"На полюсе от повара зависит больше, чем от врача"

  • 30 ноября 2010
Полярная станция "Восток"

Бывший начальник станции "Комсомольская" в Антарктиде Лев Саватюгин, сам побывавший на девяти полярных зимовках, рассказал Русской службе Би-би-си о жизни на полярной станции.

Би-би-си: Когда в 1957 году Советский союз построил станцию "Восток", это было большое достижение или просто еще один шаг вперед?

Лев Саватюгин: Это был международный геофизический год, в освоении Антарктиды тогда принимали участие 12 стран. Вся Антарктида была распределена по секторам: где надо было строить береговые и внутриконтинентальные станции.

Американцам досталось открыть станцию на Южном полюсе, а нам - в районе Южного геомагнитного полюса. То есть мы шли туда целенаправленно. Но как туда дойти и что нас там ожидало, понятия никто не имел. Для нас, для той техники, когда мы не знали ничего и провели там только две зимовки, я считаю - это подвиг. Они [полярники] шли в неизвестное, не зная, что впереди.

Би-би-си: В 1983 году на станции зафиксировали самую низкую температуру в истории наблюдений. Было ли это большим достижением?

Л.С.: В то время я был на дрейфующей станции "Северный полюс" в Северном Ледовитом океане, начальником которой был Василий Сидоров. Первая самая низкая температура была [зафиксирована] как раз при нем, [...] в Антарктиде, -87°С. А уже в 1983 году при Арнольде Будрецком, когда он был начальником станции "Восток" было -89.2°С.

Я помню, что он прислал телеграмму Сидорову и нам на дрейфующей станции, на которой было написано "Все, друг Вася. Я побил твой рекорд холода. Теперь у меня -89.2°С". Так вот они соревновались.

Это, конечно, была сенсация. Хотя говорят, что теоретически возможно и -90°С. Сейчас китайцы открыли станцию "Купол А" в Антарктиде, это выше станции Восток. Я считаю, что полюс холода будет как раз в той точке. Там высота четыре с половиной километра и довольно далеко от берега, туда редко проскакивают теплые циклонные массы. Но пока полюсом холода считается "Восток".

Би-би-си: Какова жизнь на станции с бытовой стороны? Как вы там отдыхали?

Image caption Новый год и день рождения станции - единственные выходные для полярников

Л.С.: Везде отмечают день рождения станции. Еще у полярников большой праздник это середина зимовки - 22 июня, когда встает солнце и кончается полярная ночь. Все ждут смены, поэтому вторая половина зимовки - самая напряженная.

Каждую неделю паримся в русской бани с парилкой и вениками (их туда привозят). В бане на станции "Молодежная", которая до недавнего времени была центром исследований Российской антарктической экспедиции, поместится человек 20, на станции "Комсомольская" - только один человек, все бегали по очереди.

На станции "Восток" 3-5 человек уместятся. Каждый расписан, когда и на сколько времени ему надо идти в баню. Конечно, хочется подольше, но не позволяет проблема с электричеством, и даже со снегом. Снега много вокруг станции, но его надо выпилить, принести в баню, растопить, нагреть. На это все уходит время.

Би-би-си: А как на станции устроен туалет?

Л.С.: Там толща снега достигает 70-ти, а местами и 90 метров. С помощью солярки на снегу разводится костер, [который] вытапливает под собой огромную яму - диаметром в метра полтора-два и глубиной метров 30-40. Сверху делается настил, и вот готов туалет. Его хватает на несколько лет.

Би-би-си: Любой ли человек годится по здоровью для Антарктиды?

Л.С.: Если прилететь сразу на самолете, то у многих бывает горная болезнь. А если идти санно-гусеничным поездом из станции "Мирная", поход занимает полтора месяца, то человек привыкает постепенно и к холоду, и к высоте. И на "Восток" прибывает похудевший, спортивный, но горной болезни, как правило, нет. Но были случая, когда приходилось вызывать срочную авиацию, чтобы вывозить товарищей.

Би-би-си: А вы сами как добрались?

