Каргополье: исчезающие деревни и традиции Русского Севера

  • 26 августа 2011
Каргополь Правообладатель иллюстрации Ekaterina Vikulina
Image caption Каргополь – на год старше Москвы

В Каргополь поезда не ходят. Нужно добираться по железной дороге до Няндомы, а потом ехать по ухабам 80 километров. Недаром с древних времен город был местом ссылки.

Сюда бежали и старообрядцы подальше от преследовавших их властей. Их присутствием можно объяснить сохранение в крае традиционной культуры, в том числе рукописных книг.

Старинные белокаменные церкви, перемежающиеся с деревянными домами, придают провинциальное очарование этому городу, будто застрявшему между столетиями.

Как и многие уездные города, Каргополь украшает колокольня, возвышающаяся над всеми постройками. Ее построили в ожидании Екатерины Великой, но императрица так и не приехала.

На главной площади Каргополя стоит гипсовая скульптура Ильича. Подле нее – венки из искусственных цветов, немой укор позднему капитализму.

Игра "в слона"

Население Каргополя – около 10000 человек.

Как и прежде, жители берут из Онеги воду, полощут белье, рыбачат и проводят на реке свой досуг.

Неспешность жизни привлекает в Каргополь и некоторых столичных людей. Так, бывший рок-музыкант Леонид приехал сюда лет десять назад из Петербурга, и уже, по его словам, "совсем окаргополился".

Основной заработок приносит лесное хозяйство. Вечером некуда пойти, открыто лишь кафе при гостинице и магазины, где обильно раскупается алкоголь.

"Каргополь – город красивый, но бесперспективный. Работа – только пилорама или лесоповал. А развлечений нету, бильярдные закрыты, – делится впечатлениями о жизни земляков тренер секции карате Андрей Жучков. – Люди отрываются в спиртном, то есть пьют, пьют, пьют…"

"Местная молодежь играет "в слона": собирается человек семь, ищут одинокого прохожего, кому за тридцать, избивают его и убегают", – продолжает Андрей Жучков.

"Ворон боялись и жили плохо"

Правообладатель иллюстрации Ekaterina Vikulina
Image caption Славу Каргополью принесла глиняная игрушка, которую делают местные мастера

Славу Каргополью принесла глиняная игрушка. Изначально она не отличалась яркостью цветов. Мел, печная сажа, луковая кожура, цветная глина – вот и все доступные крестьянину средства. Тем не менее, в современной игрушке сохраняются архаичные черты, и связь времен не прерывается.

Народный мастер России Валентин Шевелев "игрушечному ремеслу" научился у своих родителей. Сейчас в их доме создан семейный музей.

"Вот Полкан – половина коня, половина человека, – рассказывает художник, – а поскольку здесь знак Солнца, то это бог Ярило. Если погоны нарисовать, так это уже генерал, защитник земли Русской. А птичка – это символ неба. А ворона, Кар – это Каргополь. Каргино поле – это воронье поле".

"Мама рассказала, что в нашей деревне ворон любили, их задабривали, – говорит Валентин Шевелев. – А в другой деревне называли каргой, боялись, так они плохо жили. Так что это не просто ворона, а птица счастья. Когда работаю, я вспоминаю свою деревню, дома, людей, которых видел в детстве, так бы никогда не вспомнил".

Потомки "истинных христиан"

С середины прошлого века в Архангельскую область ездили многочисленные экспедиции, одни записывали фольклор, другие искали рукописные книги. Сегодня найти древний фолиант или встретить старушку, знающую заговоры, не так просто.

Правообладатель иллюстрации Ekaterina Vikulina
Image caption Евдокия Васильевна рассказывает, как в молодости воевала с "колдуньей Кучумихой"

Большинство манускриптов уже находится в государственных или частных собраниях.

Доктор филологических наук Александр Бобров ездил в Архангельскую область уже более десяти раз. По сравнению с предыдущими годами работать стало сложнее: обнаружить древнерусскую книгу в крестьянском доме теперь удается очень и очень редко.

Александр Бобров, руководящий фольклорно-археографической экспедицией Пушкинского Дома в Каргопольский район, рассказывает, что рыночные отношения пришли и в самые глухие деревни Русского Севера. Теперь очень редко можно встретить местного жителя, который бескорыстно передаст исследователям старинную книгу.

"Раньше владельцы книг почти всегда их дарили, покупка была исключением, – рассказывает филолог. – Мы даже сами настаивали на покупке, если видели, что старушка живет в нужде, говорили, что положено выплатить компенсацию за сохранение этой книги. Считалось, что книги можно только передать в хорошие руки, а продавать их – грех".

Как и в других районах Русского Севера, тут жили старообрядцы, теперь их практически не осталось.

"Последнее старообрядческое поколение умерло буквально на наших глазах, эта традиция ушла в прошлое, – поясняет Александр Бобров, – нам приходится иметь дело уже с потомками "истинных христиан", записывать рассказы о бывших в этих краях моленных, наставниках, книжных людях".

Деревни исчезают вслед за озерами

По результатам последних экспедиций видно, что из древних фольклорных жанров наиболее живучи те, что связаны с магией и потусторонними силами.

Жительница села Печниково Евдокия Васильевна Воронкова показывает нам тетрадь с апокрифом "Сон Богородицы".

Правообладатель иллюстрации Ekaterina Vikulina
Image caption Деревня Кучепалда исчезает, как исчезло близлежащее озеро

"Я эту книжечку всё за собой носила, в пиджак зашивала", – рассказывает старушка. Тетрадь, по словам Евдокии Васильевны, помогала ей в борьбе с колдуньей Кучумихой.

"Кучумиха всех мужиков к себе отбивала. Воевала я с ней хорошо, – говорит Воронкова. – Меня старухи научили: "Клади палец на палец, ноги накрест, ничего не пристанет".

Генрих Федорович Казанин в молодости прибегал к заговорам, когда пас скот. Среди местных жителей он известен тем, что два года у него жил ручной аист: "Он куды надо, туды и полетит, но от меня не улетал далёко. Он плясал, свои песни пел. Я играю на рожке, а он подпевает мне".

Казанин жил в деревне Кучепалда. Раньше рядом с ней было озеро, в один день ушедшее под землю.

После исчезновения озера опустела и деревня: последний обитатель Кучепалды, старообрядец и книжник Михаил Орловский, умер больше года назад.

Богатые северные деревни с крепко сколоченными избами, грамотным и вольнолюбивым населением, самобытной культурой уходят в прошлое. Остается лишь запечатлеть их образ, пока он окончательно не исчез подобно злосчастным озерам.

Новости по теме