Карибский кризис: мир у опасной черты

  • 13 октября 2012
kennedy_khruschev

Полвека назад разразился Карибский кризис: американский разведывательный самолет У-2 обнаружил на Кубе тайно доставленные туда пусковые установки советских ядерных ракет.

По мнению историков, мир никогда не оказывался так близко к Третьей мировой войне.

Формально-юридически, СССР имел право размещать свои вооружения на территории союзных государств, чем систематически и совершенно открыто занимались Соединенные Штаты. Современные исследователи недоумевают, зачем советскому руководству понадобилось действовать в строжайшем секрете и дискредитировать себя ложью с трибуны ООН.

Некоторые авторы полагают, что Никита Хрущев собирался в подходящий момент вытащить ракеты на Кубе как козырь из рукава и потребовать в качестве отступного вывода американских войск из Европы, но американцы узнали о передислокации ракет раньше, чем группировку удалось полностью развернуть.

Опубликованные в наши дни данные приводят к неожиданному выводу: мировой кризис явился отчасти бурей в стакане воды, поскольку стрелять по США с "острова Свободы" было практически нечем.

Сторонам удалось достичь компромисса, но, по оценкам историков, военно-стратегическое и морально-политическое поражение понес Советский Союз. Неудачная операция послужила одним из обвинений в адрес Хрущева, когда через два года его отстранили от власти.

Парадоксальным образом Карибский кризис послужил делу международной стабильности. Осознав хрупкость мира, Вашингтон и Москва приступили к мерам по контролю над вооружениями и укреплению взаимного доверия. Именно события октября 1962 года считаются моментом окончания самого острого периода холодной войны.

Хрущев: "ёж в штанах"

К началу 1960-х годов человечество столкнулось с новой реальностью: возможностью мировой ядерной войны.

Джон Кеннеди после обязательного для избранного президента брифинга с министром обороны, во время которого тот вводил нового главу государства в курс секретных военных планов, с горечью заметил шефу Пентагона Роберту Макнамаре: "И мы еще называем себя родом человеческим?".

После запуска первого советского спутника Хрущев напропалую блефовал, утверждая, что советские заводы выпускают ракеты "как сосиски". Тема "ракетного отставания", которое якобы допустили республиканцы, находилась в центре американской президентской кампании 1959 года.

Между тем на январь 1961 года СССР располагал лишь одной межконтинентальной ракетой 8К71 на космодроме в Плесецке, теоретически способной долететь до Америки, да и та из-за технических недоработок не находилась на боевом дежурстве.

В голове Хрущева созрела мысль, что неплохо было бы, по его выражению, "запустить американцам ежа в штаны", придвинув носители ядерного оружия к их границам.

Image caption Советский сухогруз "Николаев" в кубинском порту Касильда во время Карибского кризиса. На снимке видна тень от американского самолета-разведчика

Познакомившись с Кеннеди в Вене в июне 1961 года, советский лидер счел его неопытным слабохарактерным юнцом, которого легко шантажировать.

На самом деле Кеннеди, в отличие от Хрущева, видел Вторую мировую войну не из генеральских блиндажей, а сражался на Тихом океане командиром торпедного катера, и отсутствием решительности, несмотря на интеллигентную внешность, не страдал.

После прихода к власти Фиделя Кастро слово "Куба" в Советском Союзе стали шутя расшифровывать "коммунизм у берегов Америки".

По словам генерала Анатолия Грибкова, во время Карибского кризиса возглавлявшего оперативную группу советского Генштаба на Кубе, идея использовать ее в качестве "непотопляемого авианосца" возникла после визита заместителя Хрущева Анастаса Микояна в Гавану в феврале 1960 года.

В практической плоскости проблема была поставлена в начале мая 1962 года на узком совещании с участием Хрущева, членов Президиума ЦК КПСС Козлова и Микояна, министров обороны и иностранных дел Малиновского и Громыко и главкома Ракетных войск Бирюзова. По его итогам Хрущев поручил Малиновскому "проработать вопрос".

Формальное решение было принято 24 мая на заседании Президиума ЦК.

