О чем договорились и не договорились Лавров и Керри?

  • 27 февраля 2013
Джон Керри (справа) и Сергей Лавров перед началом встречи в Берлине 26 февраля 2013 года
Image caption Первое рукопожатие

Глава МИД РФ Сергей Лавров и госсекретарь США Джон Керри имели в Берлине двухчасовую беседу.

Если российский министр, занимающий свой пост с 2004 года, является для американцев знакомым и привычным партнером, то для недавно утвержденного в должности Керри это был первый личный контакт с высокопоставленным представителем Москвы.

Около половины времени, по словам пресс-секретаря Госдепа Виктории Нуланд, ушло на Сирию. Обсуждались еще два актуальных вопроса: ситуация с усыновленными в США российскими сиротами и противоракетная оборона.

Новый собеседник

Внешняя политика США отличается высокой степенью преемственности и коллегиальности в принятии решений. Даже с приходом нового президента, не говоря уж о госсекретаре, рассуждать о какой-то "новой эре" обычно нет оснований. Однако иная расстановка акцентов, изменение, если не сути, то тональности отношений возможны.

"Есть ощущение, что вторая администрация Барака Обамы в том, что касается внешнеполитической линии, возглавляемой Джоном Керри, будет стремиться играть более конструктивную роль по всем направлениям", - заявил на итоговой пресс-конференции Сергей Лавров.

Президент аналитического фонда "Евразия" Андрей Кортунов видит в этом обычный дипломатический комплимент, но, возможно, не только.

"Второй срок любой администрации отличается от первой. Если на первом сроке президент борется за переизбрание, на втором - за место в истории. Возможно, мы увидим того Обаму, каким он хотел бы быть", - заявил эксперт-международник Русской службе Би-би-си.

"Что касается Керри, по сравнению с другими рассматривавшимися кадидатурами это самая удобная для Москвы фигура, как, кстати, и недавно утвержденный министр обороны [Чак Хейгел]. Он придерживается умеренных взглядов по большинству вопросов и, что немаловажно, за годы работы председателем сенатского комитета по международным делам приобрел большой авторитет на Капитолийском холме, в том числе среди республиканцев", - считает аналитик.

Дамасский узел

И Москва, и Вашингтон выступают за диалог между представителями сирийского режима и оппозицией. В чем тогда суть разногласий? Почему Россия не намерена участвовать в римской встрече "друзей Сирии", куда, не без усилий, удалось уговорить приехать противников Асада?

По мнению наблюдателей, в сухом остатке все сводится к тому, что Москва хочет переговоров между оппозицией и Башаром Асадом, а оппозиционеры и Запад полагают, что сначала Асад должен уйти, а затем станут возможны переговоры с некими "представителями режима", не входившими в его ближайшее окружение.

"В том, что касается долгосрочных и среднесрочных перспектив ситуации в Сирии, мы в одной лодке с американцами. Обе стороны выступают за прекращение гражданской войны, за серьезные политические реформы, за демократический процесс и участие в управлении страной разных сил. Разногласия носят тактический характер, но достаточно серьезны: по мнению Запада, главное - убрать Асада, России эта точка зрения представляется неубедительной", - поясняет Андрей Кортунов.

"В Москве опасаются, что "чистая" победа оппозиции может привести к дестабилизации и репрессиям. Какую роль должны играть внешние силы? Россию беспокоит поддержка радикальных оппозиционеров государствами Персидского залива, США выражают озабоченность относительно влияния Ирана. Но при наличии доброй воли и готовности взглянуть на вещи стратегически многое можно согласовать", - говорит он.

"Детский" вопрос

"Мы подробно обсуждали проблемы с усыновленными российскими детьми. Джон Керри признал, что эти проблемы не надуманы, а они реальные, и заверил, что лично будет принимать все необходимые меры для того, чтобы в этой сфере в США наладить полную транспарентность для нас и подотчетность. Я считаю, что это очень важное заявление. Будем добиваться того, чтобы эти слова были воплощены в практические дела", - заявил Лавров по окончании встречи.

