Новые правила игры на нефтяном рынке?

  • 28 ноября 2014
  • kомментарии
Нефтяная вышка Правообладатель иллюстрации AP
Image caption По мнению некоторых экспертов, организации, подобные ОПЕК, в современном мире не нужны

Цена на нефть снова резко упала после решения ОПЕК не сокращать объемы добычи, несмотря на протесты Ирана, Венесуэлы и России.

Баррель нефти "Брент" стоит 72 доллара - меньше, чем в 2010 году.

Глава "Роснефти" Игорь Сечин попытался успокоить российский рынок, заявив, что нефтяники "могут работать при различных ценовых условиях и будут реагировать на рыночный спрос".

Между тем нынешняя ситуация, по мнению ряда экспертов, демонстрирует, что организации, подобные ОПЕК, в современном мире не нужны, и ценообразование в нефтяной отрасли будет теперь работать по другим принципам.

Так ли это?

Ведущий передачи "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует на эту тему со старшим научным сотрудником ИМЭМО РАН Михаилом Субботиным

М.С.:ОПЕК собирается в следующий раз в январе. Речь пойдет о том, чтобы пересмотреть или вернуться к вопросу об изменении объемов добычи. Зависимость российского бюджета от нефти меняется скорее. С каждым долларом, на которые дешевеет нефть марки "Брент", да и другие, ситуация выглядит все печальнее. Начнем с решения ОПЕК. Оно Вас удивило?

М.Суб.: Я смотрю в основном ретроспективно, исторически на какие-то похожие эпизоды в мировой истории нефти. На такие конкретные вещи трудно реагировать, не имея инсайдерской информации. Все предсказывали, что принятые решения не будут судьбоносными для нефтяного рынка, и цены не начнут немедленно расти. Но хотелось бы фиксации цен, и интересно, когда это произойдет.

М.С.: На этот счет есть самые разные оценки. Мы слышали цитаты, где эксперты говорили, что в следующем году цена опять будет 100, а то и 110. Не очень понятно, откуда такая уверенность. Как по-вашему, тренд снижения долгосрочный, или это волатильность на рынке, которая вышла за рамки?

М.Суб.: Я думаю, что это тренд. Прогнозисты исходят из сложившихся факторов. Новые факторы надо учитывать, пересматривать имеющуюся модель, и тогда вся конструкция меняется. Еще год назад Лукойл выпустил прогноз на 25 лет и вице-президент этой компании объяснял, почему цена на нефть не упадет ниже 100 долларов, а в последнее время все говорили, что она не может упасть ниже 80 долларов, потому что нефтедобывающие страны сверстали свой бюджет, исходя из этой цены. А то у них будут проблемы. Я проблем не вижу – это малоприятная для них история, происходит секвестирование, пересматриваются статьи бюджета, вносятся поправки, люди стараются жить по средствам. Можно немного влезть в долги, может быть дефицит бюджета – в экономике много инструментов. Тренд пришел не сегодня. Возьмем историю: в 73-80 годы резко подскочила цена, потом с 1980 по начало 2000х она была на медленно снижающемся уровне, не достигая показателя 1980го года. В 1981 и 1986 году были резкие падения, и в 1998. Было несколько эпизодов, но тренд на снижение был длинный. Это происходит потому, что в момент повышения цен возникает много желающих при таких ценах добывать углеводороды и производить топливо из нетрадиционных источников. При более низких ценах эти проекты не окупались. С другой стороны, высокие цены бьют по потреблению. Закрываются предприятия, начинается экономия. Начинается балансировка спроса и предложения. Рынок намного быстрее реагирует на дефицит, цена резко уходит вверх, а потом долго и медленно привыкает к снижению цен.

М.С.:Лет 7 назад компания BP выпустила большой доклад с прогнозом до 50-го года, который нефтяных аналитиков поверг в шок, и несколько недель обсуждалось только это. Они утверждали, что мир вышел на так называемое "плато", с которого роста уже нет. Имелись в виду объемы добычи, а не цены. Они будут оставаться на одном уровне в течение ряда лет, а потом, в связи с исчерпанием запасов, начнет сходить на нет. Термин "сланцевая революция" был тогда неизвестен. Так что долгосрочно цены на нефть прогнозировать сложно. BP – серьезные люди, которые нефть добывают уже давно. Такие прогнозы можно выстраивать, но они не обладают нужной точностью. Резкое изменение цен на нефть всегда приходит неожиданно, и к нему не очень готовы. Вряд ли бы затевались крымские и украинские авантюры, если бы в Кремле могли с уверенностью предположить, что к концу года нефть подешевеет вдвое.

