"Ополченцы" и "террористы": война слов продолжается

  • 14 июля 2014
Штаб сепаратистской группировки Игоря Безлера в Горловке Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption Игоря Безлера по прозвищу "Бес" украинские СМИ называют "командиром<br>горловских террористов", агентство РИА Новости - "руководителем отряда<br> ополчения", а сайт российского публициста Николая Старикова - "героем<br>Новороссии" (на фото - штаб группировки Безлера в Горловке)

По мере того, как вооруженный конфликт на востоке Украины вошел в затяжную фазу, словесная война пережила определенное упорядочение. В Москве, Киеве и Донецке сложился устоявшийся набор выражений, которыми стороны характеризуют ситуацию и аттестуют друг друга.

Все явно проявляют свои симпатии и антипатии. Разница в степени дипломатичности.

Лидеры сепаратистов в заявлениях и информационных сообщениях именуют своих сторонников "вооруженными силами Донецкой и Луганской народных республик", а оппонентов - "бандеровцами" и "хунтой".

Для российских официальных лиц и СМИ термин "вооруженные силы" неприемлем. Его использование фактически означало бы формальное признание вышеупомянутых "республик", к чему Москва не готова.

Кто они?

Неизвестно, получили ли российские СМИ какие-то указания, или руководствовались принципом: в спорном случае делай, как другие, но последнее время массово и почти официально утвердилось обозначение "ополченцы".

Авторитетный толковый словарь Ушакова дает следующее толкование: "Ополченец - военнослужащий ополчения или военнообязанный, зачисленный в ополчение; ополчение - резерв вооруженных сил, который созывается только на время войны, имеет вспомогательное значение и составляется из лиц, отбывших срок службы или по каким-либо причинам освобожденных от службы в постоянных войсках, но физически годных к военному делу".

В словаре Ожегова: "Ополченец - человек, вступивший в ополчение; ополчение - военное формирование, создаваемое в помощь действующей армии, преимущ. на добровольных началах".

Из определений однозначно следует, что ополчение может быть создано только законной властью. Хотя английский эквивалент слова "ополчение" - "militia"- в наши дни чаще всего применяется к незаконным вооруженным формированиям в несостоявшихся государствах.

Таким образом, российская сторона, осознанно или стихийно, нашла самое подходящее, с ее точки зрения, слово. Прозрачно намекнуть на признание "ополченцев" в качестве равной воюющей стороны, одновременно уходя от придирчивых вопросов по поводу формально-правовой стороны дела.

К тому же слова существуют в историческом контексте. "Ополчение" в российском массовом сознании ассоциируется, прежде всего, с народным ополчением времен Великой Отечественной войны и вызывает положительные эмоции. Сразу вспоминается знаменитое: "Наше дело правое!".

Нелестное слово

В Киеве противника именуют, в основном, "террористами", в том числе, на официальном уровне.

Здесь ситуация тоже неоднозначная.

Террористы действуют в подполье, шантажируют власть убийствами, взрывами и похищением людей, не делая разницы между вооруженными и безоружными, представителями государства и аполитичными обывателями. Их отличительная черта - абсолютная неразборчивость в средствах и принцип коллективной ответственности. Те, кто, не скрываясь, воюет с армией и полицией, называются по-другому: повстанцами, мятежниками, боевиками.

Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption По отношению к украинским силовикам самым общеупотребительным<br>в России сделалось слово "каратели"

Не случайно Би-би-си избегает слова "террористы", даже в отношении тех, кто данного определения, в принципе, заслуживает: кому террористы, а кому борцы за свободу.

В стремлении припечатать врагов пообиднее и обозвать как нельзя хуже официальный Киев не одинок.

В России широко практикуется восходящий к периоду Гражданской войны обычай называть всех вооруженных противников власти "бандитами".

В середине 1990-х годов среди милицейских офицеров, временно командированных в Дагестан из центральной России, было в ходу любительское стихотворение: "Здесь добро и честь забыты, а народ ко лжи привык. Называют здесь бандита модным словом "боевик". Автор прекрасно чувствовал словесные нюансы и желал выражаться именно так.

Украина апеллирует, прежде всего, к западным политикам и публике, и предпочитает слово "террористы", зная, что для мирового сообщества это абсолютный негатив.

По мнению объективных наблюдателей, самым терминологически и политически точным в данной ситуации было бы слово "повстанцы", но употреблять его не хотят ни Москва, ни Киев, ни они сами.

Разный тон

По отношению к украинским силовикам самым общеупотребительным в России сделалось слово "каратели". Редко какая интернет-публикация обходится без него, в том числе на государственных сайтах vesti.ru и РИА Новости.

Во время Гражданской войны и сразу после нее советская власть вполне официально именовала карательными воинские части, выделенные для подавления крестьянских выступлений, видимо, не находя в этом слове ничего предосудительного.

Но в современной России оно, так же, как "ополченцы", воспринимается в контексте Великой Отечественной войны, ассоциируется с эсэсовцами и их местными пособниками, и, безусловно, является сильным оскорблением.

Примечательно, однако, что государство последнее время смягчило риторику.

Еще недавно Владимир Путин именовал руководство соседей "хунтой", а Дмитрий Медведев - "теми, кто называет себя властями".

С середины июня Петр Порошенко стал для Москвы президентом без кавычек. В заявлении МИД РФ по поводу инцидента 13 июля с залетевшим на российскую территорию снарядом неизвестной принадлежности говорится об "украинской стороне".

Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption После инцидента возле посольства Андрею Дещице было бы затруднительно вести переговоры с российскими партнерами

Аналогичная ситуация наблюдается по другую сторону границы. О "российских агрессорах" говорят и пишут комментаторы и общественные деятели. Официальные лица не скрывают своего отношения к отъему Крыма и поддержке Кремлем донецкого и луганского сепаратизма, но предпочитают нейтральные слова: "Россия", "российское руководство", "Москва".

Переломными моментами, очевидно, стали президентские выборы на Украине и отзыв ранее данного президенту РФ Советом Федерации разрешения на использование вооруженных сил на украинской территории.

При всей взаимной антипатии, политики двух стран, вероятно, осознали неизбежность дальнейшего сосуществования.

Самые резкие выпады в словесной войне, выделяющиеся из общей тональности, позволили себе бывший министр иностранных дел Украины Андрей Дещица и советник Владимира Путина Сергей Глазьев.

Глазьев в интервью Би-би-си в конце июня назвал Порошенко "нацистом".

Дещица, подойдя 14 июня к участникам акции возле российского посольства в Киеве, заявил, что полностью разделяет их отношение к Путину, и употребил в отношении российского президента неприличное слово, модернизировав популярную на Украине футбольную речевку.

Дещице его президент указал на профнепригодность. Поступок Глазьева остался без последствий.

Новости по теме