"Царь Васька": отец русской Смуты

  • 11 сентября 2012
Василий Шуйский (портрет работы неизвестного мастера)
Image caption Василий Шуйский (портрет неизвестного автора)

400 лет назад, 12 сентября 1612 года, умер царь Василий Шуйский - по практически единодушному мнению историков, самый жалкий российский монарх.

Россия знала разных лидеров - выдающихся, заурядных, великих главным образом великими злодействами. Двое остались в памяти потомков с репутацией ничтожеств, проваливших все, к чему прикасались - Александр Керенский и Василий Шуйский.

Шуйский - единственный правитель, добровольно уступавший иностранцам территории. Некоторые исследователи проводят параллель с Брестским миром, но весной 1918 года немцы и без согласия Ленина могли взять все, что хотели. Он также единственный, кто оказался в плену и кончил век на чужбине.

Исторический парадокс состоит в том, что человек, приведший Россию на грань утраты государственности, всегда выступал с позиций ультра-патриотизма, исконного православия и антизападничества. Под этим флагом он свергнул и убил предшественника, за это ему рукоплескали сторонники - пока они были.

Полоса невезения

Image caption Названный Димитрий (портрет из родового замка Мнишков)

Можно сказать, что на протяжении полувека до воцарения Шуйского стране фатально не везло. Иван Мучитель подверг нацию чудовищному террору и нравственному растлению. Его добрый и покладистый сын Федор подарил 14 спокойных лет, но был, увы, недалек умом, а главное, не оставил наследника. 700-летняя династия пресеклась.

В лице Бориса Годунова Россия, вроде бы получила толкового, энергичного и прогрессивного лидера. Но тут грянули три катастрофических неурожая подряд, доведших страну до людоедства. Народ сразу вспомнил, что Годунов - не природный царь, заговорил о том, что нет, видно, на нем Божьего благословения. Никто не сомневался, что он приказал убить царевича Димитрия, хотя дело было темное. Годунов ответил критикам репрессиями.

Тут на Украине объявился человек, которого многие историки вслед за Николаем Костомаровым осторожно именуют " названным Димитрием".

Кем бы он ни был - спасшимся сыном Грозного, или бесстрашным авантюристом и великим актером - но агентом Польши и Ватикана, по мнению объективных исследователей, не являлся. Находясь в Речи Посполитой на положении безродного охотника за удачей, названный Димитрий действительно много чего и кому обещал. Но, утвердившись в Кремле, не отдал ни пяди русской земли, не объявил войну Швеции, чего усиленно добивался от него польский король, и даже не помышлял вводить на Руси католицизм.

А вот собственное мнение о благе России, безусловно, имел. Реформаторскими идеями и тягой ко всему европейскому новый царь очень напоминал молодого Петра. Только насаждать прогресс кнутом и плахой был не готов. На этом, по мнению многих, и пропал.

Царь, взошедший на престол на волне массового восторга, через 11 месяцев был свергнут, убит, объявлен самозванцем и шпионом. На Россию, особенно провинциальную, обрушился страшный психологический удар. Кому после этого верить, куда плыть и какого берега держаться?

"До сих пор области верили Москве, признавали каждое слово, приходившее к ним из Москвы, непреложным, но теперь это доверие было нарушено, государство замутилось; потеряв политическую веру в Москву, начали верить всем и всему", - писал Сергей Соловьев.

Твердое и разумное руководство еще могло выправить ситуацию. До национальной катастрофы оставалось несколько ступеней. Под властью правителя, при жизни прозванного подданными "царем Васькой", эти ступени были пройдены.

Заговорщик

Василий Шуйский родился в 1553 году, то есть ко времени воцарения ему было 53 года - весьма солидный возраст по меркам того времени.

Род князей Шуйских происходил от брата Александра Невского Андрея и являлся одним из знатнейших.

Дед Василия Андрей Шуйский стал первой жертвой Ивана Грозного. В 1544 году 13-летний Иван приказал своим псарям его удавить и именно с этого момента стал править "своим разумением".

