Россия между Ордой и Западом

  • 14 декабря 2012
Монгольские всадники

775 лет назад началось татаро-монгольское нашествие на Русь, за которым последовали 240 лет "ига".

15 декабря 1237 года орда Бату-хана, известного в России как Батый, осадила первый русский город - Рязань, и через шесть дней захватила его.

20 января после пятидневного сопротивления пала Москва, которую защищали младший сын великого князя Юрия Всеволодовича Владимир и воевода Филипп Нянка "с малым войском".

Столица Северо-Восточной Руси, Владимир, была взята в начале февраля после восьмидневной осады. За ней последовали Суздаль, Ростов Великий, Тверь, Кострома, Ярославль и ряд других городов.

Финальным аккордом войны стало сражение 4 марта на реке Сить, в котором захватчики разгромили объединенные русские силы. Погибли многие князья, в том числе великий князь Юрий (его голова была доставлена Батыю).

После этого "блицкрига" орда вернулась в приволжские степи. Следующий поход состоялся в 1240-1242 годах. Монголо-татары сожгли Киев и Краков, прокатились по Венгрии, разгромили чешских и немецких рыцарей при Легнице, вышли на Адриатическое побережье в районе Триеста и были весьма разочарованы, узнав, что это еще не заветное "последнее море".

"Восставшие из ада"

Татарами изначально называлось одно из монгольских племен. Звать всех монголов татарами первыми начали китайцы. В Европе слово прижилось из-за созвучия с древнегреческим "тартар", то есть "ад".

Современные российские татары являются потомками не пришельцев из Забайкалья, а волжских булгар - мирного земледельческого народа мусульманской веры, который жил в Поволжье с незапамятных времен и пострадал от захватчиков не меньше русских, так что связывать их с нашествием и игом неверно.

Основатель Монгольской империи Чингиз-хан создал самое большое государство в истории. Даже Британская и Российская империи впоследствии уступали ему в размерах.

Он придавал сакральное значение достижению "закатного последнего моря" - Атлантики, сделав его, выражаясь по-современному, национальной идеей, но решил сперва покорить царство тангутов (государство Си Ся), находившееся на территории современных китайских провинций Шэньсу и Ганьсу и контролировавшее восточный отрезок Великого Шелкового пути, и в 1227 году умер на обратном пути из похода.

Завоеватель выделил двум старшим сыновьям "вице-королевства" - улусы. Джучи получил современный Казахстан и Заволжье, Джагатай - Среднюю Азию. Третьего по старшинству сына, Угедэя, Чингиз-хан оставил при себе, чтобы сделать преемником.

Джучи отличался строптивым нравом, в отличие от младших братьев, помнил отца не всемогущим императором, а рядовым племенным вождем, и был единственным человеком в государстве, кто открыто перечил грозному повелителю.

К тому же его рождение окружали темные слухи. Вскоре после свадьбы молодую жену Чингиз-хана Бортэ похитили враги. Через несколько дней он отбил любимую, но злые языки болтали, что в плену она была изнасилована, и ребенок не его.

В результате Джучи получил самые удаленные и бедные земли. Чтобы подсластить пилюлю, было сказано, что на него возлагается почетная миссия довершить отцовское дело и достичь "последнего моря".

Еще при жизни Чингиз-хана Джучи погиб, упав с коня во время соколиной охоты, и улус унаследовал его сын Батый.

В памяти русского народа он остался свирепым завоевателем, но свои прозвали его Саин-хан ("Добродушный"). Как сообщают в классической "Эпохе крестовых походов" французские историки Эрнест Лависс и Альфред Рэмбо, он был сибаритом и лентяем, и на войну собрался лишь под давлением родственников.

В то время Монгольская империя еще оставалась единым государством, и потомки Чингиз-хана ощущали себя семьей. Решение о походе на запад было принято в 1235 году на курултае в Каракоруме под председательством великого хана Угедэя. С Батыем отправились до десятка принцев-чингизидов. Фактически командовал лучший полководец Чингиз-хана - многоопытный Субудай.

Тьма-тьмущая

О численности орды имеются самые противоречивые сведения.

Лев Гумилев утверждал, что войско Батыя насчитывало всего четыре тысячи всадников и, следовательно, имело место не покорение, а добровольный союз.

Историк и писатель Владимир Ян, чья знаменитая трилогия служила основным источником информации о нашествии для двух поколений советских граждан, говорил о 300 тысячах захватчиков.

