31-я больница Петербурга: власти обещают, люди не верят

  • 23 января 2013

Проблемы больше не существует?

Пикетчик с лозунгом на улицах Петербурга
Image caption Граждане протестовали против планов закрытия 31-й больницы и на Невском, и в сети: онлайн-петиция собрала более 100 тыс.подписей

Управление делами президента России больше не рассматривает 31-ю городскую онкологическую больницу в Санкт-Петербурге в качестве будущего медцентра по обслуживанию сотрудников Верховного и Арбитражного судов РФ, заявил пресс-секретарь управления Виктор Хреков.

Борьба жителей Петербурга за сохранение городской больницы №31, которую власти рассматривали в качестве базы для обслуживания Верховного и Высшего арбитражного судов Российской Федерации, возможно, близится к концу. Но сворачивать плакаты и расходиться по домам люди пока не готовы.

О том, что никаких перепрофилирований больницы, ее переносов и выноса из системы городского здравоохранения не будет, заявил 23 января на заседании законодательного собрания спикер Вячеслав Макаров.

"Проблемы 31-й больницы не существует: она работала, работает и будет работать в прежнем режиме, мы будем ее дооснащать", - заявил он.

"Управление делами президента РФ в связи с поступившими запросами от ряда депутатов Госдумы и депутатов законодательного собрания Санкт-Петербурга, а также жителей города по поводу судьбы 31-й горбольницы Санкт-Петербурга, сообщает: на основании информации, полученной от администрации города Санкт-Петербурга и министерства здравоохранения РФ комплекс городской больницы номер 31 не рассматривается в качестве площадки для создания будущего медицинского центра по обслуживанию судей и сотрудников Верховного и Арбитражного судов РФ в случае их перевода в Санкт-Петербург", - заявил в среду Хреков.

Накануне с подобным заявлением выступил и губернатор Санкт-Петербурга Георгий Полтавченко, находящийся с визитом в Израиле.

Image caption Больные раком дети, направленные в эту больницу, излечиваются с вероятностью в 85%

"Позиция губернатора по 31-й больнице предельно конкретна - больница была, есть и будет городской больницей. Она работает и продолжает работать, как и раньше. Точка", - сообщил в Twitter пресс-секретарь губернатора Андрей Кибитов. А бывший губернатор города (ныне - председатель Совета Федерации) Валентина Матвиенко заявила, что изъятие 31-й больницы из городской системы здравоохранения недопустимо.

Тем временем в Петербурге радоваться заявлениям пока не спешат - и продолжают ходить на пикеты.

Вечером в среду на Марсовом поле прошел согласованный митинг с участием 10 тысяч человек. Поток желающих поставить подписи за сохранение больницы на прежнем месте и с прежними функциями не иссякает.

Участники акции продолжили сбор подписей с требованием сохранить медучреждение. Кроме того, собравшиеся считают, что власти должны опубликовать официальный документ, подтверждающий сохранение медицинского учреждения на прежнем месте, поскольку устным заявлениям властей они не доверяют.

Депутаты, выступавшие в поддержку больницы, призывают продолжать протест - по их мнению, власти просто хотят снизить активность петербуржцев и явку на пикеты.

Все предыдущие дни город буквально лихорадило: пресс-конференции по поводу возможного расформирования больницы или ее переноса проходили одна за одной; врачи и волонтеры, члены выбранного штаба по защите медицинского учреждения вновь и вновь говорили о необходимости его сохранения и даже о несуразности самой идеи трогать то, что нормально функционирует и приносит пользу.

Image caption Бывшая больница для советского партаппарата находится в престижном районе Санкт-Петербурга

"Почему больница для судей должна появиться вместо больницы для горожан? – возмущается Елена Грачева, координатор программ благотворительного фонда "AdVita". - Пока не будет назван хотя бы один аргумент за, этот вопрос вообще не должен стоять. В постановлении этих аргументов мы не видим".

По словам Грачевой, неясно, каким могло бы быть назначение больницы для судей. Ведь в случае серьезных проблем со здоровьем их, как и любых других пациентов, повезут в специализированные учреждения.

