Чечня: взявший самоотвод судья хочет честной системы

  • 11 ноября 2013
Правосудие

В начале ноября судья Верховного суда Чеченской Республики Вахид Абубакаров, рассматривавший дело 28-летнего чеченца Сулеймана Эдигова, вынес постановление о самоотводе. Абубакаров рассказал Би-би-си, что это произошло после того, как ему позвонил человек, представившийся министром внутренних дел Чечни, и предостерег от вынесения оправдательного приговора по этому делу.

"Лицо, представившееся министром внутренних дел по Чеченской Республике генерал-лейтенантом Алхановым Русланом Шахаевичем, по телефону, номер которого не определился, позвонило и заявило мне - судье, что ему достоверно известно, что подсудимый Эдигов С.С. виновен в совершении вмененных ему в вину преступлений, и предостерегло меня от вынесения в отношении него оправдательного приговора", - объясняет судья в постановлении о самоотводе.

Согласно Абубакарову, в ходе следствия суду была предоставлены доказательства, подтверждающие доводы Эдигова о том, что подчиненные министра, оперативные работники чеченской полиции, 3 августа незаконно похитили его, лишили свободы до 12 сентября, обматывали алюминиевой проволокой пальцы рук и подвергали пыткам электротоком, принуждая к признанию вины.

С судьей Вахидом Абубакаровым беседовала корреспондент Русской службы Би-би-си Оксана Вождаева.

Би-би-си: Испытывали ли вы какое-то давление после того, как вышли с заявлением по поводу самоотвода?

Вахид Абубакаров: Пока тишина. Что будет дальше – не знаю. Дело готовится к передаче другому судье, кому передается – я не знаю, меня это даже не интересует, кому его передадут.

Би-би-си: А что вообще может быть?

В.А.: Я не знаю. Пока что это первый такой случай на моей практике - такой звонок, попытка оказать влияние на суд. Я посчитал нужным так среагировать на него.

Би-би-си: То есть раньше ничего такого не случалось?

В.А.: Не было. Это откровенно говорю. Я могу отвечать только за себя, за других судей мне сложно ответить, но я думаю, что мой поступок в том числе призван защитить и других судей от подобных звонков и подобных попыток повлиять на них. Я думаю, что он будет полезен для всей судебной системы [Чеченской] республики. Потому что другим неповадно будет другим судьям вот так звонить и пытаться вмешаться в их судебную деятельность. Даже если моему примеру не последуют, этот пример будет уроком того, чтобы не вмешивались в деятельность судей. Уже этим сам шаг этот принесет немалую пользу для всех.

Би-би-си: А как вы на него решились?

В.А.: Вы не забывайте, что в свое время я даже [президенту Чечни Джохару] Дудаеву прямо в лицо сказал: "То, что вы делаете, называется попытка захвата власти, а это – измена родине, и карается сурово законами. Кто исполнит решение прокурора, если он даст санкцию на ваш арест?". Это – мои слова, еще в 91-м году сказанные Дудаеву. Так что у меня есть опыт отбивания подобных атак на правоохранительные органы и - теперь уже - на судебную систему. Поэтому я не могу терпеть, когда на меня, опытного работника с многолетним стажем, пытались вот так бесцеремонно давить.

"Чтобы ничего не бояться, нужно быть дураком"

Би-би-си: Вы не боитесь сейчас того, что может произойти?

В.А.: Чтобы ничего не бояться, нужно быть дураком. Я не дурак и, конечно, понимаю, что это рискованно, но было бы еще хуже, если бы я из-за этого страха позволял как-то влиять на себя. Когда решаешь чужую судьбу, нельзя думать о себе. Надо думать о человеке, чья судьба тебе государством поручена. Как можно из-за страха за себя постановить незаконный приговор и осудить человека? Или, наоборот, выпустить человека оттого, что тебя испугали. Государственные интересы, интересы правосудия должны быть выше.