Щадя национальное самолюбие - как-никак, в тот раз Россия потерпела самое тяжелое военное поражение в своей истории и надолго попала в зависимость - Ян всячески подчеркивал, что силы агрессоров были несметны.

Арабский историк Рашид ад-Дин определяет численность всех вооруженных сил Монгольской империи в 130 тысяч, британский исследователь Генри Ховорс - в 230 тысяч человек.

Каждый монгольский воин имел при себе, как минимум, трех коней - боевого, запасного и вьючного - а прокормить на Руси миллион лошадей в компактной массе было абсолютно невозможно.

Известны поименно 12 состоявших в орде Батыя темников - генералов, каждый из которых, по идее, командовал туменом в 10 тысяч всадников (отсюда русское слово "тьма"). Однако часть темников являлись, по-современному, штабистами, и не все тумены были полностью укомплектованы.

В современной науке превалирует оценка численности войска Батыя в 70 тысяч человек.

Вопреки распространенному мнению, нашествие не было для русских князей неожиданностью. О предстоящей войне знали, к ней готовились.

В 1236-1237 годах монголы разоряли Волжскую Булгарию, великий князь Юрий принимал на своей земле булгарских беженцев и был неплохо осведомлен о силах и тактике неприятеля.

"Угедэй отправил в поход многих царевичей, мечи же у них, сказывают, остры", - сообщала за несколько лет до нападения русская летопись "Сокровенное сказание".

"Многие передают за верное, и князь суздальский [Юрий] передал словесно через меня, что татары днем и ночью совещаются, как бы прийти и захватить королевство венгров. У них, говорят, есть намерение идти на завоевание Рима и дальнейшего. Они, как передавали нам русские и булгары, ждут того, чтобы земля, реки и болота с наступлением ближайшей зимы замерзли, после чего множеству татар легко будет разграбить всю Русь", - писал папе Римскому летом 1237 года из Владимира доминиканский монах Юлиан.

Image caption Оборона Козельска (миниатюра из Никоновской летописи XVI века)

В истории осталось героическое сопротивление жителей Козельска, маленького города в современной Калужской области, державшегося целых семь недель. Монголы перебили все население Козельска и прозвали его "злым городом".

Не оправдывая варварства захватчиков, следует заметить, что козельчане убили послов, направленных к ним с предложением сдаться. Неизвестно, что заставило их так поступить, но убийство послов считалось и в Европе, и в Азии вопиющим нарушением обычаев войны, заслуживающим суровой кары.

Кроме того, горожане, сами того не зная, оказались жертвами распрей в ордынской верхушке.

Наряду с другими чингизидами в походе участвовал сын Угедэя Гуюк-хан, амбициозный, импульсивный и, по воспоминаниям современников, не слишком умный. Отношения его с Батыем были натянутыми.

Батый был старше и годами, и происхождением от первородного сына Чингиз-хана. Территория и войско были его. Гуюк, в качестве сына верховного правителя и будущего великого хана, считал себя кем-то вроде полномочного представителя ставки, постоянно всех критиковал, требовал, чтобы ему дали отдельный корпус, и тогда он покажет, как надо воевать.

Корпус ему, в конце концов, дали, и надо же было случиться, чтобы первым "орешком" на его пути оказался именно Козельск.

Самолюбивый Гуюк вынужден был просить подкреплений у Батыя и, взяв город, сорвал зло на его жителях.

Широко распространено мнение, будто русские княжества были разбиты татарами поодиночке. Этот тезис до сих пор охотно используют приверженцы сильной власти.

Раздробленность и междоусобицы действительно сыграли свою губительную роль. Когда Рязань первой встретила врага, Юрий Владимирский не поспешил на помощь, поскольку, по словам летописца, "сам себе хоще особь брань створити". Но самый большой вред принесли события 20-летней давности.

В 1212 году на Руси вспыхнула война за наследство великого князя Владимирского Всеволода Большое Гнездо между его сыновьями Константином и Юрием, полыхавшая четыре года.

В решающей битве при Липице недалеко от Суздаля Константин одержал верх, потеряв 9230 отборных воинов - невероятно много по меркам того времени. Потери проигравшей стороны никто не считал.

Самое обидное, что колоссальные жертвы оказались фактически бессмысленными. Через четыре года Константин умер, великокняжеский стол все равно достался Юрию, а его младший брат и союзник Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского, сел править в Новгороде.

Современный исследователь Сергей Баймухаметов называет Липицкую битву "самой страшной в истории средневековой Руси сечей между русскими". Страна была так обескровлена и деморализована, что это сказалось на ее способности к сопротивлению.

