Блог из Крымска: по следам затопленной жизни

  • 12 июля 2012
Разрушенный дом в Крымске Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Некоторые дома разрушены полностью. Среди погибших много пожилых людей

Наводнение в Крымске стало главной новостью этой недели.

Наш корреспондент Олег Болдырев приехал в затопленный город практически сразу после катастрофы.

На этой неделе в редакторском блоге – его рассказ о том, каково работать корреспондентом крупнейшей в мире вещательной корпорации в зоне стихийного бедствия.

По пути в Крымск я пытаюсь разглядеть следы трагедии. Не разглядываются. Небо в дымке, дороги сухие. Знак на дороге уже сообщает "Крымск", и все равно - ничего необычного. Наконец, с моста через речку Адагум я вижу эти следы.

Вырванные с корнем деревья, примятая потоком трава, кучи мусора в каких-то невероятных местах. Это - второй день после потопа. Редакция хотела бы, чтобы мы были тут на день раньше, но самолеты не летают на Кубань каждый час.

На центральных улицах города, застроенных одно- и двухэтажными домиками, видна вода. Где-то она заполняет дворы, где-то затоплены лужайки перед домами. Мы заворачиваем в один из дворов.

Вид ужасен. Над двором надругались. Кто-то очень жестоко пошутил над домом 81 и его жильцами. Все, каждый сантиметр тут покрыт тонкой, жидкой грязью. "Заходите, посмотрите", - говорит хозяйка, Надежда. Эту фразу я услышу еще много раз. Но мне нельзя идти. Мне нужны факты, чувства, объяснения - быстро. Скоро - первое из десятка интервью, которые я должен дать телеканалам. Я ставлю штатив в грязь.

Надежда выглядела почти веселой. Вместе с родственницей она делила вещи на те, что можно вымыть, и те, что погибли совсем. Надо решать быстро - в кучу или в очередь? Надежда все делала как-то очень быстро. Это было похоже на одержимость, и, возможно, одержимостью и было.

Потом я увидел несколько типичных реакций на это горе. Кто-то был просто оглушен, сидел на обочине грязной дороги и пытался понять, как дальше жить без дома. Кто-то оживленно чистил хоть что-то, пытаясь отвоевать это "что-то" у грязи. Кто-то плакал над драгоценным имуществом, пришедшим в негодность.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Дом Надежды оказался полностью под водой

Интервью с Надеждой и с еще одной жительницей. И, наконец, в дом. Снова шок. Кухонный стол - в грязи, гардероб - в грязи, софа - в еще большей грязи. Это невозможно вычистить. Никогда. У меня есть дом в деревне. Что бы я делал, если бы он превратился в такое? Наверное, я бы был в первой группе, - сидел бы в ступоре.

Надежда не думает, Надежда чистит. В кучу мусора за воротами отправляются десятки книг. "Привычка умирать" - называется одна из них. Вспоминаю - надо проверить последние данные о погибших.

Ставим спутниковую антенну. Антенна артачится. Переносим ее на кучу мусора через дорогу. Владелица этой пирамиды ненужных вещей недовольна - ей надо чистить дом. Пытаюсь объяснить, что это ради благого дела. А так ли это? Какая ей польза от нас и нашей антенны? Впереди у нее месяцы расчистки, месяцы хождения по инстанциям, чтобы получить все заявленные компенсации.

Следы от воды

Первое интервью. Передаю аудитории BBC World то, что говорит Надежда об отсутствии каких-либо предупреждений, то, что думают здесь все о причинах катастрофы - прорванной или нарочно открытой плотине.

Еще одно интервью на подходе. Но антенна не работает, и я ухожу с мобильником в относительную тишину Надеждиного двора, заполненного грязью. "Ньюз-ченнел", говорит продюсер. Теперь нас услышит британская аудитория, только что пережившая потопы на севере Англии и в Северной Ирландии. В это время родственница Надежды в двух шагах полощет зимнее пальто в тазу. Полощет в чем-то, напоминающем крепкий кофе. Я думаю, во что одета в этот момент телеведущая.

Потом я иду вокруг квартала в поисках хорошего места для прямого включения. Тут еще больше воды, рядом рухнул дом. "Классно", - думает Олег Болдырев-оператор. "Ужас", - думает Олег Болдырев-домовладелец.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption "Все, каждый сантиметр тут покрыт тонкой, жидкой грязью"

И тут, в низких лучах солнца, до меня наконец доходит.

Я стою у большой яблони. Ее нижние ветки висят высоко над моей головой. И полметра этих веток покрыты грязью. Вода на этой широкой улице поднялась по крайней мере на два с половиной метра. Она стояла там достаточно долго, чтобы оставить след. И крыша рухнувшего дома лежит ниже этих веток.