Л.С.: И на самолете, и походом. Я себя чувствовал спокойно. Я работал на станции "Комсомольская", что метров на 50-75 выше "Востока". До "Востока" я много работал в Арктике, на Чукотке зимовал, опыт внушительный.

Би-би-си: Насколько сложно полярникам работать друг с другом на станции?

Image caption В 2005 году на станции было недостаточно топлива, поэтому пришлось греться у печек на солярке

Л.С.: В основном, к концу зимовки все узнают почти все друг про друга - биографию, домашние дела, слабости, сильные стороны. Когда ты знаешь человека хорошо, ты можешь предсказать все его действия, как он себя поведет в той или иной ситуации, можно ли на него надеяться. К концу зимовки люди становятся совершенно проверенными.

Бывают люди, которые не уживаются в коллективе. Бывает, люди с ума сходят и жизнь кончают самоубийством, нервы не выдерживают. Это особенно бывает с теми, кто первый раз едет в Антарктиду, и кто себе внушает, что вернется героем. А когда в Антарктиде связывается с такими зимними делами как постройка туалета, вывоз мусора, то герой теряется и он становится разочарованным.

Три фигуры, которые определяют психологический климат на станции - это, во-первых, начальник, во-вторых, повар, и в-третьих, врач (обычно на станции два врача - хирург и анестезиолог-терапевт).

От повара зависит больше, чем от врача. Один повар может каждому ко дню рождения сделать персональный, красивый торт, а другой скажет, с какой стати я буду это делать? Один повар сварит мутный куриный бульон: просто бросит туда курицу и сварит (конечно, все придут, съедят - другого выбора нет), а другой сделает хороший чистый бульон, и видно, что человек работает с душой, что человек старается для людей.

Би-би-си: В 1982 году на станции произошел пожар. Что тогда случилось и как вы спаслись?

Л.С.: Загорелаcь дизельная электростанция. Автоматика не сработала [...] и потушить огонь не удалось. Туда вбежал начальник электростанции и не смог выйти. Он там погиб. Осталась только запасная электростанция, но из-за маломощности она не могла обогреть [станцию].

Поэтому сами ребята делали печки на дизельном топливе и обогревались и, тем не менее, продолжали геофизические и метеорологические наблюдения. Прекратилось только бурение, потому что для этого нужна большая мощность электричества. Туда никак невозможно было попасть, и они жили там, около полугода, пока не наступило лето и не пришел первый самолет и санно-гусеничный поезд из станции "Мирный".

Би-би-си: А до сих пор опасность ощущают на станции?

Image caption Полярники говорят, что со временем на полюсе меньше опасностей не становится

Л.С.: Конечно, все время. Постоянно проваливаются вездеходы в трещины. Их не видно, и люди гибнут. Все время в напряжении находишься.

Би-би-си: Станция изначально была только советская. Иностранных ученых наверно не пускали?

Л.С.: С самого начала иностранцы были. На всех станциях был обмен с иностранными учеными.

Это было абсолютно нормально. В советские времена наши ученые, в основном геофизики, зимовали на американской станции Макмердо. Как раз такие обмены приветствовали и никаких ограничений не было.

Би-би-си: Какое достижение самое великое?

Л.С.: Это зависит от науки. В гляциологии [наука о ледниках] сделали научное открытие - это продолжительный анабиоз микробов во льдах на глубине 2700 метров.

Потом, самая глубокая скважина в мире. Сейчас там глубина 3650 метров. Правда, долго мы ее бурили, почти 15 лет.

Обнаружение подледного озера Восток. Их уже много, но тогда оно было первым таким озером.

Би-би-си: Когда вы ездите в такие места, как станция "Восток", вас это до сих пор впечатляет?

Л.С.: Я не знаю, исключение ли я, но когда выходишь из домика, из палатки или из своей лаборатории и кругом видишь только один горизонт, поворачиваешься и ни одной точки на горизонте, только белый снег - это как-то меня успокаивает и радует.

Мне просто вольготно на душе. Мне нравится малое количество людей, безмолвие, снежные необозримые просторы.

Новости по теме