"Щит" и "иго"

По целому ряду вопросов, связанных с монголо-татарским нашествием на Русь, до сих пор нет согласия ни в науке, ни в обществе. Остроту дискуссиям придает то, что они, несмотря на давность времен, проецируются на современную политику.

Действительно ли монголы отказались от планов завоевания Европы, потому что "побоялись оставить в тылу порабощенную Русь", как говорилось в советских энциклопедиях?

"Мы, как послушные холопы, держали щит меж двух враждебных рас - монголов и Европы!" - утверждал Александр Блок.

Тезис об историческом долге Запада импонирует многим россиянам, так же как возможность до бесконечности списывать на "иго" свое цивилизационное отставание.

В 1242 году в Европе действительно царила паника. Французский король Людовик Святой призвал к крестовому походу, провозгласив: "Побьем ли мы татар, или будет побиты ими, все равно войдем в рай либо как герои, либо как мученики!"

Дошли бы монголы до "последнего моря", или нет - вопрос открытый. Известно, что Батый к этому особо не стремился и, едва узнав о смерти в далеком Каракоруме своего дяди Угедэя, велел поворачивать коней. Он заявил, что должен участвовать в выборах нового великого хана, но дальше своей ставки в низовьях Волги не доехал, и никаких походов больше не предпринимал.

Термин "иго" (от латинского jugum - воловье ярмо, которое надевали на шею побежденным правителям во время римских триумфов) впервые употребил польский хронист XV века Ян Длугош, а из отечественных авторов - Николай Карамзин в своей "Истории государства Российского".

Многие современные исследователи сомневаются в том, что оно было таким уж тягостным.

Монголы не оккупировали Русь и мало вмешивались в ее внутреннюю жизнь. Их господство сводилось к выдаче князьям ярлыков на правление, требованию выставлять вспомогательное войско для участия в походах Золотой Орды, и то лишь на первых порах, и взиманию ежегодной дани, в денежном выражении примерно равнявшейся стоимости полутора килограммов хлеба на каждого жителя.

Отношения данничества и вассалитета не были в тогдашнем мире чем-то исключительным.

Значительную часть Руси - Новгород, Псков, Смоленское, Полоцкое и Туровское княжества - иго вообще не затронуло.

Русские города, конечно, пострадали от нашествия, но не были стерты с лица земли и вскоре восстановились. Современные археологи убеждены, что упадок ряда поселений, в том числе Старой Рязани, приписывавшийся монголам, произошел позднее в силу климатических факторов.

С другой стороны, Успенский собор во Владимире и храм Покрова на Нерли были построены перед нашествием, а следующие архитектурные шедевры относятся лишь к концу XV века, что заставляет думать, что период ига все-таки не был для Руси благополучным временем.

С середины XIV века следует говорить уже не об одностороннем подчинении, а о сложном симбиозе, в котором трудно было разделить, где кончается Москва и начинается Орда. Со времени Куликовской битвы московские князья начали сами вмешиваться в ордынскую политику и сажать на престол ханов.

Святой прагматик

Могла ли Русь еще в середине XIII века сбросить иго и следовало ли ради этого идти на союз с католической Европой?

С одной стороны, князь Даниил Галицкий, заручившийся обещанием Ватикана объявить крестовый поход против татар в обмен на переход в католичество и принявший от папы титул короля, никакой реальной помощи не получил и вынужден был в конце концов ехать на поклон в Сарай.

С другой стороны, история знает пример успешного сопротивления якобы непобедимым монголам. Литовские князья и без крестоносцев лихо громили Орду и не только отстояли собственную независимость, но и объединили под своим покровительством княжества западной и юго-западной Руси.

Решающую роль в историческом выборе, определившем путь России на столетия вперед, сыграл Александр Невский, в 2008 году признанный по результатам интернет-опроса величайшим россиянином всех времен.

Ярослав Всеволодович, ставший после гибели брата Юрия в сражении на реке Сить великим князем владимирским, был отравлен в Орде.

Его сын Александр дважды, в 1252-м и 1262 годах, громил вместе с татарами поднявшиеся против баскаков русские города. Его дружинники секли людей кнутами, "вынимали очи", отрезали носы.

Александр отрекся от брата Андрея, возглавившего восстание 1252 года, и заточил в тюрьму не согласного с его политикой сына Василия; более того - стал приемным сыном Батыя, исполнив все положенные обряды, так что, по словам современного историка Андрея Буровского, должен был бы по справедливости зваться не Александром Ярославичем, а Александром Батыговичем.

