Перекличка времен: 400 лет со времен Смуты в России

  • 2 ноября 2012
Акция националистической оппозиции в Москве, 1 мая 2012 г.
Image caption "Русский марш" в Москве состоится в восьмой раз

В воскресенье 4 ноября, в День национального единства, националисты проведут в Москве традиционный "Русский марш", что они регулярно делают с 2005 года.

Организаторы подали заявку на 30 тысяч участников, но в прошлые годы им не удавалось вывести на улицы больше 5-7 тысяч человек.

Аналогичные мероприятия, согласованные с властями, состоятся еще в 31 городе.

Если раньше националистов "задвигали" на отдаленные окраины, то теперь им предоставили Крымскую набережную в центре Москвы.

Решение властей, как всегда, вызвало критику, причем с противоположных позиций.

Инициаторы марша сочли Крымскую набережную недостаточно удобным местом.

Председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева заявила, что не одобряет "благоволение "Русскому маршу", поскольку считает его "националистическим, а то и фашистским шабашем".

Вообще-то, суть либерализма выразил Вольтер в знаменитой фразе: "Я ненавижу ваши взгляды, но готов бороться за ваше право выражать их свободно". Призыв не разрешать мирное шествие из уст правозащитников звучит несколько странно.

За запрет марша высказался также член Совета Федерации, бывший лидер прокремлевского молодежного движения "Молодая гвардия" Руслан Гаттаров. По его мнению, идеи националистов несовместимы с целями примирения и согласия.

Однако многие полагают, что примирению и согласию в обществе способствует открытая полемика, а не запреты.

Ключевое событие

День национального примирения и согласия был установлен Госдумой в декабре 2004 года в честь изгнания из Москвы польских интервентов ополчением Минина и Пожарского в 1612 году. Нынче исполняется 400 лет этому событию.

По практически единодушному мнению историков, 4 ноября 1612 года - действительно одна из важнейших и самых достойных дат в прошлом России.

В царское, а еще больше в советское время сложную и трагическую эпопею 1607-1613 годов пытались свести к борьбе с внешней агрессией. Люди, не особенно искушенные в подробностях, знают Минина и Пожарского как людей, которые "победили поляков".

Однако классики исторической науки Сергей Соловьев и Василий Ключевский, а за ними многие современные исследователи указывали, что предки не случайно назвали те события не очередной русско-польской войной, а Смутным временем.

Image caption К памяти Минина и Пожарского апеллируют разные политические силы

Поляки лишь воспользовались в своих интересах воцарившейся в Московском государстве анархией, но не они ее создали. Русский народ одолел не столько внешнего врага, сколько внутренний кризис, вызванный утратой политических и нравственных ориентиров, по известному выражению Михаила Булгакова, "разрухой в головах".

Когда Михаила Федоровича Романова водворяли на царство, он спросил участников Земского Собора, где гарантия, что сегодня его изберут, а завтра не начнут бунтовать, как против его предшественников? Народные представители ответили, что русские люди "наказались уже".

Если не считать Февральской и Октябрьской революций, это единственный случай в русской истории, когда нечто важное свершилось не по воле правительства, а благодаря массовому движению снизу. При этом итоги Февраля и, особенно, Октября, мягко говоря, неоднозначны, а к окончанию Смуты все относятся позитивно.

Минина и Пожарского чтили и в царское, и в советское время, и в наши дни. Единственным исключением являются 1920-е годы, когда основательно забытый ныне поэт Джек Алтаузен сочинил стихотворение с призывом переплавить знаменитый памятник на Лобном месте, заканчивавшееся словами: "Подумаешь - они спасли Расею! А может, лучше было б не спасать?".

Политическая злоба дня

По мнению наблюдателей, администрация Владимира Путина хотела не только отметить заслуги Минина и Пожарского, которым при жизни не воздали должного, но и отказаться, наконец, от официального празднования 7 ноября, которое многие считают днем национальной катастрофы и дать обществу объединяющий праздник, да еще близкий по времени. Дескать, народ привык иметь в начале ноября выходной день и чего-то отмечать, а что именно, не суть важно.

Российские либералы не отрицают позитивной исторической роли ополчения 1612 года, но не стремятся поднимать на щит событие, приведшее к установлению самодержавия. Борьба вокруг того, кто "приватизирует" имена Минина и Пожарского и станет извлекать из них политические дивиденды, идет между Кремлем и националистической оппозицией.

Эксперты объясняют упорное преследование властями полковника Квачкова не какой-то особенной любовью Владимира Путина к Анатолию Чубайсу, а тем, что Квачков посмел назвать организацию своих сторонников "Народным ополчением Минина и Пожарского". Что он, собственно, хотел этим сказать? Что надо подниматься всем миром и выгонять из Кремля тех, кто там сидит?