Хрущев спросил приглашенного на заседание советского посла в Гаване Александра Алексеева о возможной реакции Фиделя Кастро. Дипломат предположил, что "Фидель вряд ли согласится", поскольку предоставление своей территории под иностранные базы лишит его поддержки латиноамериканского общественного мнения. Малиновский резко ответил в том духе, что надо думать не об интересах Кастро, а о своих собственных.

Лишь после того, как свои подписи под решением о проведении операции поставили все члены советского руководства, и ей было присвоено кодовое название "Анадырь", поинтересовались мнением кубинцев. 29 мая в Гавану прилетела советская делегация во главе с маршалом Бирюзовым.

Фидель Кастро сказал, что "Куба готова пойти на риск, если это послужит борьбе против американского империализма", но у Бирюзова сложилось ощущение, что кубинский лидер рассматривал происходящее как одолжение Москве, а не наоборот.

Подробности советско-кубинского договора, предусматривавшего массированную экономическую и военную помощь Гаване, обсуждались во время визита Рауля Кастро в Москву 2-16 июля.

В августе текст, доработанный с учетом пожеланий кубинской стороны, напечатали на специальной пленке, Че Гевара прилетел в Москву и доставил его Фиделю в контейнере с устройством, позволявшим в случае опасности мгновенно уничтожить документ.

Однако соглашение так и не было подписано. Одна из самых драматичных военных операций в мировой истории осуществлялась на основании устной договоренности.

70 мегатонн боеголовок

К 20 июня министерство обороны СССР подготовило детальный план.

Ядро группировки общей численностью в 50874 человек (реально до острова добрались около 42 тысяч) составляла вновь сформированная 51-я ракетная дивизия под командой генерал-майора Игоря Стаценко.

Она включала в себя два полка ракет Р-14 (8К65) (24 ракеты с дальностью полета 4000 км, оснащенных 16 термоядерными боеголовками мощностью в одну мегатонну и восемью сверхмощными зарядами по 2,3 мегатонны) и три полка ракет Р-12 (8К63) (36 ракет с атомными зарядами и радиусом действия 2000 км).

Кроме того, на Кубу предполагалось направить шесть бомбардировщиков Ил-28А с шестью атомными бомбами мощностью шесть килотонн каждая, 36 беспилотных самолетов-снарядов ФКР-1 и 80 ядерных боеприпасов к ним, а также 12 тактических ракет ЗР10 ("Луна") с атомными зарядами по две килотонны, и шесть береговых противокорабельных ракет 4К87 ("Сопка"), также с атомными зарядами.

Image caption Дальность советских ракет, дислоцированных на Кубе во время Карибского кризиса: большой радиус - Р-14, средний радиус - Р-12, малый радиус - ФКР-1

Общее количество советских ядерных боеприпасов на Кубе к началу открытой фазы кризиса составило 164 единицы.

Прикрывать пусковые позиции должны были четыре усиленных мотострелковых полка (10 тысяч солдат и офицеров).

Силы ВВС и ПВО насчитывали 42 легких бомбардировщика Ил-28, 40 истребителей МиГ-21 элитного 32-го гвардейского авиаполка, которым во время Великой Отечественной войны командовал Василий Сталин, 12 зенитных установок со 144 ракетами, 33 вертолета Ми-4.

Флот должен был направить к берегам Кубы 26 боевых кораблей, в том числе два крейсера, 11 дизельных подлодок, 30 морских торпедоносцев Ил-28Т. Правда, в реальности эскадра до Карибского моря дойти не успела.

10 июня Малиновский представил Хрущеву несколько кандидатур на пост руководителя операции. Выбор пал на командующего Северо-Кавказским военным округом Ису Плиева, чьи войска неделей раньше расстреляли восставших рабочих в Новочеркасске.

Одним из мотострелковых полков командовал будущий министр обороны СССР и член ГКЧП Дмитрий Язов.

Для переброски войск и техники были задействованы 86 торговых кораблей, якобы везших на Кубу сельскохозяйственную технику и отплывавших из шести портов от Североморска до Севастополя. Даже капитаны и войсковые командиры не знали пункта назначения и вскрыли секретные пакеты лишь в океане.

