Ежи Урбан: история не должна отравлять настоящее

  • 2 апреля 2010
Ежи Урбан
Image caption По мнению Урбана, польские правые будут постоянно возвращаться к теме Катыни

Бывший пресс-секретарь коммунистического правительства Польши (в 1980-е годы), а ныне главный редактор сатирического еженедельника Nie Ежи Урбан рассказал bbcrussian.com, почему, на его взгляд, тема Катыни в Польше излишне политизирована.

Би-би-си: Как вы относитесь к мероприятиям в апреле этого года, когда в Катынь приедут премьер-министры России и Польши? Это символично? Является ли это свидетельством прогресса в двусторонних отношениях?

Ежи Урбан: Конечно, это проявление прогресса, так как в Катынь приедет Путин, и это является свидетельством намерения России сделать так, чтобы эта трагедия не довлела над взаимными отношениями. Ведь нынешние отношения России и Польши постоянно находятся в тени "катынского дела".

В то же время я думаю, что польские националисты ненасытны. Михаил Горбачев извинялся за Катынь, Борис Ельцин извинялся за Катынь. Мне кажется, что польские правые политики ожидают, что каждый российский лидер будет по очереди извиняться за Катынь и постоянно возвращаться к этой трагедии.

Думаю, что ничто не может содействовать тому, чтобы проблема Катыни осталась в прошлом и текущая восточная политика Польши освободилась от этого вопроса.

Би-би-си: Как вы считаете, это в принципе возможно?

Ежи Урбан: Националистически настроенные польские правые, которые сейчас преобладают в политике, будут постоянно возвращаться к теме Катыни. В то же время я полагаю, что Россия должна открыть доступ к засекреченным документам по этому делу, чтобы у Польши не было повода для того, чтобы кричать и чего-то домогаться.

Или российские власти должны рационально объяснить полякам, почему эти документы остаются засекреченными. Я считаю, что полезным для отношений Польши с ее большим восточным соседом является занятие современными делами, а не отравление их историей.

Би-би-си: Как вы думаете, почему "катынский вопрос" занимает столь значительное место в польско-российских отношениях?

Ежи Урбан: Думаю, что это является следствием польского национализма, такого взгляда, согласно которому, Польша является своеобразным "пупом Земли", и драматические моменты польской истории являются самыми большими и значительными трагедиями прошлого.

В соответствии с таким подходом на фоне всех сталинских преступлений, которые были более значительными и более изощренными, чем Катынь, как раз Катынь, так как она затронула польские элиты, необычайно важна и должна постоянно довлеть над польско-российскими отношениями. Думаю, что это граничит с психическим заболеванием.

Би-би-си: Как вы относитесь к определенной диспропорции в том, что касается обсуждения в Польше вопросов Катыни и "Волынской резни" 1940-х годов, в результате которой, по разным оценкам, от рук украинских националистов погибло до 100 тыс. поляков? В Польше постоянно обсуждают первую тему, а о второй можно услышать немного.

Ежи Урбан: Да, о Волынских событиях говорят мало, и это – хорошо. Так как если бы их активно обсуждали, то это испортило бы отношения Украины и Польши. В то же время думаю, что сейчас, когда на Украине поменялась власть, изменится и отношение к вопросам, связанным с Украинской повстанческой армией и Волынью, так как раньше они уходили на второй план из-за любви польских политиков к Ющенко и так называемой "Оранжевой революции".

Image caption По словам Урбана, в отличие от "Волынской резни" Катынская трагедия не была вызвана польской политикой

Польшу раздирало, с одной стороны, между поддержкой постепенной интеграции Украины в Европу, а с другой – рассмотрением дел прошлого. Однако это дело ["Волынская резня"] немного иного характера и калибра, так как события на Волыни касаются взаимных обид - поляков в отношении украинцев, а украинцев в отношении поляков. И эти [взаимные претензии двух сторон] можно перечислять бесконечно. В то же время Катынская трагедия не была спровоцирована польской политикой.