Кроме того, строительство обещанного властями нового городского детского онкологического центра, который мог бы принять пациентов 31-й больницы, займет годы и потребует миллиарды рублей – и к 2015-му году, когда судьи могут переехать в Петербург, завершить его невозможно.

"Я тоже не слышал ни одного аргумента, почему потребовалась именно 31-я больница, - соглашается депутат Законодательного собрания Петербурга Борис Вишневский. - 215 судей и 2000 человек аппарата – это один поликлинический участок. И для них нужна отдельная больница?"

По словам депутата, возникшая ситуация с точки зрения законодательства "выглядит весьма интересно".

"Все исходят из того, что решение о переезде судов существует. Это не так. Для того, чтобы переехали суды, надо внести изменения в два федеральных закона. Эти проекты даже не внесены - но, тем не менее, все ведут себя так, как будто все уже сделано. Этого решения нет, и я считаю, что его не следует принимать, а 50 миллиардов рублей лучше потратить на то, чтобы в каждом СМИ не публиковались бы объявления о сборе средств на лечение больных детей, и их родители не были бы вынуждены были ходить с шапкой по кругу. Чтобы не было этого позора. И чтобы больные дети лечились на деньги налогоплательщиков, как это и полагается".

Image caption На запросы жителей города о судьбе больницы ответили в управделами президента, Совете Федерации и мэрии Петербурга

Борис Вишневский также обратил внимание на тот факт, что комплекс для работы судей в случае их переезда будет располагаться не на Крестовском острове, где находится больница, а на Петроградской стороне, на Набережной Европы. А значит, возможно, предметом интереса в данном случае выступает даже не сама больница, а земля, на которой она находится – ведь речь идет о самом элитном районе Петербурга, застроенном коттеджами и таунхаусами.

Эту точку зрения развивает и член координационного штаба по защите больницы Иван Новиков: "Разговор идет о территории. Этот остров для города потерян - там, кроме стадиона, уже воровать нечего, и оставшиеся куски просто кому-то радуют глаз".

Другой позиции придерживается глава городского Комитета по здравоохранению Валерий Колабутин. По его мнению, операционные стоимостью 70 миллионов рублей будут "использованы Федеральным центром". "А что, вы считаете, они будут разрушены?" - удивился чиновник. Также он сообщил, что создание Федерального центра на базе 31-й больницы – лишь одно из возможных решений. В качестве альтернативы рассматриваются варианты выделения земли под застройку, а также размещение его на базе других медицинских учреждений.

Среди тех, кто регулярно ходит на акции в поддержку больницы, подписывает обращения и всячески переживает за происходящее в ней, конечно же, пациенты больницы. Как настоящие, так и бывшие. Маленькие и взрослые.

Они говорят, что обязаны этому уникальному лечебному учреждению жизнью: не будь такой заботы врачей, такой уникальной координации между всеми отделениями – спасти этих людей, возможно, не удалось бы.

"В 1995 году я заболела, диагноз – острый лейкоз, - рассказывает Елена Репалова. - Причем во время второй химиотерапии случился аппендицит - и не простой, а флегмонозный. Я все у врача спрашивала: я не умру? Она говорит: должна выжить. Такого отношения, как в 31-й больнице, я нигде не встречала. В другой больнице я врача лечащего не видела".

Среди других плюсов больницы Елена отмечает возможность лечения в одноместной палате и последующего контакта со врачами после выписки – при возникновении любых вопросов они не отсылали своих пациентов в районные поликлиники, а помогали сами. Ведь кто, как не они, знают о пациенте все?

С тех пор прошло много лет, женщина начала новую жизнь, получила второе образование, возглавила юридическую фирму и увидела весь мир.

"Есть очень мало мест, где я не была. Даже если мне завтра умирать – жалко, конечно, но есть что вспомнить! Для меня это дикость – закрывать эту больницу, - говорит Елена. - Она была уже когда-то номенклатурной - поэтому, наверное, так хорошо и развивалась. И теперь опять отнимать ее, разрушать то, что построено? Ведь пациенты от происходящего страдают больше всего. Потому что такие тяжелые пациенты, как была я, лежат сейчас и думают: что с нами будет, куда нас денут? А в процессе перевода не умрут ли они вообще? Это же жизнь человеческая!"