Между тем, Керри не говорил, что согласился с российским собеседником в оценке ситуации и что-то обещал.

"Они обсудили широкий круг двусторонних проблем, как тех, где налицо единство мнений, как развитие экономического сотрудничества и торговли, так и трудных, как проблема усыновления", - гласит официальное заявление Виктории Нуланд.

Возможно, речь идет об обычном явлении в дипломатической практике: заявления для прессы одно, то, что партнеры говорили друг другу с глазу на глаз - другое, а затем каждая из сторон трактует ход и итоги переговоров так, как ей выгодно.

Есть еще одно обстоятельство. Владимир Путин на пресс-конференции 20 декабря прошлого года, объясняя причины, побудившие его поддержать "закон Димы Яковлева", увидел главный камень преткновения в том, что в Америке вопросы опеки над детьми, доступа иностранных представителей к усыновленным и на судебные процессы по соответствующим делам находятся в ведении штатов: Вашингтон обещает, на местах отказывают.

Что нового в таком случае мог сказать Керри?

"Американская политическая система действительно децентрализована. Но при этом у Вашингтона есть рычаги воздействия на власти штатов. Не думаю, что власти Техаса откажут Госдепартаменту, если просьба будет обоснована, понятна и логична. Есть объективные проблемы юридического характера, но эти не те проблемы, которые не имеют решения. Сдержанность Керри понятна, а стоит ли что-то за словами Лаврова, покажет будущее", - считает Андрей Кортунов.

По ПРО сближения нет

Незадолго до берлинской встречи ряд российских СМИ писали о том, что решить проблему ПРО могла бы совместная политическая декларация Обамы и Путина.

Однако Лавров в ответ на соответствующий вопрос на пресс-конференции в Берлине пожал плечами и заявил, что не знает, откуда такая информация появилась, и что "деклараций напринимали достаточно".

"Позиция России не менялась много лет и исходит из того, что политические декларации о ненаправленности ПРО против России, за которыми не стоит юридических обязательств, могут быть легко пересмотрены и не являются заменой обязывающим договоренностям", - указывает Андрей Кортунов.

В принципе, могут быть денонсированы и обязывающие договоренности, как случилось с Договором по ПРО 1972 года. Поэтому Москва всегда хотела создания совместной системы, к которой она имела бы "второй ключ", а еще лучше, чтобы никакой ПРО вовсе не было.

Между тем ряд экспертов, в том числе такой авторитет, как создатель "Тополей" академик Юрий Соломонов, уверены, что в сколько-нибудь обозримом будущем США не в состоянии создать такую ПРО, которая реально обесценила бы российский ядерный меч, а если попытаются, это подорвет их экономику.

"От массированного удара по территории США, измеряемого сотнями боевых блоков, защита с помощью тех средств и технологий, которые на сегодняшний день существуют, реализована быть не может. Все эти системы Aegis – ракеты поля боя, которые рассчитаны в лучшем случае на перехват объектов оперативно-тактического класса, да и то с огромными оговорками", - цитируют Соломонова в недавно изданной книге политолог Алексей Арбатов и эксперт по вооружениям Владимир Дворкин.

Одни аналитики объясняют непримиримую позицию России по ПРО "инстинктивным антиамериканизмом", другие - стремлением на всякий случай остановить соответствующие разработки даже на лабораторном уровне. Мало ли какие технологии могут возникнуть в будущем!

"Это вопрос скорее символический, чем практический. Российская сторона не должна представлять дело таким образом, что именно он должен определять будущее наших отношений. Российско-американские отношения шире, чем ПРО, и было бы неправильно увязывать все аспекты нашего сотрудничества с одной, пусть и важной проблемой", - говорит Андрей Кортунов.

Новости по теме