Алексашенко: оправдан ли пессимизм по поводу рубля?

  • 16 декабря 2014
  • kомментарии
У обменника Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption С начала года рубль потерял около половины своей стоимости

"Черный понедельник" на российских рынках плавно перерос в не менее мрачный вторник. Банк России обещает новые меры вслед за повышением ключевой ставки до 17%, которое валютный рынок проигнорировал.

С начала года рубль потерял около половины своей стоимости по отношению к доллару. Нефть, вместе с газом обеспечивающая две трети российских экспортных поступлений, тоже продолжает дешеветь.

В стане экономистов все громче звучат слова "гиперинфляция" и "кризис", наиболее пессимистично настроенные не стесняются даже слова "коллапс".

Ведущий передачи "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует на эту тему с экономистом, политологом, бывшим зампредом Центробанка Сергеем Алексашенко.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

М.С. Бывший министр финансов России, Алексей Кудрин, комментируя происходящее последнее время, написал, что рынок негативно разогрела непрозрачная сделка по кредиту "Роснефти" на 625 млрд рублей, крайне не вовремя. Российский интернет назначил г. Кудрина следующим премьер-министром страны. Это огромная сумма, но сложно предположить, что одна компания, пусть даже Роснефть, в состоянии своими действиями обвалить рынок.

С.А. Роснефть здесь ни при чем. Игорь Сечин, который говорит, что Роснефть в этом не участвовала, может быть, говорит правду, ему можно поверить. Со сделкой с облигациями Роснефти пока еще не все до конца понятно. Есть другие аспекты денежной политики Центрального банка, в которых больше ясности и о которых можно говорить. На прошлой неделе ЦБ вбросил в экономику полтора триллиона рублей, дав банкам дополнительных кредитов. Эти рубли, безусловно, пришли на валютный рынок. Нужно быть очень глупым банкиром, чтобы брать у ЦБ под 10% и не вкладывать в валюту, которая дорожает на 5-10% в день.

М.С. Один из аналитиков в J.P.Morgan сегодня пишет, что он рекомендует ЦБ продолжать идти по радикальному пути и провести интервенцию в размере 100 млрд долларов. За нынешний год интервенции составили меньшую сумму, порядка 80 млрд. Это в дополнение к уже принятым жестким мерам в ночь на понедельник, которые рынок не убедили. Сейчас много пишут про ЦБ, как оправдывая его действия, так и резко критикуя. За кем правда?

С.А. Правда точно не за ЦБ, который посчитал, что сделал все правильно, чтобы успокоить рынок. Алексей Кудрин сказал, что действия ЦБ были правильными, но я так не считаю. Но я и не думаю, что правда на стороне аналитика J.P.Morgan, потому что для ЦБ потратить 100 млрд долларов - это потратить половину ликвидных валютных резервов, которые у него имеются. Говоря о ситуации, нужно понимать, что есть конъюнктурная составляющая, краткосрочная, которая влияет на панические настроения, а есть долгосрочные факторы, которые ЦБ изменить точно не под силу. Он не может ускорить российскую экономику, которая опустилась до нуля. Он не может повысить цены на нефть, которые упали и съели 30% российского экспорта. Он не может отменить западные санкции и сделать возможным рефинансирование внешних долгов российских банков и компаний. Есть три фактора в экономике, которые называются "фундаментальные факторы". И с этим российской экономике надо научиться жить. Должен получиться какой-то новый курс рубля к доллару, я не знаю, какой, этого никто пока не знает. Это вопрос, который предстоит выяснить. Но есть конъюнктурные вещи - действия ЦБ, процентная ставка, предоставление рублей банковской системе. Это те слова, которые произносит председатель ЦБ или его заместители. На рынок влияют не только дела и не столько дела, сколько слова. Если зампред говорит: "мы надеемся, что участники рынка выживут", это звучит панически.

М.С. Об этом тоже уже много пишут – авторитет ЦБ и его главы - очень мощный ресурс, который на рынке иногда действует лучше, чем любая интервенция. И, кажется, что курсовые разницы не отражают истинного положения вещей, что они завышены. И остановить этот процесс, как-то зафиксировать курс ЦБ, наверное, по силам?