М.Суб.: Многое, из того, что Вы сказали, справедливо. Бывают исторические совпадения. Например, перед дефолтом в Госдуме пробивали закон об ограничении иностранных инвестиций. Закон о стратегических отраслях. Пришел дефолт, и все поняли, что нужны иностранные инвестиции с их технологиями, и идея этого закона отпала. Через 10 лет закон о стратегических отраслях, который больше половины российской экономики "защитил" от иностранного инвестора президент Путин подписал накануне начала падения цен. 3 года назад я участвовал в обсуждении проекта фирмы Shell с красивым названием "горы и море". И я им сказал, что через какой-то период времени, хотя я не могу назвать дату и время, обязательно начнется тренд на снижение. Кризисы вообще наступают неожиданно. Они всегда наступают, когда экономика находится на пике. Это происходит и с циклическими кризисами, и с энергетическими волнами.

М.С.:Вы упомянули незначительное влияние ОПЕК на сегодняшний рынок. Об этом же говорили и его участники. И его председатель, и кувейтский министр нефтяной промышленности, который сказал, что ОПЕК добывает 30% от всего мирового производства, и невозможно принять решение о сокращении производства, потому что эту нишу на рынке немедленно займут другие. Но он ни на кого не указал. Следует вспомнить, что страны залива – члены ОПЕК - находятся в противостоянии с Ираном, который не является членом этой организации. Кроме этого есть еще Венесуэла и Россия. Но, если такая ниша образуется, резко ее заполнить Россия не в состоянии. Поэтому разговоры об избыточном влиянии России на нефтяной рынок не имеют под собой почвы?

М.Суб.: ОПЕК – очень эффективный регулятор, который сглаживает колебания цен. Когда цены на рынке скачут, это очень вредно. Это плохо для экономики, инвесторам трудно прогнозировать, плохо для производителей энергоресурсов. Поэтому он выполняет полезную функцию, когда действует рынок продавца. Когда ситуация меняется, начинается борьба за то, кто на этом рынке сумеет занять выгодное положение. Были случаи, когда Саудовская Аравия, у которой очень гибкие возможности по маневру, ограничивала собственную добычу, иногда достаточно резко, тем самым балансируя рынок. Но она сильно от этого теряла в доходах, свою долю рынка, а выгоду получали другие. Это вечное противостояние Ирана, Венесуэлы, и Саудовской Аравии и других стран, производящих нефть с низкими издержками. У них маленькое население и они могут маневрировать, а есть страны, у которых большое население, которые стремятся поднять цены, чтобы обеспечить себе процветание. И эти страны заинтересованы в разных вещах.

М.С.: У России, где месторождения находятся на севере, в том числе за полярным кругом, из-за климата, из-за отсутствия нужных технологий, которых тем более не предвидится в связи с санкциями, нет возможности перекрыть кран и ждать лучших времен, пока нефть подорожает.

М.Суб.: Есть проекты, которые уже запущены, и они приносят хоть какую-то прибыль. Основные затраты на них уже сделаны. Но есть проекты, которые при снижении цен надо закрывать. Прогнозируется, что в течение ближайших трех лет в России начнется снижение добычи. И предложение, сделанное ОПЕК сократить добычу, в обмен на обещание тоже сократить, есть констатация факта, что это произойдет само собой. Это также бьет по новым проектам, потому что при таких ценах они не могут быть реализованы, изначально нерентабельны. Так ставится под вопрос стратегические направления развития энергетической отрасли, которые были заявлены: движение в Арктику, движение на восток, проблема Южного потока опять возникает, потому что тяжело продавать ресурс туда, где этого ресурса много. И еще один экономический эффект, о котором мало говорят, потому что все время смотрят экспортные потоки. Но когда США, крупнейший потребитель энергии, наполняются внутри себя энергоресурсами, они отказываются от закупок на внешних рынках. С одной стороны, они постепенно становятся важными экспортерами, а, с другой стороны, избавляются от зависимости от импорта. Но они понимают, что важно обеспечить нормальное развитие производства, экономики. Хочу напомнить, что "сланцевую революцию" обеспечили тысячи мелких компаний, которые оказались более гибкими, чем крупные.

М.С.: Получается, что российские неприятности только начинаются. Невозможно предположить, что падение потребления будет вечным. В какой-то момент даже ниша появится для российской нефти и газа на рынке. Но будет нечего продавать, потому что сейчас никто не вкладывает деньги в новые технологии и новые месторождения, по причине отсутствия денег. Получается замкнутый круг, вернее, спираль, направленная круто вниз.