Словесные залпы

В три часа ночи 14 октября У-2 4080-го стратегического разведывательного крыла, пилотируемый майором Ричардом Хейзером, взлетел с авиабазы Эдвардс в Калифорнии. В 07:31 Хейзер достиг Кубы и в течение 12 минут сфотографировал стартовые позиции ракет Р-12 и сами ракеты в районе Сан-Кристобаля.

Два дня ушли на расшифровку и анализ информации. В 08:45 16 октября снимки с соответствующим комментарием легли на стол Кеннеди. Он немедленно вызвал на совещание 14 военных и политических советников, включая своего брата, министра юстиции Роберта Кеннеди, и приказал повысить интенсивность разведывательных полетов над Кубой в 90 раз; с двух в месяц до шести в день.

Image caption Громыко и Добрынин уверяют Кеннеди в отсутствии советских ракет на Кубе

Министры и военачальники посчитали бомбардировку Кубы преждевременной и рекомендовали ограничиться морской блокадой острова и дипломатическими мерами.

18 октября Кеннеди принял прибывшего на сессию Генассамблеи ООН министра иностранных дел СССР Андрея Громыко. В ходе беседы, продолжавшейся 2 часа 20 минут, тот утверждал, что "наша помощь преследует исключительно цели содействия обороноспособности Кубы и развитию ее мирной экономики", и военное сотрудничество ограничивается "обучением кубинского персонала обращению с некоторыми оборонительными видами оружия".

Кеннеди точно знал, что Громыко лжет ему в глаза, но обострять разговор не стал.

Президент также лукавил, заявив Громыко, что "мы не имеем никаких намерений нападать на Кубу", хотя соответствующий план под кодовым названием "Мангуста" был к тому времени полностью готов и для приведения в действие нуждался лишь в его санкции.

22 октября в 19:00 по вашингтонскому времени Кеннеди выступил по телевидению с заявлением о "вероломстве Советов, установивших ракеты на Кубе", "опасности, нависшей над США" и "необходимости дать отпор".

Президент потребовал созыва Совета Безопасности ООН, объявил о создании кризисного штаба и мерах по изоляции Кубы.

Вопреки распространенному мнению, он ввел не полную морскую блокаду острова, а так называемый "карантин": режим досмотра следующих на Кубу судов с разрешением следовать дальше, если на борту не окажется ничего подозрительного.

За час до выступления советскому послу Анатолию Добрынину было передано личное послание Кеннеди Хрущеву: "Должен сказать Вам, что Соединенные Штаты полны решимости, чтобы эта угроза безопасности Западного полушария была устранена. Я не допускаю, что Вы или любой здравомыслящий человек толкнет в наш ядерный век мир в войну, которую, как это абсолютно ясно, ни одна страна не может выиграть".

Через несколько часов Малиновский направил Плиеву телеграмму с указанием "принять все меры к повышению боевой готовности и к отражению противника совместно с кубинской армией и всеми своими силами, за исключением средств генерала Стаценко [ракеты] и грузов генерала Белобородова [боеголовки].

Военные аналитики указывают, что советские войска, находившиеся за тысячи километров от родины, никак не могли отразить возможную массированную атаку американской армии без применения ядерного оружия. При этом в случае потери связи в обстановке боевых действий, такое решение вполне могли принять самостоятельно командиры дивизионного и даже полкового уровня.

Официальным ответом стало Заявление Советского Правительства, зачитанное по радио на следующий день в 16:00 по времени Москвы. Действия США были названы в нем "провокационными" и "агрессивными". Сообщалось о приведении Вооруженных сил СССР в боевую готовность и отмене отпусков личному составу.

Для советских граждан заявление прозвучало как гром среди ясного неба, тем более, что огласил его "диктор особого назначения" Юрий Левитан, во время войны зачитывавший сводки Совинформбюро, а в апреле 1961 года объявивший стране и миру о полете Гагарина.

Часом ранее послу США в Москве Фою Копперу было передано послание Хрущева Кеннеди: "Заявление Правительства Соединенных Штатов Америки нельзя оценить иначе как неприкрытое вмешательство во внутренние дела Кубинской Республики, Советского Союза и других государств. Устав Организации Объединенных Наций и международные нормы не дают права ни одному государству устанавливать в международных водах проверку судов".

