СССР: почему проект не удался?

  • 29 декабря 2012
Иосиф Кобзон выступает на концерте, организованном КПРФ в честь 90-летия образования СССР Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption КПРФ и Иосиф Кобзон отметили 90-летие СССР праздничным концертом

Утром 29 декабря 1922 года перед Большим театром царило оживление. Из морозного тумана выплывали людские фигуры в шинелях, комиссарских кожанках и национальных одеждах. Делегаты I Всесоюзного съезда Советов собирались, чтобы учредить новое государство.

В тот же день делегации РСФСР, советских правительств Украины и Белоруссии, а также Закавказской Советской Федеративной социалистической республики подписали Договор об образовании СССР. Спустя сутки его утвердили, и 30 декабря стало днем образования Советского Союза, просуществовавшего 69 лет без пяти дней.

Главным советским праздником всегда было 7 ноября. День создания государства не являлся даже выходным, и о нем вспоминали редко, если не считать 1982 года, когда 60-летие СССР отметили широко и помпезно.

В принципе, это было логично. Жизнь народов бывшей Российской империи кардинально изменилась, когда власть взяла большевистская партия. 30 декабря 1922 года не случилось ничего судьбоносного. Как сказали бы теперь, "озвучили очередные административные изменения".

Вопрос о воссоздании единого государства решился не в Большом театре, а на фронтах Гражданской войны.

Но историки до сих пор ищут ответ на главный вопрос - почему выбрали такую беспрецедентную и внутренне противоречивую форму, как союз равных республик с правом выхода.

Теория и практика

К самоопределению наций большевики всегда подходили прагматически. Дробление буржуазного государства - хорошо, ослабление социалистического государства - преступно.

Белые всегда открыто выступали за "единую и неделимую Россию", в том числе и оттого, по мнению многих историков, проиграв войну. Ленин и его соратники признали независимость всех, кто хотел, а набравшись сил, опять подтянули их под себя.

История помнит латышских красных стрелков, украинских, грузинских и азербайджанских большевиков, однако в целом народы бывших национальных окраин империи настроились на независимость всерьез и надолго и никакого социализма строить не собирались. Там, конечно, шла своя борьба, но ее исход определила Красная армия.

Уже в июне 1919 года РСФСР и советские правительства Украины и Белоруссии официально объединили вооруженные силы, экономику, финансы, транспорт и почту. Роль общегосударственных органов власти была возложена на российские наркоматы. Республиканские компартии вошли в РКП(б) на правах территориальных организаций.

Возникло парадоксальное положение: вся территория, контролируемая большевиками, управлялась как единое государство, при этом республики формально оставались полностью независимыми.

Для большевиков это мало что значило: все равно политику определяла и решения принимала партия. Однако после окончания Гражданской войны возникла проблема внешнего представительства.

Накануне международного дебюта новой власти - Генуэзской конференции в апреле-мае 1922 года - решили, что за все республики выступит делегация РСФСР, но в дальнейшем зарубежным партнерам все-таки требовалось ясно представлять, с кем они имеют дело. Да и собственное население должно было понимать, в какой стране живет.

С правом выхода и без права на ошибку

Правообладатель иллюстрации PA
Image caption Иосиф Сталин предлагал альтернативную идею государства, но авторитет Ленина при жизни был непререкаем

Иосиф Сталин, считавшийся в партии главным специалистом по межнациональным отношениям и в качестве наркома РСФСР по делам национальностей отвечавший за проработку вопроса, предлагал не мудрить, а включить остальные республики в Российскую Федерацию на правах автономий. Так же полагали многие видные коммунисты, в частности, Лев Каменев.

Идея СССР принадлежала Владимиру Ленину.

Пока его авторитет не подвергался сомнению, она считалась крупнейшим вкладом в теорию развития общества.

Некоторые современные политики, прежде всего, Владимир Жириновский, заявляют, что Ленин подвел под государство мину и чуть ли не предопределил будущий крах империи.

Когда наметилось движение в сторону правового государства и от власти стали требовать исполнения писаных законов, о праве выхода вспомнили, и оно сыграло определенную политическую роль, хотя главной причиной распада СССР стал кризис плановой экономики и коммунистической идеологии.

Однако создатели СССР не рассматривали его даже теоретически.

Процедура не прорабатывалась вплоть до эпохи Горбачева, когда подготовили закон, который ни разу не применялся, но, по оценкам юристов, был не так уж плох и даже мог бы послужить основой для выработки соответствующих международных норм.

Разговоры об отделении, формально не противоречившие конституции, рассматривались как "буржуазный национализм" и карались многолетними сроками, а при Сталине и расстрелом.

Замысловатая схема

"Мы представляем народы, которые 90 лет назад, услышав голос друг друга, пришли к святой идее и, объединившись, создали уникальную страну - Союз Советских Социалистических Республик", - заявил на устроенном КПРФ в честь 90-летия образования СССР концерте в Колонном зале Дома Союзов лидер украинских коммунистов Петр Симоненко.

Считать ли коммунистическую идею "святой", зависит от точки зрения. Но по части "уникальности" Симоненко прав.