Ряд современных исследователей вообще ведет отсчет ига на Руси не с 1238-го, а с 1252 года.

Татары верно рассудили, что именно на эту ветвь дома Рюрика вполне можно положиться. С небольшими перерывами потомки Александра Невского неизменно занимали великокняжеский стол и сформировали династию, правившую Россией до конца XVI века.

Одни историки полагают, что Александр понимал бесперспективность сопротивления и с болью в душе репрессировал честных, но недалеких людей, мечтая о светлом часе освобождения.

Другие уверены, что не столько монголы использовали Александра, сколько он их, чтобы при помощи внешней силы утвердить самодержавие.

Веча в городах Северо-Восточной Руси навсегда исчезли, и вечевые колокола были сняты после восстания 1262 года.

"Союз с монголами облегчал великому князю укрощение строптивых вечевых городов, с которыми его предки боролись со времен Юрия Долгорукого. Союз с Западом неизбежно усилил бы позиции городов, поскольку города Западной Европы уже давно освободились от власти феодальных сеньоров. Русь неизбежно втягивалась бы в систему европейского права, основанного на договорных отношениях между автономными сторонами. А вот система правления, принятая в монгольских улусах, устраивала Александра Ярославича вполне", - указывает историк Михаил Карацуба.

С европейской моделью Александр был отлично знаком по опыту княжения в Новгороде, граждане которого трижды прогоняли его за авторитарные замашки.

По мнению историка Антона Горского, "в действиях Александра Ярославича не следует искать какой-то осознанный судьбоносный выбор: он был прагматиком и выбирал тот путь, который казался ему выгодней для него лично".

Важнейшую роль сыграла также позиция православной церкви.

Во-первых, ценой союза с Западом являлось принятие унии, а монголы в религиозные вопросы не вмешивались.

Во-вторых, православное духовенство мечтало свести счеты с католиками за погром Константинополя крестоносцами в 1204 году, поэтому усмотрело в появлении воинственных пришельцев из глубин Азии перст Божий и стремилось к альянсу с ними.

Политика Александра Ярославича целиком совпадала с чаяниями церкви, и неслучайно она впоследствии причислила его к лику святых.

Евразия или Азиопа?

Согласно мнению, которое, благодаря поэтическому дару, наиболее ярко и образно выразил в XIX веке Алексей Константинович Толстой, русские - европейская нация, насильственно оторванная "игом" от своих корней.

По его словам, русские "наглотались татарщины всласть", "повернулись к предкам спиной, лицом обратившись к обдорам", и должны вернуться к истокам.

Оппоненты указывают, что в таком случае Русь, освободившись от ига, должна была бы скоро и охотно избавиться от его политического и ментального наследия. Между тем, самодержавие, неправовое "тяглое" государство, внешнеполитический изоляционизм, затворничество женщин не только не исчезли, а усилились еще больше. Побороть азиатчину удалось лишь Петру I, причем не до конца и азиатскими же методами.

Существует противоположная точка зрения, сформулированная Львом Гумилевым и развитая его последователями: альянс с Ордой был благом, а отношения чуть ли не братскими, менталитет у нас похожий, естественное место России - в Азии, противостоящей "бездуховному Западу", все беды пошли от Романовых, особенно от Петра, который, выпив лишнего в Немецкой слободе, решил подражать Европе.

Андрей Буровский связывает становление российского деспотизма не с игом, а с условиями жизни на отсталом, малонаселенном, далеком от центров цивилизации Северо-Востоке, и замечает, что первым "самовластцем" задолго до татар стал двоюродный дед Невского Андрей Боголюбский.

Иго сыграло свою роль, но далеко не решающую, перекладывать на других ответственность за свою судьбу ошибочно и контрпродуктивно, считает исследователь.

Как бы ни относиться к выбору Александра Невского, он не является фатальным и бесповоротным, каждое поколение само выбирает настоящее и будущее, убежден Буровский.

Спор между Александром и Андреем Ярославичами в новых условиях и формах продолжается и сегодня.

Плюралистическая демократия и верховенство закона или "вертикаль власти"?

Вхождение в евроатлантическую цивилизацию или "особый путь", геополитический и духовный альянс с Китаем, исламским миром либо тем и другим вместе?

По мнению большинства экспертов, роль моста между Западом и Востоком предуказана историей и географией России. Вопрос в том, какой элемент должен доминировать, кем быть: "Евразией" или "Азиопой"?

Новости по теме