Илья Фарбер: надо помогать тем, кто еще на свободе

  • 10 января 2014
Илья Фарбер
Image caption У тюремных ворот Илью Фарбера встретил старший сын Петр, который все эти годы боролся за честное имя отца

Бывший учитель и директор сельского клуба Илья Фарбер, освободившийся из колонии, где отбывал срок по спорному обвинению в получении взятки, заявил, что намерен заняться правозащитной деятельностью.

В интервью ведущему Русской службы Би-би-си Севе Новогородцеву он объяснил свои мотивы.

Илья Фарбер: Много людей мне звонят, поздравляют. Это невероятно приятно, я не ожидал, что у моей известности такой масштаб. Первые впечатления - мне до сих пор не верится, что я нахожусь не в тюрьме, кажется, что это сон, галлюцинация.

Би-би-си: В какой форме вам было объявлено об освобождении, как к вам отнеслись?

Media playback is unsupported on your device

И.Ф.: Я не был в лагере и колонии, все эти два года я провел в следственном изоляторе. Там гораздо более строгие условия, чем в тюрьме, где сидят уже осужденные. Это [объявление об освобождении] было, конечно, волнительно, но ничем не примечательно.

Би-би-си: В свой Дом культуры вас обратно возьмут? Где вы будете жить?

И.Ф.: Кто меня возьмет... Администрация? Тогда придется уволить нынешнего директора. Во-вторых, я не хочу возвращаться туда на эту должность. Я и не хотел долго быть директором этого клуба. Никто не хотел быть директором клуба, пока там шел ремонт. Я просто хотел помочь людям, стать на время директором, а потом уйти. У меня не было возможности столько времени уделять этой деревне.

Би-би-си: Илья, суд вам вынес какой-то чудовищный штраф. Условно-досрочное освобождение освобождает вас от его уплаты?

И.Ф.: Нет, конечно. Условно-досрочное освобождение не перечеркивает приговор, мало того - три административных правонарушения, или даже одно, которое суд сочтет... да что там нарушение - предположим, я не явлюсь в какой-то день в полицию отметиться, - и меня обратно водворят за решетку. Штраф остается. Он настолько большой, потому что закон подразумевает многократное умножение суммы взятки. Но я, конечно же, не буду выплачивать штраф по незаконному приговору, я буду обжаловать этот приговор.

Би-би-си: Как вы себе представляете ближайшую жизнь? Вот сейчас встретитесь с детьми, пройдет несколько дней и надо будет что-то делать.

И.Ф.: У меня в тюрьме жизнь была очень насыщенная и активная, сейчас будет еще насыщеннее и активнее. Это как переход на другой уровень в игре.

Би-би-си: В процессе над вами была антисемитская составляющая, обвинитель прямым текстом сказал, мол, разве может человек с такой фамилией бесплатно помогать. Вдали от Москвы антисемитизм ощущается сильнее?

И.Ф.: Да, прокурор Верещагин на первом процессе 26 июля 2012 года сказал: "Может ли человек с фамилией Фарбер бескорыстно помогать деревне?". Была антисемитская составляющая, можно ее считать составляющей глупости, невежества этого прокурора. Но я бы не стал обобщать мнение одного дурака и мнение людей, живущих далеко от Москвы. По всей стране живут замечательные люди.

Би-би-си: Находясь в СИЗО, вы со многими заключенными общались, или все это было ограничено стенами вашей камеры?

И.Ф.: У меня были этапы в Осташковский изолятор временного содержания, в Торжокскую областную больницу ФСИН, на так называемые "сборки" - помещения, куда прибывают и откуда убывают заключенные. Приходилось пересекаться со многими, я подсчитывал, у меня получилось примерно человек 300-400.

Би-би-си: Какой правозащитной деятельности эти люди ждут, и в чем они нуждаются?

И.Ф.: Многие не ждут, но я понимаю, что им надо помогать, и надо помогать обществу, помогать тем людям, которые думают, что они находятся на свободе. Помогать им воспринимать заключенных по-другому. Огромное спасибо, что вы уделяете этому время, это очень важно. И для заключенных, и для родственников, и других, которые еще не стали заключенными, но станут ими, если все так продолжится в нашей стране.

Новости по теме