На весь род опала наложена не была. Василий начал придворную службу с двадцати лет и впоследствии выполнял почетные обязанности дружки жениха на одной из многочисленных царских свадеб.

Люди сколько-нибудь порядочные и независимые при Грозном долго не жили. Василий всю жизнь терпел, молчал, отклонялся куда угодно вместе с генеральной линией и ждал своего часа.

В 1591 году Шуйский возглавлял комиссию, выехавшую в Углич разбираться с делом царевича Димитрия, и подписал заключение, относившее смерть младшего сына Грозного на несчастный случай. Впоследствии он прилюдно божился, что царевич настоящий и мертвым он его объявил, чтобы спасти от преследования, а еще через год - что Димитрий таки погиб в Угличе, но он признал самозванца, чтобы свалить Годунова, который тоже был нехорош.

Сразу после воцарения Димитрия Шуйский затеял против него заговор, был уличен и приговорен судом к смерти, но Димитрий помиловал его. Шуйский "в избытке благодарности" организовал новый путч, и уж во второй раз не промахнулся.

Поляки, приехавшие в Москву на свадьбу Димитрия и Марины Мнишек, действительно вели себя разнузданно, шумели, приставали к женщинам и затевали драки. С другой стороны, москвичей раздражало все на свете, например, музыка и танцы. 68 иноземных музыкантов впоследствии перебили до последнего человека.

"Как ни оскорбляла наглость пришельцев русский народ, он все-таки настолько любил своего царя, что не поднялся бы на него и извинил бы ему ради его свадьбы. Погибель Димитрия была устроена путем заговора", - писал Николай Костомаров.

Димитрий был убит в ночь с 16 на 17 мая 1606 года. Следовало созвать Земский собор для избрания нового царя. Соборы 1598-го и 1613 годов, выдвинувшие на царство Бориса Годунова и Михаила Романова, были юридически безупречны.

Однако Шуйский уже через два дня собрал представителей одной Москвы, якобы для того, чтобы посоветоваться о текущих делах, но его сторонники завели речь о том, что лучшего царя и искать не нужно, а время не терпит. Подсчета голосов не велось. По меткому определению современников, Шуйского не выбрали, а "выкрикнули" на царство.

От провала к провалу

Но дело было не только в отсутствии легитимности.

"Мелочный, скупой до скряжничества, завистливый и подозрительный, постоянно лживый и постоянно делавший промахи, он [Шуйский] менее, чем кто-нибудь, способен был приобрести любовь подвластных, находясь в сане государя", - указывает Костомаров.

"Этот приземистый, изможденный, сгорбленный, подслеповатый старик с большим ртом и реденькой бородкой отличался алчностью, бессердечием, страстью к шпионству и наушничеству; он был невежествен, занимался волхвованием и ненавидел все иноземное. Он проявлял мужество и крайнее упорство только в отстаивании своей короны, за которую уцепился с лихорадочностью скряги", - писал историк XIX века Александр Трачевский.

Image caption "Тушинский вор" (портрет неизвестного автора)

Первым государственным деянием Шуйского стал перевоз из Углича в Москву "нетленных мощей" царевича Димитрия, возле которых сразу начали происходить "чудесные исцеления", но уже в день открытия мощей в Архангельском соборе Кремля народ взбунтовался и едва не побил Шуйского камнями. Вскоре противники отплатили новому царю его же монетой: отыскали больного, о котором было известно, что он вот-вот помрет, и принесли его к мощам, где тот и скончался при большом стечении народа.

15 июня на Красной площади опять вспыхнули беспорядки. Пять человек схватили и высекли кнутом.

В середине лета под Калугой и Тулой началось восстание Ивана Болотникова, представлявшегося "большим воеводой" якобы чудом спасшегося Димитрия. Советские историки называли его антифеодальной крестьянской войной, но, словно в насмешку над теорией классовой борьбы, к болотниковцам примкнули недовольные Шуйским рязанские помещики во главе с братьями Ляпуновыми.