Беспокойство Хрущева было объяснимым, поскольку на подходе к Кубе находился сухогруз "Александровск" с очередной порцией ядерных боеприпасов.

23 октября Кеннеди выдвинул Хрущеву ультиматум: "Я думаю, Вы признаете, что первым шагом, послужившим началом нынешних событий, было действие Вашего правительства, выразившееся в тайной поставке на Кубу наступательного оружия. Надеюсь, что вы дадите немедленное указание вашим судам соблюдать условия карантина, который вступит в силу в 14 часов по гринвичскому времени 24 октября".

Image caption Двигатель самолета У-2, сбитого в "черную субботу", в гаванском Музее революции

На следующий день в 23:30 по московскому времени посольство США получило ответ Хрущева, изобиловавший выражениями вроде "прямой разбой" и "безумие вырождающегося империализма" и содержавшее угрозу: "Мы не будем просто наблюдателями пиратских действий американских кораблей в открытом море. Мы будем вынуждены предпринять меры, которые сочтем нужными и достаточными".

Стало очевидно, что дальше надо либо воевать, либо идти на взаимные уступки.

25 октября "Александровск" беспрепятственно прибыл в порт Ла-Изабелла, но остальным 29 судам было приказано изменить курс и к берегам Кубы не приближаться.

В тот же день состоялось экстренное заседание Совета Безопасности ООН, на котором разразился беспрецедентный скандал. После того, как советский представитель Валериан Зорин твердо заверил мировое сообщество, что никаких ракет на Кубе нет, американский посол Эдлай Стивенсон эффектно продемонстрировал сделанные с воздуха фотоснимки.

Начиная с 25 октября, в переписке Кеннеди и Хрущева зазвучали примирительные ноты.

В послании советскому лидеру, переданному в посольство в 01:45 и прочитанному в Москве около 14:00 по местному времени, президент писал: "Я выражаю сожаление, что эти события вызвали ухудшение в наших отношениях. Я призывал к сдержанности тех в нашей стране, которые призывали к действиям. Надеюсь, что Ваше правительство предпримет необходимые действия, позволяющие восстановить существовавшее ранее положение".

В ответе, врученном послу Копперу в 16:43, то есть менее чем через три часа после получения письма Кеннеди, Хрущев высказался в том же духе: "Я почувствовал, что у Вас есть понимание сложившейся ситуации и осознание ответственности. Это я ценю. Мы не должны поддаваться угару и мелким страстям".

В громадном документе, передававшемся в Госдепартамент четырьмя кусками, Хрущев впервые выдвинул условия компромисса: "Если бы были даны заверения президента и правительства Соединенных Штатов, что США не будут участвовать в нападении на Кубу, если вы отзовете свой флот - это сразу все изменит".

Однако на следующий день произошло новое обострение обстановки. Вызвал его Фидель Кастро, которому не терпелось поучаствовать в мировых событиях.

Утром 26 октября он приказал кубинским ПВО сбивать американские разведывательные самолеты, а вечером вручил послу Алексееву письмо для Хрущева, в котором уверял в неизбежности американского нападения на Кубу "в ближайшие 72 часа" и призывал СССР проявить твердость. Хрущев, занятый в тот момент более важными делами, удосужился прочесть его лишь 28 октября.

С утра 27 октября кубинцы принялись интенсивно обстреливать У-2, но ни в один из них не попали.

Командир одного из советских зенитно-ракетных дивизионов капитан Антонец сообщил в штаб группировки, что в зоне его ответственности замечен У-2 и попросил разрешения поддержать огнем кубинских товарищей.

Ему ответили, что советские войска соответствующего приказа не получали и требуется санкция Плиева, а того в данный момент нет на месте. Поскольку У-2 должен был вот-вот покинуть воздушное пространство Кубы, капитан принял решение самостоятельно и в 10:22 по местному времени сбил самолет. Погиб пилот Рудольф Андерсон.

По другим данным, Антонец все-таки заручился согласием кого-то из начальства.