Другая бывшая пациентка клиники, с которой нам удалось пообщаться, - Галина Акатьева – красивая ухоженная женщина с немного грустным взглядом. Она также обязана врачам 31-й своей жизнью:

"Я сейчас анализирую и понимаю: если б я была в другой больнице, я бы не выжила. Этот коллектив, кстати, никогда не брал взяток. Их так воспитывали, чтобы они были все духовные".

После выхода из больницы Галина написала книгу, в которой рассказала трудную историю своей борьбы со смертью и то, чему научила ее эта болезнь. Свою книгу она посвятила "ангелам в белых халатах".

Много было всевозможных шуток, дружеских шаржей, совместных посиделок, чаепитий... Народ на отделении жил полноценной жизнью, они поддерживали друг друга, помогали, приходили на помощь в трудную минуту и хоронили друзей, как будто самих себя...

А заведующую отделением она вспоминает как "добрую фею из детских сказок".

Сейчас Галина вырастила троих детей, младшей из которых в ту трудную пору был только год и два месяца. Теперь уже они горой стоят за больницу, сохранившую маме жизнь, и распространяют в Интернете информацию о нависшей над учреждением угрозе.

"Власть начинает побаиваться"

Судьба петербугской больницы №31 показывает, что гражданская активность - вещь не бесполезная, а власть не так всемогуща и глуха к протестам, как кажется.

13 декабря прошлого года в управлении делами президента состоялось заседание рабочей группы по организации переезда в Северную столицу Верховного и Высшего Арбитражного судов. Среди других практических вопросов, обсуждалось создание ведомственной больницы и поликлиники для их персонала.

"Медицинское обеспечение планируется на базе больницы №31 Санкт-Петербурга. Министерству здравоохранения России совместно с Администрацией Санкт-Петербурга в 2-недельный срок предложить варианты перебазирования больничного оборудования и изменения места работы медицинского персонала", - говорилось в постановлении за подписью управделами Владимира Кожина.

Документ попал в интернет и буквально взорвал город.

31-я больница на престижном Крестовском острове - одна из самых крупных в Петербурге: в ней девять отделений для взрослых, а главное - уникальная клиника детской онкологии, располагающая первоклассным оборудованием и специалистами.

По мнению врачей, переезд дезорганизовал бы работу на длительный срок, а больные ждать не могут, и оказать им равноценную помощь в других местах проблематично.

За несколько дней под интернет-петицией к Кожину и губернатору Георгию Полтавченко с требованием не трогать больницу поставили подписи свыше 90 тысяч человек. На 23 января был запланирован митинг протеста на Марсовом поле.

И вот - власти отыграли назад. Во вторник началось настоящее соревнование между высшими чиновниками - кто принесет петербуржцам благую весть.

Первой выступила спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко, ранее работавшая губернатором Петербурга и сохранившая обширные связи с родным городом.

"Никаких решений о перепрофилировании этой больницы нет и, смею заверить, не будет. Считаю недопустимым ее изъятие из городской системы здравоохранения. Нельзя решать одну проблему, создавая другую ", - заявила она.

Губернатор Полтавченко, находившийся с визитом в Израиле, не захотел отставать. "Никаких решений по 31-й больнице не принято, больница останется городской. Это последовательная позиция губернатора и правительства Петербурга", - сказал он прессе.

"31-я больница работает и будет работать в прежнем режиме", - заявил председатель Заксобрания Петербурга Вячеслав Макаров.

Image caption Пикетчики в выражениях не стеснялись

Точку поставил в среду пресс-секретарь управления делами президента Виктор Хреков.

"Городская клиническая больница №31 в Санкт-Петербурге, которой грозило расформирование в связи с переездом в северную столицу высших судов РФ, исключена из списка кандидатов на то, чтобы стать медучреждением для сотрудников Высшего и Арбитражного судов России", - официально подтвердил он.

Независимый политолог Андрей Воробьев уверен, что судьбу больницы решил лично Владимир Путин, вероятно, с подачи Полтавченко, которому с петербуржцами жить и работать. Ни спикер, ни губернатор сами не могли одернуть всесильную кремлевскую администрацию, считает аналитик.

