежнему могут совершать теракты как на самом Северном Кавказе, так и в Москве", - полагает собеседник "Ведомостей".

Чего они хотят?

"Теракты в Лондоне [в июле 2005 года] стали реакцией на внешнюю политику Великобритании, теракты в Москве - ответ на внутреннюю политику", - заявил руководитель программ по России и Евразии британского аналитического центра Chatham House Джеймс Шерр.

Image caption Трагедия глубоко потрясла москвичей

В России эта точка зрения популярностью не пользуется. Большинство экспертов уверено, что люди, готовые убивать других и сами гибнуть ужасной смертью, не руководствуются рациональными мотивами, и невозможно "купить мир", изменив политику.

"Теракты - это вещь, которая существует во многих странах, цивилизованных и не очень цивилизованных, склонных к политическому решению конфликтов и ведущих себя подчеркнуто жестко по отношению к вооруженной оппозиции", - напоминает Михаил Виноградов.

"Надо понимать, какой идеологией они [организаторы взрывов] оперируют, заявила Русской службе Би-би-си журналистка Юлия Латынина, много лет занимающаяся проблемами Кавказа. - Джихад - индивидуальная обязанность каждого мусульманина. Любой мусульманин, который живет среди неверных и не встал на джихад, тем более как-то сотрудничает со светским государством - грешник. Убей неверного - попадешь в рай".

"Когда нам рассказывают, что эти люди хотят каких-то рациональных целей, надо понимать, что они хотят ни больше, ни меньше как исламского государства на всем Северном Кавказе", - уверена Латынина.

Она напомнила, что в мятежной Чечне 1990-х годов существовали два течения: "масхадовское", ориентированное на построение независимого чеченского государства, и "басаевское", мечтавшее о "халифате от Каспийского до Черного моря" и "относившееся к Чечне примерно так, как большевики в начале 1920-х годов относились к России".

По словам Латыниной, первая группировка в ходе второй чеченской войны была полностью разгромлена и утратила влияние, зато идеи второй, несмотря на физическую ликвидацию ее лидеров Басаева и Хаттаба, пустили глубокие корни по всему Северному Кавказу.

Нынешний конфликт - не национальный, а идеологический, уверена она.

"Лишь очень опосредованно можно называть то, что происходит сегодня, "последствиями чеченской войны", - заявила Латынина. - Поэтому не спрашивайте, что делать с Чечней. Если отпускать, то весь Кавказ".

Image caption Басаев умер, но дело его живет

Впрочем, она считает, что дело не столь безнадежно. Выход, по мнению Латыниной - в ставке на тех жителей Северного Кавказа, которые хотят нормальной жизни, а не борьбы за иллюзорные идеи.

Вопрос в том, насколько вдохновит этих людей "новая кавказская политика" Дмитрия Медведева и Александра Хлопонина, говорит Михаил Виноградов.

"Сегодня мы видим на Северном Кавказе квази-экономику, паразитирующую на федеральных дотациях и не создающую достаточно рабочих мест. Мы видим социальные противоречия, которые не регулируются местной властью, заинтересованной собственными коррупционными сделками. При более благоприятной ситуации у терроризма не было бы шансов на сколько-нибудь широкую общественную поддержку", - заявил он.

С кого спросить?

После московских взрывов газета "День" написала, что президенту Медведеву не следовало бы пускать директора ФСБ Александра Бортникова на порог своего кабинета без рапорта об отставке.

"Мировой опыт показывает, что полноценной защиты от терактов даже самые эффективные спецслужбы не гарантируют. Иногда обвинения в адрес правоохранительных органов носят демагогический характер", - говорит Михаил Виноградов.

"С другой стороны, не секрет, что сегодня российские спецслужбы и правоохранительные органы в большой степени работают на самих себя, на свои политические и корпоративные интересы и финансовые интересы отдельных руководителей. Теракты дают повод к новым разговорам о их низкой результативности".

Независимо от любых разговоров в обществе и СМИ, громких отставок, по мнению Виноградова, ожидать не стоит.

Image caption Взрыв прогемел прямо под боком у руководителей ФСБ

"Напомню, что традиция неувольнения силовиков после провалов создана не Медведевым. Она укрепилась при Путине, который никого не уволил ни за "Норд-Ост" ни за Беслан", - заявил он.

С Виноградовым согласен главный редактор сайта "Агентура.ру" Андрей Солдатов.

