Владимир Урин: я буду определять политику Большого

  • 12 июля 2013
Media playback is unsupported on your device

Новый директор Большого театра Владимир Урин заявил, что именно он будет определять художественную политику театра, пусть и при участии главного режиссера и художественных руководителей оперы и балета.

Урин, возглавлявший ранее музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко, был назначен новым руководителем Большого театра 9 июля. Как объявил министр культуры России, бывший директор театра Анатолий Иксанов был уволен вследствие непростой ситуации, сложившейся в театре.

Большой театр последнее время часто сотрясали скандалы. Последними громкими происшествиями стали нападение на художественного руководителя балета Сергея Филина, а также отказ театра продлевать контракт с Николаем Цискаридзе, что вызвало протесты поклонников танцовщика.

О том, как он собирается справляться с непростым наследием предыдущего руководства Большого театра, Владимир Урин рассказал корреспонденту Би-би-си Александру Кану.

Би-би-си: Владимир Георгиевич, вот мы находимся здесь, в Лондоне. Ваш театр привез сюда замечательный спектакль "Коппелия". С каким чувством вы покидаете театр Станиславского?

Владимир Урин: Вы знаете, если говорить честно, то с очень, очень и очень сложным. Дело всё в том, что этому театру отдано 18 лет. Вот 1 сентября этого года было бы 18 лет, как я возглавил этот театр. Это мой дом, который я очень люблю. Там работают люди, которые мне очень дороги, и я очень трудно принимал решение и давал согласие на то, чтобы возглавить Большой театр как раз по этой самой причине.

Тем более, что в театре на самом деле собралась замечательная команда. Причём команда, которая обеспечивает творческий уровень и оперы, и балета. И у нас и впереди планы замечательные, но… так сложилась судьба.

Би-би-си: В какой степени было для вас неожиданным предложение возглавить Большой?

В.У.: Вы знаете, не могу сказать, что неожиданным. Разговоры и обращения ко мне были уже не первый раз. Но я всегда категорически отказывался. А на этот раз согласился.

Би-би-си: Вы сказали, что столько раз отказывались из-за того, что так любите свой театр, театр Станиславского. Или же вас смущала та напряжённая ситуация, в которой приходится сейчас принимать Большой театр?

Image caption Владимир Урин заявил, что ему уже несколько раз предлагали возглавить Большой театр, но раньше он категорически отказывался

В. У.: Да, конечно, для всех очевидно, что какие-то проблемы накопились в Большом театре, конечно, безусловно, это так. Очень часто это придуманные проблемы. Придуманные проблемы, когда какой-то очень незначительный повод становится предметом для раскрутки средств массовой информации для очередного скандального витка.

Есть очень серьёзные проблемы, как, допустим, проблема, связанная с покушением на Филина (это действительно серьёзнейшая проблема), это правда, а бывают проблемы, которые выеденного яйца не стоят, а вокруг этого накручивается очень многое. Поэтому я не могу сказать, что это является препятствием. Мне кажется, что для этого и существует директор театра – для того, чтобы разобраться в причинах, почему возникают подобного рода ситуации, понять эти причины и ликвидировать их.

Би-би-си: Есть ли у вас какая-то программа действий?

В. У.: В связи с тем, когда я принял решение, а это было приблизительно неделю назад (я не собирался), времени, для того чтобы говорить о какой-либо программе, ну, прямо скажем, или подумать об этой программе, не было. Я на первой пресс-конференции сказал так: "Уважаемые коллеги, средства массовой информации! У меня к вам просьба: дайте мне разобраться с тем, что происходит". Во-первых, уже ряд планов объявлен. Заключены контракты, и, естественно, эти контракты будут осуществлены. Ничего на ходу ломаться не будет.

Я вообще не революционер, я человек, который постепенно решает те вопросы, проблемы, которые есть. Надо понять: с кем я их буду решать, кто будут эти люди, которые будут определять творческую программу театра на ближайшие годы, кто будут те помощники, которые будут вместе со мной вести организационную работу. Вот когда я это пойму, я встречусь со средствами массовой информации и объявлю, куда дальше пойдёт Большой театр.

Би-би-си: Ваше назначение последовало почти непосредственно вслед за увольнением Николая Цискаридзе. Следует ли связывать эти два события, и не изменится ли позиция театра по отношению к Цискаридзе в связи с вашим приходом?