Стало ясно, что война может начаться в любой момент из-за случайности и помимо воли первых лиц.

Историки называют 27 октября 1962 года "черной субботой" и считают днем кульминации Карибского кризиса.

Узнав об уничтожении У-2, советское руководство пошло на беспрецедентный шаг. Чтобы не тратить времени на передачу текста по дипломатическим каналам и его расшифровку, очередное послание Хрущева Кеннеди было зачитано прямо в радиоэфире: "Я вношу предложение: мы согласны вывезти те средства с Кубы, которые вы считаете наступательными средствами. Ваши представители сделают соответствующее заявление о том, что США, со своей стороны, вывезут свои аналогичные средства из Турции".

Через несколько часов последовал ответ Кеннеди: "Ключевые элементы Вашего предложения приемлемы".

Окончательное согласование позиций произошло в ночь с 27 на 28 октября в ходе встречи Роберта Кеннеди с советским послом Добрыниным в здании министерства юстиции.

Американский собеседник заявил, что его брат готов дать гарантии ненападения и снятия блокады с Кубы. Добрынин спросил о ракетах в Турции. "Если в этом единственное препятствие к достижению урегулирования, то президент не видит непреодолимых трудностей в решении вопроса", - ответил Кеннеди.

На следующий день в 12:00 по московскому времени Хрущев собрал на своей даче в Ново-Огарево президиум ЦК КПСС. Во время заседания его помощника Олега Трояновского попросили к телефону. Звонил Добрынин, передавший слова Роберта Кеннеди: "Мы должны получить ответ из Кремля сегодня же, в воскресенье. Осталось очень мало времени для разрешения проблемы".

Хрущев сразу же пригласил стенографистку и продиктовал последнее послание Белому Дому: "Я с уважением и доверием отношусь к Вашему заявлению, что на Кубу не будет вторжения. Мотивы, побудившие нас к оказанию помощи Кубе, отпадают. Чтобы завершить ликвидацию опасного конфликта, Советское правительство отдало распоряжение о демонтаже вооружения, которые вы называете наступательным, упаковке его и возвращении его в Советский Союз".

В 15:00 Малиновский послал Плиеву приказ начать демонтаж стартовых площадок.

В 16:00 советское радио объявило, что кризис преодолен.

В течение трех дней все ядерные боеголовки были погружены на сухогруз "Архангельск", который в 13:00 1 ноября взял курс на Североморск.

Всего на вывод советской группировки потребовались три недели.

20 ноября Кеннеди отменил морской карантин.

В литературе имеет широкое хождение версия о ключевой роли разведки в урегулировании Карибского кризиса.

Еще в мае 1961 года Роберт Кеннеди на дипломатическом приеме подошел к вашингтонскому резиденту ГРУ Георгию Большакову, работавшему под прикрытием должности атташе посольства по культуре, и предложил регулярно встречаться для конфиденциального обмена мнениями.

С санкции президиума ЦК КПСС Большаков за полтора года виделся с братом президента в неформальной обстановке более 40 раз.

16 октября сразу после совещания в Белом доме Роберт Кеннеди пригласил Большакова к себе домой, но, поскольку тот твердил, что никаких ракет нет, утратил к нему доверие.

Тогда американцы решили использовать в качестве дополнительного канала связи резидента КГБ Александра Феклисова.

22 октября ему позвонил близкий к администрации обозреватель телеканала Эй-би-си Джон Скали.

В ходе "исторической" встречи в вашингтонском отеле "Оксидентал" 26 октября Скали передал Феклисову условия Кеннеди: вывод ракет в обмен на обещание не трогать Кубу.

Российский историк, бывший начальник Архивного управления при президенте РФ Рудольф Пихоя считает, что значение переговоров Скали и Феклисова сильно преувеличено.

В дни кризиса между Вашингтоном и Москвой действовали 17 различных каналов связи, указывает он.

Добрынин не стал визировать шифротелеграмму Феклисова, сказав, что для информирования руководства в Москве нужны официальные заявления, а не слова какого-то журналиста, и резидент отправил ее без подписи посла.

Много шума из ничего

Большинство военных аналитиков считают карибскую операцию авантюрой.