М.Суб.: Это слишком мрачная картина. Но само по себе снижение цен на энергоресурсы стимулирует промышленное производство. А его рост потянет за собой дополнительные спрос на энергоресурсы, стабилизацию или подъем цен. Проблема будет в другом. Этот рынок вступает в пору застоя, когда даже при стабилизации цен они будут колебаться на одном уровне, а в относительных ценах, по отношению к ценам на промышленные товары, они будут снижаться. Это длинное пологое снижение в абсолютных ценах будет держаться на одном уровне, а в реальных ценах начнет снижаться. Это может затянуться надолго. Насчет крупных проектов в России – это действительно очень серьезный вызов - с одной стороны, сколько есть внутренних ресурсов, насколько удастся привлечь партнеров. Беда не приходит одна – эта история началась как раз в тот момент, когда из-за санкций ушли наиболее технологически продвинутые партнеры: и норвежцы, и французы, и американцы, и англичане. Предстоит выбираться из очень тяжелой ситуации. Сами загнали себя в серьезную проблему, сами неделикатно обращались с иностранными инвесторами.

М.С.:Один из экспертов высказался в том духе, что ОПЕК своими решениями, разговорами, что мировой рынок должен стабилизироваться, что они отказываются влиять на нефтяные цены, свидетельствует о том, что картель уже больше не нужен. И каждый крупный нефтепроизводитель теперь сам за себя. Наступает новая эра в ценообразовании нефтяном мире. Это похоже на истину?

М.Суб.: Я никогда не считал, что ОПЕК определяет цены. Тот, кто вешает ценник, далеко не всегда определяет цены. Политические идеи о ценообразовании на нефтяном рынке могут выступать как провокация, как повод к изменению цен. В 1971 году ОПЕК пытался ввести эмбарго, и у него не получилось. В 1972 году появилась книга "Энергетический кризис", в которой предсказывалось, что кризис наступит в 1975 году, что возник дисбаланс в спросе и предложении. В октябре 1973 года грянула арабо-израильская война. Она этот кризис приблизила, он наступил раньше. Политические события могут повлиять на размах кризиса, время его наступления. Но сам он зависит от фундаментальных факторов в спросе и предложении. От того, насколько цена простимулировала экономию, рост запасов, каковы темпы экономического роста, при больших темпах больше требуется энергии и так далее. Эти факторы являются ключевыми. ОПЕК сохранится, он будет выполнять определенную существенную роль на рынке. Просто возможности по манипулированию этим рынком чрезвычайно ограничены. Это экономическая, а не политическая проблема.

М.С.:Но добываемые им 30% нефти – величина значительная. Если картель распадется на отдельные страны, производители нефти, которые начнут сводить между собой счеты, и вообще на "рынке покупателя" несплоченность продавцов, которых, помимо экономических, разделяют еще и политические соображения – все это угрожает нефтяным ценам. А слишком сильное падение нефтяных цен, которое не является следствием нормальных экономических циклов, а форсировано обстоятельствами, вряд ли очень хорошо, как и все революционные изменения.

М.Суб.: Я согласен, но рынок уже переживал нечто подобное в 80е годы, после скачка цен, после двух шоков 73-75 и 79-80 годов. После этого он достаточно тяжело и долго приспосабливался, в ОПЕК была внутренняя конкуренция, желание занять на этом рынке свое место, но организация сохранилась, она выполняла определенные функции на этом рынке. Я думаю, и сейчас они приглядываются, насколько экономика может опуститься при этих ценах. Они точно так же проверяли и при росте цен. Потому что при цене 145 долларов могли начать закрываться предприятия и потребитель был бы потерян. Так что в этих условиях осуществляются проверки рынком.

М.С.:Еще одна тема, которую мы не успеем обсудить, это доверие к ОПЕК, не является ли оно завышенным. Кроме того тема роста или замедления роста экономик крупнейших, наиболее быстро растущих потребителей энергоресурсов, в частности, Китая. Одна Россия, да и ни одна другая страна в одиночку не сможет поспособствовать Китаю в ускорении экономического развития. Но какова, по-вашему, роль этих нарождающихся тигров?

М.Суб.: Рост спроса, который мы недавно наблюдали, был связан с Китаем и Индией, в первую очередь, с Китаем. Сейчас темпы замедлились, но они все равно очень высоки. Снижение цен Китаю выгодно, это держава, которая производит, а не экспортирует энергию. Но там возникает много экологических проблем, проблем замещения, и с атомной, и с угольной энергетикой, и так далее.

Media playback is unsupported on your device

Новости по теме