Би-би-си:Как обстояло дело с "катынским вопросом", когда вы были пресс-секретарем правительства Польши в 1980-е годы? Обсуждался ли он в руководстве страны?

Ежи Урбан: В отношении "катынского дела" существовала совместная польско-советская комиссия историков (и сейчас работает подобная комиссия во главе с экс-руководителем польского МИД Адамом Ротфельдом). Она годами работала над раскрытием правды о Катыни. Как пресс-секретарь правительства я говорил, что нужно дождаться результатов работы этой комиссии.

Однако сам факт того, что те переговоры имели характер польско-советский, а не польско-немецкий, опосредованно указывал на то, что польское правительство, частью которого я был, считало Советский Союз основным виновником катынского преступления. Однако мы ожидали, что Советский Союз сам расскажет правду. Так в итоге и произошло. Находящиеся у власти правые политики теперь, во-первых, говорят неправду по поводу того, что мы называли Катынь немецким преступлением.

Такие вещи говорились до 1956 года. Затем вопрос Катыни просто замалчивался. Во-вторых, не говорится о том, что я как пресс-секретарь правительства требовал ускорения работ этой комиссии и раскрытия правды от Москвы, а не от Берлина. Это было в определенном смысле символично. С одной стороны, говорят, что Польша даже в 1980-х годах была оккупирована Советским Союзом, а с другой стороны нам ставят в вину, что мы, будучи зависимы от СССР в экономическом, политическом и военном планах, не могли в одностороннем порядке рассказать правду о Катыни. Это, конечно, политически нелогично.

Лондонское правительство Польши во время войны начало авантюру о Катыни, когда 70% немецкого военного потенциала было сконцентрировано на восточном фронте. Потом правительство удивлялось тому, что оказалось в изоляции в том, что касается позиции стран Запада, ставя им в вину, что те не хотят заниматься катынским преступлением.

Из-за такого поведения лондонского правительства Сталину стало проще опираться на других поляков, чем на тех, кто представлял Польшу в Лондоне. Можно сказать, что "катынское дело" было вопросом, который всегда в своей основе работал против интересов Польши и польской политики, а не против интересов Москвы.

Би-би-си: Как вы относитесь к позиции многих польских политиков, которые хотят, чтобы события в Катыни были квалифицированы Россией как геноцид?

Ежи Урбан: Массовые преступления в Нюрнберге были поделены на несколько категорий. Преступления в отношении военнопленных были названы военными преступлениями. Нигде не говорится, что военные преступления не являются чем-то менее серьезным, чем другие виды военных преступлений, такие как геноцид или Холокост.

Это какие-то странные амбиции, которые просто не соответствуют принятой в международных делах номенклатуре массовых преступлений. Если упорство польских политиков в определении этого преступления как геноцида повлечет за собой какие-либо юридические последствия, то в этом случае было бы опрометчиво для польской стороны ожидать каких-либо компенсаций от России.

Ведь масштаб сталинских преступлений был такой большой, они коснулись такого количества народов и социальных групп среди самих россиян, что любое государство, которое решило бы выплатить компенсацию всем потомкам тех, против кого были совершены преступления, просто физически не смогло бы этого сделать.

Этот материал продолжает серию публикаций bbcrussian.com, посвященных 70-летию Катынской трагедии. Весной 1940 года без суда были расстреляны более двадцати тысяч польских военнопленных - офицеров, полицейских и жандармов, священнослужителей, чиновников, интеллигентов. Они лежат в братских могилах в Смоленской и Тверской областях, под Киевом, Харьковом, Минском. До сих пор не поставлена точка в споре, кто и зачем убил поляков, оказавшихся в советском плену, несет ли современная Россия ответственность за действия сталинского руководства СССР. Премьер-министры России и Польши 7 апреля встречаются в Катыни, чтобы совместно почтить память безвинно погибших.

Новости по теме

Ссылки

Би-би-си не несет ответственности за содержание других сайтов.