Би-би-си: Кстати, адвокаты говорят, что у вас репутация достаточно жесткого судьи, что иногда вы выносили приговор с наказанием даже больше, чем просили прокуроры. У вас были в практике оправдательные приговоры? Много ли их было?

В.А.: Ну, по-моему, у меня оправдательных приговоров было больше, чем у других судей. Были и случаи, когда я давал больше, чем просил прокурор – и такие случаи были. Но и они объяснялись фактическими обстоятельствами дела. Как раз-таки это было демонстрацией независимости суда, в том числе от гособвинителя.

Би-би-си: Сейчас на этот процесс по Эдигову назначат другого судью – как вы считаете, будут ли ему звонить? Вот так же, сверху.

В.А.: Я думаю, что я охоту отбил уже. Я не думаю, что другому судье будут звонить.

Би-би-си: А судьи эту ситуацию обсуждают между собой? Что коллеги думают?

В.А.: Некоторые коллеги заходили ко мне. Я не скажу, что "коллективное хождение" было, но коллеги заходили и благодарили за то, что я их защитил своим поступком.

"Лучший выход – уйти"

Би-би-си: А как вообще чеченские судьи поступают в подобных случаях? Если были подобные случаи, или кому-то о них было известно, по крайней мере.

В.А.: Знаете, трудно отвечать за других людей. Я говорю вам, что вот эта вот попытка повлиять на мое решение была первой. Первая для меня, а что было с другими – за других я не могу отвечать. Я-то никуда не обращался, я руководству доложил, что на меня попытались оказать влияние, ждал, что будут какие-то меры реагирования, но я посчитал, что для того, чтобы меня защитить, достаточных мер не принято, и ушел из процесса.

Би-би-си: А как, по-вашему, руководство должно было отреагировать? Что это должны были быть за меры?

В.А.: Переговорить и сказать, чтобы больше подобных вещей не было, и чтобы оставили судью в покое. Поставить вопрос об ответственности за это, но ничего этого, по крайней мере я, не знаю.

Би-би-си: Вы судьей дальше работать планируете?

В.А.: Если не выгонят, то буду работать.

Би-би-си: У вас нет опасений, что вот так и дальше будут продолжать звонить? И каждый раз вы будете брать самоотвод – или как?

В.А.: В своем постановлении я прямо указал: когда пытаются вмешаться, если ты постановишь обвинительный приговор, получится – испугался, если оправдательный – демонстрируешь, что ты не боишься. Ни демонстрации, ни заказные приговоры - они неприемлемы, а в сознании, даже в собственном, остается "не демонстрация ли твой приговор, не заказной ли он?". Когда есть сомнение – в таких сомнениях принимать решение о судьбе человека не совсем правильно со стороны судьи. В тех случаях, когда попытались повлиять на твое решение (это мой первый случай, до этого опыта не было), другого выхода из этого ситуации я не нашел. Лучше заявить самоотвод и уйти, потому что получится дальше уже - испугался и вынес обвинительный приговор, или продемонстрировал, что ты не боишься, и вынес оправдательный. И тот, и другой беспристрастным в этих условиях как-то было бы сложно назвать, поэтому я посчитал, что лучший выход – уйти из процесса.

"Никаких претензий не было"

Би-би-си: Попадают ли вообще на скамью подсудимых сотрудники правоохранительных органов? Ведутся ли в Чечне какие-то дела о произволе, похищениях, пытках?

В.А.: Были - даже я рассматривал - уголовные дела о разбоях, о других преступлениях со стороны работников правоохранительных органов в целом, бывали и дела о получении взяток, бывали и дела о фальсификации доказательств работниками правоохранительных органов, в том числе дознавателями; бывают и такие дела. Но вот так вот, чтобы дела были по факту попытки повлиять на судью – таких дел я не помню. Они – редкость.

Би-би-си: А руководство как отреагировало, когда вы подали это заявление?

В.А.: Они, наверное, отнеслись с пониманием. По крайней мере, ко мне никаких замечаний, никаких претензий не было.

Новости по теме