"Система у нас не просто централизованная, а супер-централизованная, ничего сколько-нибудь важного без Путина не делается", - заметил он.

Глава государства не стал выступать по вопросу местного значения, чтобы дать Полтавченко и Матвиенко возможность предстать в выгодном свете и не создавать лишнего повода для разговоров, что в России-де "без президента и кран починить не могут", полагает Воробьев.

Комментаторы говорят о "затухании протеста" по причине бесперспективности: мол, с таким же успехом можно головами об асфальт стучать. А, выходит, общественное мнение кое-что весит?

"Протест не идет на спад, наоборот, он усиливается, в России формируется гражданское общество, а власть начинает побаиваться", - заявил Русской службе Би-би-си эксперт Института национальной стратегии Павел Святенков.

"В случае с детской больницей, как и в ситуации с "законом Димы Яковлева", государство затронуло в людских душах эмоциональные струны, которые зазвенели очень громко, - говорит Алексей Воробьев. - Крайне цинично отнимать у больных детей и отдавать сытым чиновникам, необходимость переезда которых в Петербург сама по себе вызывает сомнения. Чтобы встать на защиту больных детей, необязательно быть оппозиционером или интересоваться политикой".

"Во-первых, сыграла свою роль явная возмутительность происходящего, - замечает Павел Святенков. - Во-вторых, это Петербург. Там даже в большей степени, чем в Москве, наличествует консолидированное общественное мнение, а власть к нему особо чувствительна, поскольку Петербург находится на особом положении и как культурная столица, и как родина президента, премьер-министра и многих высших чиновников".

Протесты против запрета на усыновление российских детей американцами были, пожалуй, более массовыми, шума было больше, но в одном случае власть уступила, а в другом нет.

По мнению экспертов, разница в том, что ситуация с больницей не затрагивала противостояния с США, и вообще была немного меньше политизирована.

Кремль, указывают аналитики, дает понять, что готов стравливать пар, идя на уступки по конкретным социально-экономическим вопросам, но останется непреклонным там, где речь идет о его властных прерогативах или официальной идеологии.

Нечто подобное наблюдалось в СССР, где критика системы жестко подавлялась, но добиться ремонта прохудившейся крыши было вполне возможно, и "бездушных бюрократов" на уровне ЖЭКа или райисполкома порой даже примерно наказывали.

Некоторые граждане до сих пор ностальгируют по времени, когда, по их словам, "было кому пожаловаться".

С одной стороны, государство указывает народу предел дозволенного, и отступать от него пока не собирается. С другой стороны, практика "малых дел" способствует формированию гражданского общества и культуры протеста, приучает людей к мысли, что выступать не бесполезно.

"Политика и права человека в чистом виде волнуют далеко не всех, - говорит Павел Святенков. - Власть достаточно успешно представляет дело таким образом, что есть консервативное большинство и бунтующее меньшинство вроде американских хиппи 1960-х годов, на которое не надо обращать внимания. Вокруг социальных, гуманитарных, градостроительных проблем легче создать общественный консенсус".

Алексей Воробьев советует оппозиции "стать ближе к земле".

"Простые люди достаточно критически относятся к власти, хотя и по другим мотивам, чем средний класс и интеллигенция. Оппозиция привлечет их на свою сторону, если поднимет эти флаги. Со временем народ поймет, что пенсии и тарифы ЖКХ - тоже политика, и что можно добиться многого, если протесты будут достаточно массовыми и эмоциональными. Власть понимает, что такая перспектива возможна, очень ее боится и пытается перехватить инициативу", - говорит Алексей Воробьев.

По мнению Павла Святенкова, граница между "малыми делами" и большой политикой достаточно размыта.

"Власть способна на маневрирование и не столь твердокаменна, как кажется, - уверен он. - Прошлой весной она пошла на "медведевскую политреформу", хотя всего несколькими месяцами раньше мы слышали, что, если какие-либо перемены и произойдут, то когда-нибудь не в этой жизни. Масштаб уступок определяется масштабом протеста. Вопрос в том, способно ли общество консолидироваться и добиваться своего".

Новости по теме