Впоследствии они отстали от мятежников, убедившись, что имеют дело с обыкновенными разбойниками, но Болотников продолжал контролировать южные волости и смущать умы до октября 1607 года, когда был осажден в Туле войсками Шуйского. Он сдался на честное слово, однако Шуйский велел его ослепить и утопить в реке. Возможно, свою участь Болотников заслужил, но вероломство уважения к царю не прибавило.

Не успели управиться с Болотниковым, а в июне 1607 года в белорусском местечке Пропойске объявился новый претендент на престол, называвший себя Димитрием и вошедший в историю как "Тушинский вор".

История повторилась дважды, в первый раз как драма, потом как фарс. В подлинность второго "Димитрия", в отличие от первого, с самого начала практически никто не верил. Вокруг самозванца собрался отъявленный сброд, да польские авантюристы, на свой страх и риск отправившиеся в Россию пограбить.

При нормальном состоянии умов и грамотном руководстве справиться с проходимцем не составило бы труда. Однако в атмосфере всеобщего развала "вор" в июне 1608 года дошел до Москвы и стал лагерем в Тушино. Бояре, потеряв стыд, принялись, на всякий случай, "перелетать" из Кремля в Тушино и обратно.

Власть "вора" признали Великие Луки, Псков, Суздаль, Владимир, Ярославль, Углич, Ростов Великий. Из ярославской ссылки к тушинскому "двору" прибыла Марина Мнишек. Разыгралась чудовищная сцена, когда она "признала" самозванца тем, с кем венчалась в 1606 году, и чей прах был давно развеян по ветру.

Ситуация складывалась не в пользу "вора". Чинимые его людьми дикие грабежи, насилия и кощунства отвратили от него народ. Все больше людей приходили к выводу, что лучше уж держаться Шуйского, каким бы он ни был.

Image caption Так представлял себе тушинский лагерь русский художник XIX века Сергей Иванов

И тут царь допустил роковую ошибку. Находясь в смертельном страхе, он 28 февраля 1609 года заключил Выборгский договор со Швецией, уступив территорию современной Ленинградской области в обмен на помощь в борьбе с "вором". В Россию вступил пятитысячный корпус шведских наемников под командой генерала Делагарди.

Хуже всего оказалось то, что польский король Сигизмунд, находившийся в состоянии войны со Швецией, расценил присутствие шведских войск на российской территории как недружественный акт и получил предлог для интервенции. Летом 1609 года поляки осадили Смоленск.

Последний шанс

В этот момент в России появился человек, способный спасти страну - талантливый молодой воевода Михаил Скопин-Шуйский, доводившийся царю четвероюродным племянником. В союзе со шведами он начал лихо бить и отряды "вора", и поляков. По мнению современного исследователя Льва Усыскина, он и без Делагарди вполне справился бы со своей задачей.

Растущая популярность Скопина-Шуйского вызывала откровенное недовольство царя. В апреле 1610 года 26-летний народный герой скоропостижно скончался, испив на кремлевском пиру из почетной чаши, поднесенной женой брата Василия Шуйского Дмитрия Ивановича Екатериной, доводившейся дочерью Малюте Скуратову.

Вообще-то, в то время смерть любого сколько-нибудь заметного и не старого человека немедленно вызывала толки об отравлении. Но в данном случае обстоятельства были очень уж подозрительными, а выгода Василия Шуйского - слишком очевидна. Общество не сомневалось, что он, испугавшись за свою власть, подло загубил единственную надежду России.

Окончательно добило авторитет Шуйского сражение с поляками под Клушино 23 июня 1610 года. Вместо Скопина-Шуйского он назначил воеводой своего брата Дмитрия, а тот, имея, по одним данным, вдвое, по другим вчетверо больше сил, чем гетман Жолкевский, был наголову разбит и бежал с поля, умудрившись при этом увязнуть в болоте и потерять сапоги.

"Не то было бы с русскими, если бы ими начальствовал доблестный Скопин. Но его извели, и счастье изменило московским людям", - заявил Делагарди.

Крах

17 июля 1610 года Шуйского, по выражению современников, "свели с царства".