Сходство и различия

В канун 400-летия событий 1612 года порой можно услышать, что история повторяется. В России снова внутренний кризис и снова нарастает массовое недовольство; как в годы Смуты, в начале XX века и на рубеже 1980-х и 1990-х годов в самых разных слоях общества крепнет ощущение, что "так жить нельзя".

За 10 дней до праздника Центр стратегических разработок опубликовал доклад, в котором со ссылкой на данные социологов говорится, что все больше россиян положительно относятся к понятию "революция" и считают ее единственным выходом, если власть откажется от обновления.

Однако аналитики считают, что различий между эпохами пока больше, чем сходства.

Во-первых, несопоставимы масштабы кризиса. В 1612 году Россия фактически утратила государственность, страна находилась во власти авантюристов и разбойников, народ терпел невыносимые лишения.

Во-вторых, тогда проблема заключалась в отсутствии власти, а сейчас в том, что ее чересчур много.

В-третьих, 400 лет назад всем было примерно ясно, что делать. Если нация и делилась, то на готовых взяться за оружие или пожертвовать на ополчение четвертую часть имущества, и предпочитавших отсидеться в стороне. Сегодня "активная фракция" общества расколота на националистов, левых и либералов, которые спорят друг с другом больше, чем с Кремлем, нет единой программы и общепризнанных лидеров.

Минин и Пожарский не занимали никаких официальных постов - отсутствовала верховная власть, которая могла бы их кем-нибудь назначить. Пожарский именовался просто воеводой, а Минин - "выборным от всей земли человеком". Их легитимность основывалась не на юридических процедурах, они были сильны, по выражению Пушкина, "мнением народным". Немцову, Удальцову и Навальному, тем более, Зюганову и Явлинскому, кафтан Минина явно велик.

Ждать ли нового Минина?

"Мы видим, что протестное движение, сделавшее своим лозунгом необходимость решительных перемен, в том числе и в политической сфере, пока остается лозунгом активного меньшинства", - указывает научный сотрудник Института социологии РАН Леонтий Бызов.

"Никто в России никогда к власти снизу не придет, успокойтесь!" - заявил Русской службе Би-би-си член Координационного совета оппозиции поэт и публицист Дмитрий Быков.

Участник многих протестных акций, Быков, тем не менее, полагает, что задача интеллигенции - "не на митинги ходить, хотя и на митинги тоже можно, если нравится, а писать новую повестку дня и ковать нового Горбачева".

В XIX веке французы, чуть что, принимались делать революцию. По словам Герберта Уэллса, парижскому рабочему сходить на баррикады - все равно, что лондонскому в паб. Но Россия - не Франция, да и французы за последние сто с лишним лет успокоились.

Наличие протестных настроений само по себе критической угрозой для власти не является. В царской России недовольных во всех слоях общества хватало. Полвека, от александровских реформ до 1917 года, немалая и влиятельная часть нации категорически отвергала все, хоть как-то связанное с режимом, уважающие себя девушки не только из интеллигентских, но и из офицерских семей считали позором брак с жандармом. Но жандармы холостяками не оставались, самодержавие стояло, и, вероятно, простояло бы еще долго, если бы не мировая война и распутинщина.

По мнению большинства политологов, для переворота снизу по образцу 1612 года требуется общенациональное бедствие таких масштабов, что не дай Бог до него дожить.

Перемены, скорее всего, неизбежны, но произойдут они в результате кризиса верхов, вызванного либо экономическими потрясениями в связи со "сланцевой революцией" и падением мировых цен на газ, либо перспективой ухода Владимира Путина по возрасту или состоянию здоровья. Народные протесты, максимум, послужат катализатором.

Москва и провинция

Воспоминания о 1612 годе культивируют еще одну идею - что спасение России в трудный час придет из глубинки.

В свое время ее активно пропагандировал Александр Солженицын. Она была чрезвычайно популярна в конце 1990-х годов, но из этого ничего не вышло. В лице Владимира Путина власть удержала московско-петербургская элита. Кремль стал не только главным, а единственным средоточием политической воли.

Сегодня эту карту разыгрывает не столько оппозиция, сколько власть, противопоставляя критически настроенную Москву "России за МКАД" и поднимая на пьедестал рабочих нижнетагильского завода с их пропотевшими рукавицами.

В СМИ периодически появляются слухи о том, что Владимир Путин вот-вот кардинально перетряхнет свое окружение, введя в него людей из провинции.

Однако многие эксперты полагают, что президент вряд ли затронет реальные интересы могущественной столичной верхушки, на которую до сих пор опирался.

Что касается массовых настроений, то в российской глубинке живет не только Света Курицына из Иванова, благодарная Путину за то, что при нем "мы стали более лучше одеваться".

"Провинция настроена куда радикальнее, чем сытая и образованная Москва. "Останавливать Москву с помощью провинции" значит тушить огонь соломой", - уверен Дмитрий Быков.

Новости по теме