В отличие от американской теории "плавильного котла", в СССР считалось, что нации должны сохранять свою самобытность и территориальную автономию неопределенно долго, но принадлежность к единому государству и общая идеология важнее национальных чувств.

В 1970-х годах официально провозгласили, что в ходе развития СССР сложилась "новая историческая общность людей - советский народ".

Классик украинской советской поэзии Павло Тычина написал программное стихотворение "Чувство семьи единой". Название сделалось нарицательным. Вместе с тем, всегда подразумевалось, что в "семье" имеются старшие и младшие родственники.

185 наций и народностей делились, в зависимости от численности, на четыре ранга. Одни получили союзные республики с прямым подчинением Москве, вторые - автономные республики в составе союзных, третьи - автономные области внутри краев (край отличался от области именно тем, что имел в своем составе национальную автономию), четвертые - национальные округа, соответствовавшие по статусу району обычной области.

Четко расписывалось, кому положено иметь, к примеру, свой университет и телевидение, а кому нет.

Это вызывало подспудное недовольство, особенно среди интеллигенции.

Народы Абхазии и Южной Осетии не имели ничего против власти Москвы, но не желали быть в составе Грузии.

Возникали вопросы, почему, например, Татарстан по территории и количеству населения в несколько раз больше Эстонии, но является всего лишь автономией. Чтобы отмести эти возражения, придумали малоубедительный довод, будто союзная республика должна непременно иметь выход к внешней границе СССР.

Некоторые территории с преимущественно таджикским населением произвольно включили в состав Узбекистана, и наоборот, а Нагорный Карабах, где преобладали армяне – в состав Азербайджана. В советскую эпоху любое недовольство жестко подавлялось, но с началом перестройки заложенные бомбы сработали.

По поводу нетривиального выбора, сделанного Лениным, у историков существуют три основные версии, которые, впрочем, не исключают друг друга и вполне могли действовать параллельно.

Пиар-акция

Есть мнение, что вождь, создавая жестко централизованное государство, решил при этом сделать пропагандистский реверанс, подчеркнув равноправие наций, потрафив чувствам населения и части коммунистов и явив миру пример "принципиально нового решения национального вопроса".

"Мы объединяемся в единое государство, образуем единый политический и хозяйственный организм. Каждая рана извне, каждая боль внутри на какой-либо отдаленной окраине отзовется одновременно во всех частях государства и вызовет соответствующую реакцию во всем организме Союза. Подтвержден принцип равноправия республик, добровольного вхождения их в союзное государство с сохранением для каждой права свободного выхода из него", - провозгласил в своей речи Петр Смидович, как старейший делегат и член РСДРП/РКП(б) с момента основания открывавший I Союзный съезд советов.

Комиссия ЦК по национальному вопросу под председательством Молотова, заседавшая 23-24 сентября 1922 года, одобрила разработанный Сталиным план "автономизации", но в преддверии пленума ЦК, назначенного на 6 октября, с возражениями выступило руководство парторганизаций Украины и Грузии.

По мнению историка Игоря Долуцкого, Ленин решил не создавать напряжения внутри партии.

"Ленин был более гибким большевиком, чем Сталин. Желая, видимо, не менее Сталина, создания унитарного государства, он пытался придать ему привлекательную юридическую форму", - полагает Долуцкий.

Вызвав в Горки Сталина, Ленин потребовал изменить параграф 1 проекта. В тот же день он написал членам политбюро записку "Об образовании СССР", в которой выразил мнение, что РСФСР должна признать себя равноправной с другими республиками и войти в союз "вместе и наравне с ними".

Сталин остался при своем мнении и в записке членам политбюро назвал позицию Ленина "национальным либерализмом". Однако авторитет вождя, несмотря на болезнь, оставался непререкаемым.

Кремлевские игры

Другие исследователи выдвигают на первый план человеческий фактор. Они считают, что судьбу государственного устройства страны во многом определили не принципы, а личные отношения между Лениным и Сталиным.

По мнению историка Эдварда Радзинского, ближе к осени 1922 года болевший Ленин почувствовал, что Сталин взял слишком много воли за его спиной.

Спор об "автономизации" и особенно известный "тифлисский инцидент" могли послужить предлогом для атаки на Сталина. 20 октября 1922 года на заседании Закавказского крайкома между его секретарем Серго Орджоникидзе и грузинскими большевиками разгорелся спор из-за того, должна ли Грузия входить в СССР в составе Закавказской федерации или самостоятельно. Орджоникидзе объявил оппонентов "шовинистической гнилью", один из них, Акакий Кабахидзе, в ответ назвал его "сталинским ишаком", а тот ударил его по лицу.

Сталин и Феликс Дзержинский, направленный в Тбилиси во главе комиссии ЦК, даже не поговорив с другой стороной, встали на сторону Орджоникидзе. Ленин не менее решительно поддержал грузинских большевиков и потребовал за рукоприкладство исключить Орджоникидзе из партии.

Как полагает Игорь Долуцкий, Сталин решил уступить, поняв, что "ему может не поздоровиться".

