Активист "Гринпис": нам давали баланду получше

  • 26 декабря 2013
Активист "Гринпис" Дмитрий Литвинов
Image caption Дмитрий Литвинов три дня просидел в карцере и намерен добиваться извинений от российских властей

Аномально теплый, солнечный день в Петербурге принес радость практически всем активистам "Гринпис": в среду 29 из 30 человек получили постановления о прекращении в их отношении уголовного дела в связи с амнистией.

В фойе Следственного управления следственного комитета Российской федерации по Ленинградской области днем собрались почти все члены команды судна "Арктик Санрайз", преследовавшиеся российским правосудием за акцию "Гринпис" у платформы "Приразломная". Люди общались, шутили, пили кофе из автоматов. По иронии судьбы, в том же здании, что и Следственный комитет, размещены Комитет государственного контроля природопользования и экологической безопасности и Комитет по природным ресурсам Ленинградской области.

Накануне первым амнистированным из числа активистов "Гринпис"стал валлиец Энтони Перрет.

Получить постановление о прекращении уголовного преследования пока не удалось лишь итальянцу Кристиану д’Алессандро, поскольку в среду для него не нашлось переводчика.

Экспертиза продолжается

Несмотря на праздники, консулы согласились помочь гражданам своих стран попасть домой в ближайшее время. В "Гринпис" надеются, что уже в пятницу все активисты и члены команды смогут разъехаться по домам. Но для многих история не закончится. Так, один из участников акции, гражданин Швеции Дмитрий Литвинов, рассказал, что планирует продолжать борьбу с российскими следственными органами. По его мнению, перед ним должны как минимум извиниться за незаконный арест. И обращаться в суд он намерен не один.

"Мы будем делать это в личном порядке, потому что обвинения против нас выдвигали индивидуально", - рассказал Дмитрий Литвинов в интервью корреспонденту Би-би-си Алине Циопе. "Вопрос в том, когда будет закрыто дело. Потому что пока прекращается преследование в отношении нас, по амнистии, но не закрывается само дело".

Би-би-си: Разве?

Д.Л.: Да, я так понял. Вещдоки они не возвращают. Судно, по-моему, тоже. Должно быть принято индивидуальное решение, но когда это произойдет – непонятно. У них официально это дело еще идет. Просто в отношении нас – поскольку была амнистия – прекращаются следственные действия. Но они могут возбудить дело по другой статье - против нас же. У них все вещдоки на экспертизе. У кого-то на экспертизе мой компьютер, и я не знаю, что с ним делают. У них мой шведский паспорт.

Image caption Ожидать вызова к следователю активистам "Гринпис" предложили в фойе здания

Би-би-си: А как же вы домой поедете?

Д.Л.: У меня двойное гражданство. Один паспорт они мне вернули – американский. И сейчас я буду выезжать по нему. Но в принципе я живу в Швеции, я гражданин Швеции и более швед, чем американец.

Из следственного комитета мы едем в миграционную службу. Для них это, кстати, тоже головная боль, ведь нас в Россию ввезли безо всяких штампов, совершенно нелегально. Они посмотрят на паспорт и скажут: "Кто вы такие? Откуда вы взялись?" Ведь чисто формально они не знают, кто мы такие. В теории им кто-то должен прислать бумагу, что, мол, "да, это наш косяк, мы не поставили штамп, когда ввозили их в Россию, извините", и подпись - ФСБ. По-хорошему, так должно быть. Но я не знаю, как это будет происходить на самом деле.

"Счастья на лице нет"

Би-би-си: Будет ли иностранным участникам акции теперь на какое-то время запрещен въезд в Россию?

Д.Л.: Я не знаю, мне об этом не говорили. Но поскольку я здесь никаких преступлений не совершал - ни на территории России, ни даже вне территории России - я не знаю, по какой причине они бы стали мне отказывать во въезде. Но я не знаю, все может быть. У меня ведь в документах написано: "Действуя в составе организованной группы лиц, заранее объединившихся с единой преступной целью незаконного нападения… в исключительной зоне… МЛСП "Приразломная" из хулиганских побуждений, желая явно противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное отношение к ним…Под видом якобы правозащитной экологической деятельности, находясь на судне "Арктик Санрайз", принял участие в преступных действиях этой организованной группы".

Далее тут пишется, что мы были привлечены к уголовной ответственности, и потом такого-то числа вступило в силу постановление Госдумы об амнистии, согласно которому дела, находящиеся в производстве, подлежат прекращению. То есть они это установили, и они от этого не отказываются. Они считают, что было какое-то преступление, "пренебрежительное отношение". Так что если вы хотели сфотографировать мое радостное лицо с постановлением в руках, то абсолютно счастливого лица не получится, извините. Я рад, что еду к семье. Но справедливости тут нет никакой. Вы знаете, когда мы в камере сидели, было ощущение, что черт с ними, с физическими лишениями, мучало психологическое давление, что нас несправедливо тут держат. Вот это чувство несправедливости никуда не делось, оно остается.