В. У.: Я отвечу на вопрос так же, как я отвечаю на всё: это решения прошлого руководства. Мне надо разобраться в причинах этого, не во внешней стороне этого вопроса, а в причинах, тогда я и буду готов ответить на ваш вопрос. Сегодня я ответить на этот вопрос не готов

Знаете, у нас в России очень часто бывает так: назначают нового руководителя, начинают на чём свет нести прежнего, на том самом делая себе имидж и карьеру. Анатолий Геннадьевич Иксанов - мой товарищ, очень хороший товарищ, я его знаю как высочайшего профессионала, ещё когда он работал в Большом драматическом театре в Санкт-Петербурге с Георгием Александровичем Товстоноговым. Я уверен, что Анатолий Геннадьевич, как и его команда, сделал очень много для Большого театра, в том числе и реконструкцию.

Поверьте мне, это была очень непростая история. И когда сейчас на него пытаются повесить целый ряд вопросов, связанных со строительством... К нему, вы мне поверьте, это не имело никакого отношения. Это я уже просто знаю как профессионал. Поэтому я сейчас стараюсь ни в коем случае не заниматься ревизией этих решений, которые были у прошлого руководства, я буду принимать решения собственные и за них буду отвечать.

Би-би-си: У вас сформировалась, как вы сами сказали, совершенно замечательная команда в театре Станиславского. Вы думаете взять кого-нибудь с собой в Большой? Быть может, даже каких-нибудь звёзд? Типа Сергея Полунина?

В. У.: Думаю, что нет. Я не вижу ничего плохого, если кто-то из наших звёзд, ну, допустим, Хибла Герзмава, наша оперная звезда, которая сейчас поёт в Ковент-Гардене, споёт что-то в Большом театре. Но она никогда не предаст этот дом и не уйдёт из этого дома, который называется "театр Станиславского и Немировича-Данченко" (или как в простонародье его зовут "Стасик") в Москве.

Она никогда не пойдёт. И я никогда не буду разорять тот дом, который я создавал. А вот если в каких-то проектах, какие-то звёзды Большого театра будут участвовать, я ничего плохого в этом не вижу. Мне надо будет просто договориться с Игорем Зеленским об этом или с Александром Тителем, который возглавляет оперу, и всё будет нормально.

Би-би-си: Художественная политика Большого театра… Вы будете оказывать на неё воздействие?

В. У.: Должен вам сказать, что я не буду оказывать на неё воздействие, я буду её определять. Я генеральный директор, человек, который определяет эту политику. Другой разговор, что я, конечно, буду её делать с теми, кто будет осуществлять эту творческую политику, то есть я буду её делать с главным режиссёром театра, с художественным руководителем оперы, с художественным руководителем балета.

Я думаю, что одно не противоречит другому. Конечно же, когда мы с художественными руководителями всех коллективов будем определять эту политику, мы, естественно, будем продолжать лучшие традиции. В то же время будем идти дальше. Каким сегодня должен быть Большой театр? Потому что понятие традиции – это иногда такое замшелое ощущение гранд стиля, да? Но это же не так.

Сегодня театр требует сегодняшних, современных, выразительных средств. Мы любуемся на красоту невероятную великих декораций, которые были на сцене этого театра, массовых сцен, построенных великолепно и красиво. Но сегодня XXI век на дворе, и сегодня театр (в том числе и музыкальный театр) – это театр! Значит, надо разговаривать современным языком.

Би-би-си: Подразумеваются ли в этом случае какие-то возможности для более современных спектаклей, быть может, выход в театр авангарда современного?

В. У.: Абсолютно. Мало того, сегодня Большой театр имеет такие постановки, которые даже вызывали резкое неприятие зрителей.

Ну, допустим, это последняя работа господина Чернякова "Руслан и Людмила". Или "Евгений Онегин", который уже объехал пол-Европы в интерпретации того же самого Чернякова. На сцене идут современные балеты, хореографы XXI века.

Вопрос только в одном - должно ли лишь это быть на сцене Большого театра или что-то ещё? Это очень непростой вопрос. Это поиски, это творческий процесс. В нём можно ошибаться, то есть можно сделать спектакль, и он может быть обречён на неудачу. Я в этом ничего страшного не вижу – это театр. Мы же занимаемся творчеством, а не созданием спектаклей, обречённых на успех.

Вопрос – в какую сторону ищем, чего ищем, какие смыслы ищем, на каком профессиональном (музыкальном, певческом танцевальном) уровне мы это делаем. Если мы это делаем на уровне, оправдывающем, что это современно, а уровень этот и музыкальный, и певческий, и танцевальный такой средний, то это не традиция Большого театра.

Как сделать так, что бы в этих поисках всё равно был высочайший профессиональный уровень, потому что это Большой театр, и возможности, которые сегодня есть у Большого театра, мало у какого театра существуют в мире.

Новости по теме