Очевидно, для Ленина вопрос не сводился к форме и названию будущего государства, поскольку он не успокоился и тогда, когда ситуация разрешилась, как он хотел.

В день I Союзного съезда Советов, на котором он отсутствовал по болезни, Ленин продиктовал одну из своих последних работ - "К вопросу о национальностях или об "автономизации".

Вождь назвал уже отложенный проект Сталина "в корне неверной затеей" и обвинил его в "торопливости", "администраторском увлечении" и "озлоблении", добавив, что "обрусевшие инородцы всегда пересаливают по части истинно русского настроения".

"Земшарная Республика"

Третья гипотеза гласит, что Ленин до конца дней мечтал о мировой революции и, по выражению поэта Велемира Хлебникова, "Земшарной Республике Советов".

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption Герб СССР - единственный в мире, на котором был изображен весь земной шар, и никак не обозначены границы страны

Новому государству намеренно придали наднациональный характер, чтобы в будущем в его состав можно было принять какие угодно "советские социалистические республики", вплоть до Австралийской и Уругвайской.

Изначально Ленин предлагал назвать государство "Союзом Советских Республик Европы и Азии", но затем было решено уйти даже от такой географической привязки.

"Доступ в Союз открыт всем социалистическим советским республикам, как существующим, так и имеющим возникнуть в будущем. Новое союзное государство послужит верным оплотом против мирового капитализма и новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику", - говорилось в первой советской конституции, принятой 31 января 1924 года.

Отношения с остальным миром трактовались по Маяковскому: "Мы на время даем передышку".

Когда на повестку дня встал альянс с одним блоком капиталистических государств против другого (по мнению историка Марка Солонина, до лета 1940 года Сталин сам не знал, с кем и против кого), данную формулировку из текста конституции 1936 года выбросили. Однако народ продолжали воспитывать на стихотворениях вроде классических строк Павла Когана: "Но мы еще дойдем до Ганга, но мы еще умрем в боях, чтоб от Японии до Англии сияла родина моя".

"Коммунизм сметет все границы!" - провозгласил Петр Павленко в опубликованном в 1940 году романе "На Востоке". "Правда" восторженно отозвалась об этом сочинении, упрекнув писателей за то, что мало выходит таких замечательных книг о будущей войне.

Михаил Кульчицкий мечтал о времени, когда "только советская нация будет, и только советской расы люди!", а Константин Симонов - об "удивительных освобождениях западных, южных, полярных, тропических и заокеанских Белоруссий и Украин".

1 января 1941 год "Правда" напечатала на первой полосе стихотворение с оптимистическими прогнозами на предстоящий год, заканчивавшееся словами: "А может быть - к шестнадцати гербам еще гербы прибавятся другие" (на тот момент статус союзной имела упраздненная впоследствии Карело-Финская республика).

Можно сказать, что литература - не политика государства. Но только не в СССР, где издательские планы утверждались в ЦК, а писатели и поэты сами себя называли "автоматчиками партии".

Впрочем, и официальные лица высказывались вполне откровенно.

"Нам предстоит еще завоевать пять шестых земной суши, чтобы во всем мире был СССР", - заявил 17 июня 1924 года на V конгрессе Коминтерна его глава Григорий Зиновьев.

"Сталин - это мировая коммуна!" - провозгласил на совещании армейских политработников в апреле 1939 года начальник Главного политуправления РККА Лев Мехлис.

Ряд исследователей полагает, что "страны народной демократии" после второй мировой войны не включили в СССР главным образом из-за нежелательности контактов их не до конца "перекованных" жителей с советским населением.

Тезис о мирном сосуществовании утвердился только в середине 1950-х годов, а Вячеслав Молотов до конца своей долгой жизни находил его "дезориентирующим".

По национальным квартирам

Подавляющее большинство стран возникли и развивались стихийно. Хлодвиг, Рюрик и Вильгельм Завоеватель меньше всего думали о том, что чего-то основывают и никаких особых идей не имели.

Лишь три государства в истории - США, СССР и Израиль - создавались как проекты, по кем-то заранее начертанному плану, в соответствии с определенной идеологией и представлениями об идеальном обществе.

Советский проект оказался неудачным. Ни "семьи единой", ни "авангарда передового человечества" не получилось.

Часть историков видит причину в иррациональной тяге к национальному обособлению, которое, по их мнению, заложено в природе человека и вырвалось наружу при первом дуновении свободы. СССР был последней многонациональной империей, так что явление это общемировое, полагают они.

Другие связывают возникшее у многих стремление "эмигрировать, не уезжая" с отсутствием нормальной рыночной экономики и демократии. Если бы реформы проводились решительнее и давали людям надежду, никто, кроме, возможно, стран Балтии, не захотел бы отделяться.

В ходе дискуссий конца 1980-х годов сторонники сохранения СССР часто говорили о "попытке разойтись по национальным квартирам", вкладывая в эти слова негативный смысл. Их оппоненты возражали, что жить в обшарпанной коммуналке - тоже не подарок.

Третьи винят в исчезновении единого государства республиканскую номенклатуру, возжелавшую сделаться суверенной.

Вероятно, все правы по-своему.

Новости по теме