Три дня в карцере

Би-би-си: Но вы чувствовали, что к вам отношение было более уважительное, чем к другим гражданам, оказавшимся в СИЗО? Все же такое внимание было привлечено к этому инциденту, и охранники должны были держаться достойно…

Д.Л.: Когда меня в карцер закрыли на три дня, потому что начальнику СИЗО в Мурманске так захотелось, я такого не чувствовал. Когда меня ФСБ выдергивали и говорили: "Ну что, падла, тебе тут понравилось в карцере? Мы тебя еще год будем держать", - я тоже уважения к себе не чувствовал. Но в принципе - конечно же. Особенно когда нас в Питер привезли, тут вдруг с нас стали пушинки сдувать. Но это все на физическом уровне. Дело же не в том, как нас держали, а в том, что нас вообще держали. Даже когда нас выпустили, и мы находились в гостинице, то чувствовали себя как в камере, только очень большой и удобной. Но все равно не на свободе.

Би-би-си: Но гулять-то вас пускали?

Д.Л.: Конечно, мы гуляли по городу. Но я говорю: осталось чувство, что нас продолжают обвинять в чем-то, чего мы не делали.

Би-би-си: А в карцер вы за что попали?

Д.Л.: Это длинная история. Все началось с первого вызова в компетентные органы. Я говорю: "А в чем ваша компетентность? Вы кто такие? Компетентны в чем?" Они говорят: "Ты что, не понимаешь, что ли? Компетентные органы". Я говорю: "Нет, я не понимаю, я из Швеции, объясните мне". Мне так и не объяснили, просто сказали: "Давайте, Дмитрий, просто без протокола рассказывайте, что происходило, и вам в тюрьме будет намного легче, если вы все расскажете, посодействуете". Я говорю: "А мне и так в тюрьме неплохо".

На следующий день у меня провели обыск в камере, нашли четыре письма, которые я писал своей жене, в "Гринпис" - неотправленные еще. Изъяли. Я говорю: "Разве я не имею права писать письма?" Мне ответили: "Мы считаем, что это для нелегальной межкамерной связи". "Какая межкамерная связь? Вы посмотрите, кому они адресованы! У вас нет такого арестанта – Анита Литвинов!" В общем, не буду в деталях рассказывать, но я жаловался прокурору и так далее, сделал открытое заявление в прессу, которое продиктовал своему консулу, и вся эта ситуация свелась к тому, что меня вызвали и дали три дня карцера. Конечно, это был просто ответ на отношение к ним с неуважением. Но, конечно, с нами обращались лучше, чем со многими другими. Вот нас увезли сейчас, и говорят, что там баланда стала намного хуже.

Рождество в Следственном комитете

Би-би-си: Как вы провели эти дни в Петербурге? Вы всей командой вместе держались?

Д.Л.: Да, вместе, сначала в одной гостинице, потом в другой.

Би-би-си: Сходили, например, в Эрмитаж?

Д.Л.: Да, но сначала в Музей Арктики и Антарктики. Мы там за углом жили как раз. Жена приезжала, мы с ней сходили в Эрмитаж, денек погуляли по городу. Да нет, конечно, могло быть гораздо хуже, и есть страшнее наказания, чем когда держат в Петербурге на Рождество, и тут все красиво.

Би-би-си: А Рождество, кстати, вы как отмечаете?

Д.Л.: Да вот, видите, празднуем в Следственном комитете. А в пятницу будет 100 дней с момента задержания. Если с нами миграционная служба справится достаточно быстро, то я надеюсь, все до пятницы сможем уехать.

Би-би-си: Билеты домой покупает "Гринпис"?

Д.Л.: Да, мне уже куплен билет на поезд. Нам, правда, сказали особо не рассказывать, как мы будем выбираться. Но мне в Стокгольм гораздо проще ехать поездом и потом на пароме.

"Акция против Газпрома"

Image caption Анна Паула по-прежнему борется за Арктику

В ожидании приезда своего адвоката в фойе Следственного комитета прогуливалась матрос судна, бразильянка Ана Паула. На ней в честь Рождества была красная шапочка с белыми косичками.

Би-би-си: Как справляете Рождество?

А.П.: Вдали от своей семьи, их нет со мной в России. Но я среди друзей, и это хорошо.

Би-би-си: Как вам Петербург?

А.П.: Это красивый город, и Россия – красивая страна. Наша акция ни в коем случае не была против России, она была против "Газпрома", который начал бурить в Арктике. Мы в "Гринпис" досаждаем всем нефтяным компаниям в мире, так что не принимайте это на свой счет. Возможно, реакция в отношении нас была чрезмерной, чтобы защитить интересы всех нефтяных компаний, но это неверный шаг. Потому что сегодня есть все необходимые технологии, чтобы питать мир энергией из возобновляемых источников. Нам больше не нужна нефть. До тех пор, пока в Арктике и в Антарктике не будет создан заповедник, мы, "Гринпис", не остановимся.

Би-би-си: Вам было страшно в России в связи со всем произошедшим?

А.П.: Да, было много взлетов и падений. Это были два самых трудных месяца в моей жизни. Если бы я сидела дома на диване и смотрела телевизор, ничего этого бы не случилось, но и я бы не смогла ничего изменить. Чтобы изменить мир, мы должны рисковать. Так что я пошла на риски.

Би-би-си: Как вы считаете, вам дадут в будущем российскую визу?

А.П.: Не знаю. Я думаю, что да. Ведь я не преступник, я не буду депортирована, я гость здесь, даже несмотря на то, что была привезена сюда силой. Возможно, в будущем я смогу сюда приехать, когда сама захочу.

Би-би-си: А вы захотите?

А.П.: Как турист – возможно. Здесь красиво. Кроме того, у "Гринпис" есть офисы в Москве и Петербурге, и у меня здесь много друзей.

Новости по теме