Особняком стоят дома, где ничего не происходит. Рядом с ними не вырастает куча мусора. Таков, например, дом 61 по улице Веселой. В доме 61 по улице Веселой погибла пожилая женщина. Ее тело долго вытаскивали из-под завалов приплывшей мебели. Большинство погибших были слишком стары или слишком молоды, чтобы думать быстро, чтобы выбить окна и доплыть до безопасного места. На улице Веселой погибли по меньшей мере два человека. На соседней улице идут поминки.

Я не могу снимать поминки - на подходе еще одно интервью телеканалам. Бегу назад к тарелке. По пути - ворота с надписью "Все спасены". В Москве это был бы лозунг какой-нибудь религиозной группы. Тут - инструкция спасателям: не тратьте время, идите в другие дворы.

Сквозь слухи к слухам

На следующий день мы ходим у местного морга, пытаясь оценить число погибших. Все говорят, что официальные данные занижены в несколько раз, и никто не верит официальным лицам. Это ведь те же самые лица, которые говорят, что было предупреждение перед наводнением.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Такие надписи делали для спасателей, чтобы те быстрее искали пострадаших

Слухи - самые разнообразные. "Смотрите, мертвых возят в рефрижераторах", - говорит нам женщина, ждущая, когда можно будет получить тело родственника. Его номер - 357. Мы перехватываем на лету медработника в защитной накидке, маске и перчатках.

Медработник говорит нам, что счет покойникам идет с января. Но почему об этом не знает родственница?

Да, есть грузовики. В одном из них - около десяти тел. Все-таки их не пакуют как ящики с товаром. Попытка что-то узнать у двух подтянутых сотрудниц МЧС заканчивается сразу же. "Вы кто, родственники? Журналисты? А, ну все, до свидания!", - девушки горды тем, как умело отразили информационную атаку. Чуть позже МЧС пожалуется на засилье слухов и домыслов. Может быть, МЧС могло что-то сделать, чтобы их не было?

Власти пытаются понять, как наладить помощь. Разговоры с пострадавшими помощью не считаются. На разговорах нет ценника, и их нельзя записать в ведомость. И поэтому никто, кроме губернатора Ткачева, ничего не говорит. А губернатор, скажем мягко, не самая популярная фигура в Крымске.

Еще один пример этой неразговорчивости через пару часов. Я меняю потную футболку на относительно приличную рубашку - надо записать стенд-ап. Внезапно передо мной резко тормозит белая "Нива". "Уходите, - кричит водитель, - вода идет, дамбу прорвало!". И уносится прочь. Воды не видно. Я сверяюсь со стоящим рядом патрулем МЧС, о чем трещат их рации? Нет воды, говорит патруль.

А улицы вокруг меня внезапно оживают. Из затопленных домов выбегают люди, вынося какие-то мешки. Те, чьи машины на ходу, спешно пакуют мешки и, нервно газуя, выезжают на дорогу. Улица быстро превращается в пробку. Люди без машин быстро идут по обочине. У какой-то женщины истерика. Девушка несет кошку. Мужчина в семейных трусах ведет пожилую женщину. Женщина бледна. Оба хромают.

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption После наводнения несколько раз возникали слухи о том, что идет вторая волна стихии

В этот момент МЧСники в их красивых комбинезонах и с хорошо отлаженными сиренами уносятся в направлении, противоположном скоплению машин. Видимо, уехали проверять дамбу. От этого сразу становится тревожно. Возможно, тревога окажется ложной, но пока что надо уезжать. Я тут нужен репортером, а не пловцом с рюкзаком видеоаппаратуры.

Обратно в "нормальную жизнь"

Встраиваемся в пробку. И пока эта цепочка из машин лезет на возвышенность, я не вижу ни малейшей попытки проинформировать паникующих горожан. Вот полицейская "Лада". Ее громкоговоритель молчит. Мимо проносятся еще две машины МЧС. Сирены работают, но говорить МЧС не хочет.

Результат таков. Через два часа после этого водители на дороге все еще предупреждали нас, что где-то рядом идет "большая вода".

Через два часа мы уезжали из Крымска к нормальной жизни, к чистым тротуарам, опрятным огородам и работающему wi-fi. Нам нужен wi-fi, надо собирать телерепортаж и передавать его в редакцию. Изумление уступает место привычке. Но я по-прежнему думаю о людях, чья жизнь была расколота на мелкие кусочки. О тех, кто будет собирать эти кусочки в нечто, называемое "нормальной жизнью". Сколько времени на это потребуется?

Новости по теме