Переворот возглавил, выражаясь по-современному, авторитетный полевой командир Захар Ляпунов, некогда воевавший на стороне Болотникова. Собрав за Арбатскими воротами единомышленников-дворян, он направился с ними в Кремль и, увидев Шуйского, заявил: "Долго ли за тебя кровь христианская будет литься? Ничего доброго от тебя не делается. Земля разделилась, разорена, опустошена. Ты воцарился не по выбору всей земли. Сойди с царства!".

Щуплый Шуйский кинулся на здоровенного Ляпунова с ножом, но тот быстро его скрутил.

Будучи насильно постригаем в монахи, бывший царь отказался произносить положенные при этом слова, и за него говорил дворянин Тюфякин, а Ляпунов крепко держал за руки, чтобы не брыкался.

Власть взяла так называемая семибоярщина - совет из семи знатнейших князей, предложивший шапку Мономаха сыну польского короля принцу Владиславу.

Вероятно, это был не самый плохой выход. Согласно заключенному 17 августа договору, Владислав должен был перейти в православие и править в согласии с боярами и выборными от земли. С учетом его иностранного происхождения и отсутствия опоры в обществе, это могло бы привести к ограничению самодержавия.

Принцу было всего 15 лет, живя в Москве, он быстро бы обрусел, а немного европейского влияния России не помешало бы.

Но тут сыграла роковую роль позиция его отца. Фанатичный католик, Сигизмунд видел единственный смысл войны в насаждении на Руси унии. Условия, предложенные его сыну, короля не устроили. Презрительно швырнув на стол договор, привезенный гетманом Жолкевским, он заявил: "Я не допущу сына моего быть царем московским!".

Сигизмунд продолжил осаждать Смоленск, то есть, если серьезно относиться к правам Владислава, отвоевывать территорию у сына, и всячески дискредитировал его в глазах русских, давая понять, что договариваться о чем-либо следует только с ним.

В октябре 1610 года Жолкевский вывез низложенного русского царя из подмосковного монастыря в королевский лагерь под Смоленском, заявив, что делает доброе дело, поскольку тот голодает, а монахом быть не хочет. Семибоярщина не возражала.

Смоленский воевода Шеин и горожане присягнули Владиславу, но пустить в город войска Сигизмунда отказались.

3 июня 1611 года, взорвав стену, поляки ворвались в город.

После взятия Смоленска Сигизмунд направился в Краков, прихватив с собой бывшего русского царя. Придворные льстецы сравнивали его с римскими триумфаторами. Это и впрямь был миг наивысшего торжества Польши в вековом противостоянии с Россией.

29 октября 1611 года Шуйского в царском облачении и двух его братьев в присутствии сената, панов и духовенства поставили перед королевским троном. Жолкевский держал речь: "По воле и благословению Господа Бога, мужеством и доблестью польского войска стоят они жалкими пленниками и, падая на землю, молят о пощаде и милосердии".

Гетман выдал желаемое за действительное: Василий Шуйский оказался в плену не благодаря военной силе поляков, а из-за смуты и кризиса в его стране и собственной бездарности.

Справедливости ради следует заметить, что он не падал на землю и никого ни о чем не молил, а лишь один раз молча поклонился, сняв шапку и коснувшись пальцами пола. На протяжении всей церемонии свергнутый царь сохранял полное безразличие к происходящему, по мнению одних наблюдателей, тупое, на взгляд других, стоическое.

Встал отец Марины Юрий Мнишек и призвал покарать Шуйского за убийство его зятя Димитрия и оказавшихся в мае 1606 года в Москве поляков, но сочувствия не встретил.

Шуйского разместили под стражей в Гостынском замке и назначили ему приличное содержание, судя по списку вещей, переданных по его завещанию русским пленным.

Владислав, ставший после смерти отца польским королем, до 1634 года считал себя законным российским государем.

Условия договора, заключенного им с царем Михаилом Романовым, предусматривали выдачу на родину праха Василия Шуйского.

Михаил Федорович не питал к предшественнику большого уважения, но считал национальным позором то, что останки русского монарха покоятся в чужой земле, и похоронил его в царской усыпальнице в Архангельском соборе.

Под трагедией Смутного времени была подведена последняя черта.

Новости по теме