Поможет ли "новая Бутырка" защитить права заключенных?

  • 28 августа 2011
Media playback is unsupported on your device

Арестантов проводят в Бутырскую тюрьму через массивные дубовые ворота с коваными стальными петлями. Заключенному, конечно, никто не позволит задержаться у ворот и оценить качество ковки. А начальник СИЗО номер 2, полковник Сергей Телятников может потрогать неровные потемневшие гвозди екатерининской эпохи.

"Очень хороший металл, – констатирует полковник. – И решетки на окнах тоже. Всё – "родное". Как было установлено, так и стоит".

Стоящие уже 240 лет, эти ворота и решетки перевидали сотни тысяч арестантов. Впрочем, кроме качественного металла, даже у правоохранителей мало что из исторического дизайна вызывает прилив гордости.

Правозащитники и вовсе призывают закрыть Бутырку и перевести ее заключенных в современную тюрьму.

Но с этим радикальным предложением Телятников не согласен. Он считает, что тюрьма отвечает необходимым требованиям и обитатели здания не испытывают дополнительных страданий из-за старости постройки.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Начальство Бутырки говорит, что секретов ни от кого нет: за год тюрьму посетили уже около 100 журналистов

"Чего-то страшного и угнетающего здесь нет. Мы привели [Бутырку] в соответствие с нормами площади и отремонтировали карцеры. Сейчас они соответствуют всем международным стандартам", – говорит начальник СИЗО.

Мы беседовали с полковником в одной из многоместных камер со сводчатыми потолками. В камере 12 кроватей. Норма в четыре квадратных метра на арестанта, таким образом, соблюдена. Стены не так давно были покрашены в кремово-желтый цвет. Недостатка света в двухметровых зарешеченных окнах нет. Рамы со стеклами сняты, но, как уверяют сопровождающие, когда станет холодно, по просьбе заключенных их вернут.

Так это или нет в действительности, я не знаю. Самих заключенных снимать не разрешают, ссылаясь на то, что все обитатели камер скованы либо следственными, либо судебными ограничениями.

Таким образом, проверить утверждения о полностью адекватных условиях содержания на неподготовленном к беседе арестанте невозможно. Представитель ФСИН закрывает объектив, не разрешая снять заключенных даже с большого расстояния.

В результате Бутырка производит впечатление опрятной и почти совершенно пустой тюрьмы.

Новый карцер

Также пуст (на вид) и опрятен отсек с камерами-карцерами. Так чисто, что в новых полах отражается двойной ряд решеток на окне. Откидная койка скрывает крохотный стол и стул, намертво вмонтированный в пол. В отгороженном по грудь туалетном отсеке вместо традиционной "чаши" стоит нормальный унитаз.

Еще два года назад все было не так. Карцерами эти помещения стали недавно. Раньше в них, как и везде, содержали заключенных, не нарушивших внутренних правил. В их числе летом и осенью 2009 года был юрист Сергей Магнитский, позже скончавшийся.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Стены покрашены, решетки и лозунги остаются неизменными десятилетия

В оставленных им дневниках – описание ужасных условий. Маленькие камеры делили между собой два и даже три человека. В них не было горячей воды, а единственная розетка располагалась у нужника – еду приходилось разогревать рядом с отхожим местом. В одном из случаев камеру стало заливать из туалета сточными водами. Заключенные провели в зловонной камере 35 часов, пока их не перевели в другое помещение.

Правозащитники утверждают, что такое обращение с подследственным Магнитским было, по сути, пыткой, склонявшей его к подписанию нужных следствию показаний. Активисты уверены, что демонтаж старых камер и их превращение в современного вида карцеры – непосредственный результат критического доклада об обстоятельствах смерти Магнитского.

Начальник СИЗО Телятников возражает. "Любые административные здания, стоящие на балансе государства, получают средства на капитальный ремонт по плану. То же самое и здесь – идет плановый капитальный ремонт. Этот корпус был на очереди и требовал капитального ремонта. Что и было сделано".

Сам Телятников появился в Бутырке в 2010 году, после того, как в свете скандала с гибелью Магнитского от руководства тюрьмой был отстранен предыдущий начальник, а затем и его заместитель.

В середине августа прокуратура, вновь занявшись делом Магнитского, предъявила обвинения двум сотрудникам медицинской службы Бутырки. Полковник Телятников отказался ответить на вопрос, возможны ли были нарушения закона тюремными врачами без ведома и санкции вышестоящих чинов тюремной вертикали.

По словам начальника Бутырки, тюремная медицина принимает решения независимо от начальства и может отправить больного заключенного на освидетельствование для возможного освобождения из под стражи.

Помощь как товар

Media playback is unsupported on your device

Расскажите про это Сергею Калинину. Бывший зампред Кредитсоюзкомбанка стал фигурантом одного из тысяч "экономических дел" и был осужден в 2007 году по обвинению в мошенничестве. Еще до ареста и суда он был инвалидом второй группы – повредил позвоночник в автомобильной аварии.

В 2008-м прокуратура завела еще одно дело и Сергея вновь доставили с зоны в Рязанской области в Москву и поместили в Бутырку. Тогда здоровье Калинина ухудшилось – он почти перестал ходить.