"Руководителей ФСБ меняют в тех случаях, когда акции вооруженного подполья приводят к утрате контроля над территорией, как в июне 2004 года после нападения Басаева на Ингушетию. Теракт с использованием смертников - не тот случай, и вряд ли он будет иметь кадровые последствия для ФСБ", - сказал он. По словам гендиректора выпускающей средства безопасности российской компании "Арли спецтехника" Аркадия Лившица, технических устройств, способных в плотном потоке людей дистанционно обнаруживать спрятанную на теле взрывчатку, не существует.

Видеокамеры могут в лучшем случае помочь в раскрытии преступления, но предотвратить его не в состоянии.

Единственным эффективным, но далеко не стопроцентно надежным способом предотвращения терактов является оперативно-разведывательная работа.

И уж точно не поможет возвращение в российскую судебную практику высшей меры наказания, уверен Михаил Виноградов.

"С практической точки зрения это абсурдно. Если шахиды взрывают самих себя, то каким образом может их испугать смертная казнь, совершенно непонятно", - говорит он.

Террор и власть

Развернувшиеся в последние дни с новой силой дебаты по, вроде бы, закрытому вопросу о смертной казни и туманное обещание Дмитрия Медведева "усовершенствовать" антитеррористическое законодательство насторожили либералов. Меры, принятые после Беслана, считают они, ударили не по терроризму, а по демократии.

Михаил Виноградов находит эти опасения естественными, но преувеличенными.

"Реакция с акцентом на имиджевые ходы без реальных политических последствий наиболее вероятна. Мы не видим в последние годы у власти прежнего блеска в глазах, когда речь заходит о борьбе с террором, да и закручивать гайки дальше уже некуда. Пока выше вероятность того, что колоссальных политических последствий не будет", - считает он.

Поскольку политический анализ в России, в основном, сводится к гаданиям о характере взаимоотношений между участниками тандема "Медведев-Путин", эта тема не могла не всплыть и в связи с трагическими событиями последних дней.

Image caption Дмитрий Медведев возложил цветы к месту гибели соотечественников

Чьи позиции они усилят, и чьи ослабят?

С одной стороны, Владимир Путин, имеющий репутацию "сильной личности", при любой угрозе национальной безопасности, вроде бы, должен выдвинуться на первый план.

С другой стороны, в далеком 2000 году Путин пришел к власти именно благодаря твердому обещанию покончить с террористической угрозой. Никто не мешал ему делать для этого все, что он считал нужным, а победа не достигнута.

"Колебания возможны, в какую сторону, пока непонятно, - говорит Михаил Виноградов. - Можно Медведеву предъявить счет за то, что он своей мягкостью расшатал ситуацию в стране. Можно упрекнуть Путина за то, что он не выполнил социальный контракт. Пока мы не видим полноценной дискуссии о том, верна ли была политика, начиная с 2000 года, или нет".

По оценке Financial Times, "Медведев провел понедельник, раздавая административные поручения, в то время как Путин публично клялся уничтожить террористов".

Впрочем, и президент в тот же день выступил с политическим заявлением, разговаривая с прессой на месте одного из взрывов.

Анонимный источник, близкий к кремлевской администрации, напротив, заявил "Ведомостям", что "во время войны в Южной Осетии руководители страны распределяли ответственность поровну, но активнее вел себя Путин, теперь же Медведев все больше пользуется своим правом руководить силовиками".

В целом, считает большинство экспертов, президент и премьер соблюли сложившийся баланс, и говорить о перераспределении ролей нет оснований.

Image caption Владимир Путин навестил в больнице пострадавших

По мнению политолога Дмитрия Бадовского, "формально все было выполнено идеально".

Однозначно прогнозировать политические последствия московских взрывов, тем более с прицелом на 2012 год, рано, уверен Михаил Виноградов.

"В начале 2000-х годов москвичи привыкли к терактам, ставшим некой обыденностью. Сейчас люди забыли о таких угрозах, это видно по силе и искренности переживаний на московских улицах. Но в какую сторону направится общественное мнение - к сплачиванию вокруг власти или к критике власти - это пока вопрос", - считает он.

"Шок произошел, но каковы будут последствия, и будут ли они вообще, либо власть попытается снизить накал обсуждения террористической темы, как было после "Невского экспресса" - это мы увидим в ближайшее недели. Я вполне допускаю, что через пару недель все забудется, жизнь вернется в нормальную колею, и никакой серьезной политической игры не начнется".