С.А. Не думаю. России как государству, чтобы выровнять ситуацию с платежным балансом, нужно сократить импорт товаров и услуг примерно больше, чем в 2 раза - на 55%. Это фантастическое сокращение импорта. Есть два способа достигнуть этого. Первое – ввести, как в Венесуэле, административное распределение валюты. В результате возникает черный рынок и прочее. Либо власть говорит - мы вмешиваться не будем, рынок сам должен найти равновесие. Я не знаю, каким должен быть курс рубля, чтобы сократить импорт экономическими методами вдвое. Импортеры и покупатели импортных товаров - не обязательно пармезан, а литовский, белорусский сыр, казахские товары - должны понять, что импортные товары стоят очень дорого. Должны прекратить покупать импортные машины, обувь, перестать ездить за границу, импортные медикаменты должны стать безумно дорогими, чтобы их перестали покупать. Мы не понимаем, кто будет сокращать импорт в таких объемах, поэтому мы не знаем, какой будет курс.

М.С. После вчерашнего решения ЦБ было много сказано, что это было политическое решение, которое выбрал президент. Он предпочел не связываться с решениями глазьевского толка - отнять у всех валюту, запретить хождение доллара, закрыть границу. Он предпочел более экономически выверенные механизмы. Здесь действительно замешана политика, или происходящее сейчас на рынке - признак бессилия?

С.А. Решение ЦБ - в любом случае политическое. До настоящего времени Владимир Путин не готов взять на себя ответственность принимать решения за ЦБ. Он эту ответственность делегировал Эльвире Набиуллиной и ее команде, полагается на мнение экономического блока правительства. У меня нет информации, что Путин выбирает между предложениями Глазьева и предложениями Набиуллиной. Был момент, когда он хотел назначить Сергея Глазьева председателем ЦБ, но потом передумал. Готов поверить, что идут какие-то дискуссии по поводу административных мер, но поскольку люди там достаточно грамотные, и у них есть большой опыт, мне кажется, что они понимают, что административные ограничения работать не будут, а будут ухудшать экономическую ситуацию.

М.С. Если административные ограничения не помогут, то что поможет? Достаточно ли ресурсов, знаний и доверия у ЦБ, чтобы эту ситуацию хотя бы зафиксировать?

С.А. Мне кажется, что сегодня главная проблема с Центральным банком - отсутствие к нему доверия. Они должны научиться внятно формулировать свою позицию и доходчиво ее объяснять, добиваясь понимания со стороны бизнес-сообщества и населения.

М.С. Сейчас, когда рынки так лихорадит, не самое лучшее время завоевывать доверие.

С.А. Сейчас все зависит от доверия. Если доверие к ЦБ не будет восстановлено, рынок не успокоится.

М.С. А каким образом восстановить доверие к ЦБ?

С.А. Нет одного рецепта. Мы говорим про конкретного человека, который должен объяснить стране, что он понимает, что происходит. Понимает, какие перед ним стоят задачи. В состоянии объяснить эти задачи людям - чего он хочет добиться. И в состоянии объяснить, почему те шаги, которые он предпринимает, приведут к тем целям, которые он перед собой ставит. Например, почему он считает нужным, что на прошлой неделе надо было дать полтора триллиона рублей банкам, хотя процентные ставки на межбанковском рынке не растут, и никакого дефицита ликвидности на нем не существует. Объяснить, что за ситуация произошла с облигациями Транснефти, кто ее придумал, какие там решения, кто принимал, куда делись эти облигации. Кому на прошлой неделе были даны пять млрд долларов на один год под 1% годовых? Человек должен уметь объяснять свои действия, объяснять, как эти действия приводят к тем целям, которые он перед собой ставит. Когда Эльвира Набиуллина научится это делать, может, к ней и доверие возрастет.

М.С. Ну, сейчас, наверное, не время…

С.А. Время именно сейчас, потому что кризис - сейчас, паника - сейчас. Если вы считаете, что паника исчезнет сама по себе, что Эльвира Набиуллина вместе с правлением банка может съездить отдохнуть, позагорать на солнышке, то вы ошибаетесь. Доверие нужно именно в кризисной ситуации, в спокойной ситуации про нее все забудут.

М.С. Но задача эта сейчас сверхсложная. Если посмотреть на цифры, которые сам ЦБ предлагает в качестве оценочных, от 100 до 130 млрд долларов в этом году они оценивают отток капитала. Вот и доверие.

С.А. Отток капитала в этом году - это история. Это уже никого не волнует в нынешней ситуации. Случилось то, что случилось. Это - вчера. А доверие - это относительно завтра. Я не говорю, что это легко. Это безумно сложная задача, но это важнейшая часть работы любого центрального банкира.

Media playback is unsupported on your device

Новости по теме