Долгое время скрывать наличие на Кубе ракет было невозможно, а когда тайное стало явным, у Хрущева не оставалось иного выхода, кроме как идти на попятный.

По количеству ядерных боеприпасов США на тот момент превосходили СССР в 17 раз. Их территория оставалась почти неуязвимой, тогда как американские авиабазы окружали Советский Союз по всему периметру границ.

Суммарная мощность ввезенных на Кубу зарядов составляла около 70 мегатонн, однако использовать даже теоретически можно было только 24.

Главную ударную силу составляли тяжелые ракеты Р-14, но доставить успели только боеголовки, а носители еще плыли через океан.

Ракеты Р-12 имели вдвое меньший радиус действия, причем перед стартом их требовалось привести в вертикальное положение и готовить два с половиной часа, а подлетное время американских бомбардировщиков, постоянно дежуривших в воздушном пространстве вокруг Кубы, составляло 15-20 минут. Советская ПВО, конечно, не дремала бы, но превосходство ВВС США было подавляющим.

Почти половина всех зарядов приходилась на беспилотные самолеты-снаряды ФКР-1, но они могли достичь только Флориды, к тому же, как и бомбардировщики Ил-28А, летали на дозвуковых скоростях, и их шансы прорваться к целям сквозь заслон американских сверхзвуковых истребителей были близки к нулю.

Тактические ракеты "Луна" с дальностью 80 км вообще годились только для ударов по кубинской территории в случае высадки десанта.

Кто кого переиграл?

15 дислоцированных в Турции американских ракет средней дальности "Юпитер" являлись устаревшими и в 1963 году все равно подлежали плановому списанию.

Обязательство Кеннеди не вторгаться на Кубу на бумаге не фиксировалось и для следующих президентов юридической силы не имело.

Советские суда, вывозившие войска с Кубы, в Атлантике на близком расстоянии сопровождали корабли ВМФ США. По воспоминаниям участников событий, "убирались восвояси под улюлюканье сплевывающей за борт американской матросни".

О существовании плана "Мангуста" стало известно много лет спустя. В 1962 году Кеннеди предстал в облике честного партнера, ставшего жертвой наглой лжи и вероломства.

Казалось бы, больше всех мирному разрешению кризиса должны были радоваться руководители Кубы, чья страна в случае войны первой превратилась бы в радиоактивную пыль. Официальная позиция СССР всегда сводилась к тому, что единственной целью операции являлась защита Кубы, и эта цель достигнута. Однако Фидель Кастро и его коллеги сильно обиделись на то, что при принятии решения о выводе ракет с ними не посоветовались.

"Мы поняли, как одиноки были бы в случае войны", - сказал Фидель в речи перед соратниками.

5 ноября Че Гевара заявил Анастасу Микояну, срочно прилетевшему в Гавану успокаивать самолюбивых партнеров, что СССР своим "ошибочным", по его мнению, шагом "уничтожил Кубу".

Не преминул извлечь пропагандистские дивиденды маоистский Китай. Сотрудники посольства КНР в Гаване устроили "хождения в массы", во время которых обвиняли СССР в оппортунизме, и демонстративный сбор крови для кубинцев.

"Замешательство коснулось не только простого народа, но и ряда кубинских руководителей", - докладывал 3 ноября в Москву посол Алексеев.

Высокопоставленный работник Международного отдела ЦК КПСС Анатолий Черняев вспоминал, как в 1975 году во время работы в Завидово над Отчетным докладом XXV съезду КПСС Леонид Брежнев вдруг вспомнил Карибский кризис.

"Я не забуду, как Никита в панике то пошлет телеграмму Кеннеди, то требует задержать ее, отозвать. А все почему? Никита хотел надуть американцев. Кричал на президиуме ЦК: "Мы попадем ракетой в муху в Вашингтоне!". И этот дурак Фрол Козлов ему вторил: "Мы держим пистолет у виска американцев!". А что получилось? Позор! И чуть в мировой войне не оказались. Сколько пришлось трудов потом положить, чтобы поверили, что мы действительно хотим мира!" - сказал преемник Хрущева.

Новости по теме