"Меня перевезли в "Матросскую тишину" – там ведь есть больница, – рассказывает Сергей. – Но там не оставили, потому что следствие посчитало, что им удобнее держать меня в Бутырке. Оказание мне медицинской помощи было предметом торга: даешь признательные показания – останешься в больнице, нет – едешь в Бутырку".

Давать нужные показания Калинин отказался. К моменту возвращения в Бутырку он стал инвалидом первой степени и полностью утратил способность ходить.

По его словам, в течение двух лет он был лишен возможности нормально помыться. Его перемещения в СИЗО на инвалидной коляске были крайне ограничены старыми тюремными конструкциями. В суд Калинина доставляли на носилках и во время заседаний он лежал на полу. Пару раз при доставке на суд носилки роняли и это могло повредить позвоночник еще больше.

Вплоть до приговора заключенный не мог попасть в тюремную больницу. "Следователи Главного следственного управления жестко следили за тем, чтобы ни при каких обстоятельствах я не уехал в больницу "Матросской тишины", где чуть-чуть получше условия. Там лежачего больного по крайней мере можно вывезти помыться", – рассказывает Сергей.

"Где принимается это решение?"

Несмотря на постановления правительства, разрещающие освобождение из под стражи больным осужденных (позже появилось аналогичное решение, касающихся подследственных) суд отказывался удовлетворить просьбы Калинина и его адвокатов.

"Два года мы боролись за это, – рассказывает Калинин. – Через два года суд, наконец, рассмотрел этот вопрос. И отказал".

"Рассматривала та же самая судья Сташина, которая в том самом "списке Магнитского", – говорит бывший заключенный. – Я ее прекрасно помню: вот эти глаза, которые не смотрят на лежачего человека... Где-то у нее совесть, видимо, есть, но очевидно очень глубоко". Врачебный персонал Бутырки в этом решении сыграл важную роль. По словам Калинина, суд опирался на заключение медиков СИЗО, заявивших, что заключенный сам отказался от медицинского освидетельствования.

На документах, представленных Бутыркой суду, стояла подпись нового начальника СИЗО Телятникова.

На просьбу прокомментировать это, полковник Телятников сказал, что заключенного Калинина не помнит и посоветовал обратиться в суд, который, по его словам, содержит все материалы этого дела.

"Где уж оно принимается это решение, я не знаю, но практически все сталкиваются с тем, что если нет желания отпустить человека – никто не отпустит, какие бы документы у него не были, какое бы не было у него заболевание", – констатирует Сергей Калинин.

Он утверждает, что перемены в тюремной иерархии, произошедшие после трагедии с Магнитским, рядовым заключенным облечения не принесли: "Я как был инвалидом первой группы, лежащим в терапевтическом отделении, так и остался. Никто даже не подумал перевести меня в больницу".

Должен умереть?

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Узнать мнение самих заключенных об условиях в тюрьме невозможно без долгого согласования с судом

Правозащитники из Общественной наблюдательной комиссии, следящие за условиями содержания в российских тюрьмах, говорят, что сейчас начальство Бутырки не препятствует их проверкам.

Но необходимость в таких проверках сохраняется. Через день после моего визита в СИЗО, представители Комиссии направились туда по просьбе адвоката одного из заключенных. Тот страдает от осложнений после перенесенной год назад операции на желудке и нуждается в строгой диете. Продуктов для диеты нет, и поэтому заключенный уже почти год практически голодает.

Ему могли бы помочь передачи от родственников или друзей, но в этом случае передачи организовывать некому. А СИЗО обеспечить больному подследственному такую диету не в состоянии

По словам члена ОНК Сергея Сорокина, инспектирующей группе была предоставлена возможность пообщаться и с заключенным, и с руководством Бутырки. Однако вопрос повис в воздухе – решения проблемы вынужденной голодовки пока не нашлось.

"Он подавал заявление на то, чтобы его перевели на домашнее содержание или изменили меру пресечения. Но суд ему отказал, – рассказывает Сорокин. – Никто ничего не предпринимает. Теоретически, он должен умереть".

Клятва Гиппократа

Ни для кого не секрет, что суды редко пользуются имеющимся у них правом освобождать больных подследственных и подсудимых. По крайней мере, в одной категории расследований – экономических – такой консерватизм может объясняться просто. Большинство заказных дел сопровождаются ликвидацией или отъемом того или иного бизнеса.

"Требуется время – нужно переоформить документы, получить деньги, что-то открыть и так далее. Всё это делается, пока человек находится в изоляции", – объясняет Сорокин.

Получается, не так уж важно, где будет сидеть арестант, которого, по мнению коррумпированных следователей, надо "подержать" или "дожать". Сорокин констатирует, что если не умерить коррупционные аппетиты правоохранительных чиновников, то условия содержания подследственных и подсудимых не улучшатся.

Сергей Калинин был осужден по второму делу, но потом его все таки освободили от отбывания оставшейся части наказания. Он надеется, что в гипотетическом новом СИЗО по крайней мере найдутся врачи, не забывшие клятву Гиппократа.

"Конечно, следователи будут всегда главенствовать и всегда указывать, какие бумажки составлять, а какие нет. Пускай эти врачи не составляют бумажки. Но пусть они хотя бы приходят, когда их зовут. Ведь людям надо реально оказать медицинскую помощь".

"С давлением следователей в этой стране пока все равно невозможно справиться", – грустно улыбается Калинин.

Новости по теме