Отдай триллион: кредитная история с печальным концом

  • 17 июля 2015
Объявления о кредитах Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption С начала двухтысячных, с перерывом на кризис 2008-2010, Россия жила с дешевыми заемными деньгами. Все поменял кризис и санкции

"Как начинается месяц, меня трясет и выворачивает, - рассказывает Елена. – Деньги лежат на столе, и я раскладываю их по кучкам: нужно заплатить в этот банк, в другой банк… И надо заплатить еще в один, но придется потерпеть их звонки, потому что им заплатить уже нечем. Я открыла холодильник, а там – пусто, и вместо того, чтобы отдавать три тысячи банку, я пошла и купила продукты".

Она не называет свою фамилию, боится, что банки будут ее преследовать. Общий долг семьи давно перевалил за миллион. Елена должна "Тинькову" и "Еврокредиту", ее муж – "Раффайзену" и "Московскому кредитному".

Каждый месяц, отдав все, что можно, этой четверке, Елена, ее муж, дочь и кот живут в Москве на 10 тысяч, погрузившись в бедность намного ниже прожиточного минимума. Кажется, ситуация хуже некуда, но последний год попеременно то Елена, то ее муж теряют работу.

Счет таким беднякам в России идет уже на миллионы. Теперь, когда у банков закончились дешевые деньги, и перекредитоваться стало непросто, расплата по кредитам загоняет их в тупик, выхода из которого очень часто не видно.

Займы, один или несколько, примерно у сорока миллионов человек. По данным Объединенного кредитного бюро (ОКБ), к концу второго квартала этого года 12,5 миллионов заемщиков оказались не в состоянии продолжать выплаты банкам. 8 миллионов кредитов не оплачиваются уже больше трех месяцев, что переводит такие займы в категорию дефолтных. По состоянию на 1 июня эта армия должников не отдала банкам 871 миллиард рублей. В середине июля Центробанк оценил объем плохих долгов уже в триллион рублей.

Печальная кредитная история Елены и ее мужа началась 10 лет назад, когда потребовались деньги на лечение дочери. "Влезли в долг на 500 тысяч – анализы, лечение, лекарства, - рассказывает Елена. – Когда говорят, что нужны какие-то сложные анализы за 20 тысяч, берешь 20, 30, 50, хватаешь и думаешь, что сейчас отдашь, еще немножко, и ребенок выровняется. Мы брали небольшими порциями, и все это в итоге нахлобучилось с большими процентами". Дочку так толком и не вылечили.

Чтобы оплатить все эти займы разом, Елена взяла крупный кредит, говорит, что обслуживать долг стало легче. Но снова осложнения у ребенка – снова долги. А пару лет назад "Тиньков" и "Еврокредит" сами предложили кредитные карточки - на 120 и 100 тысяч. "Здесь мы сами, конечно, лоханулись, - признается собеседница. – Мы не четко понимали условия долга. Нам сказали "минимальный платеж" - пять тысяч. А это получается, что вы гасите проценты, но не гасите долг".

В итоге, через год после ежемесячных выплат по пять тысяч, Елена ни на рубль не продвинулась к погашению долга по кредиткам. Новый крупный кредит ей уже никто не дает.

Заветная реструктуризация

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Взять кредит - очень просто, разобраться с его условиями для многих - куда сложней

Финансовый обмудсмен Павел Медведев не скрывает - пользы от его усилий все меньше. Омбудсмен это посредник между банками и должниками, оказавшимися в трудной ситуации. Трудных ситуаций все больше, успешных переговоров – все меньше. "В первый год работы я помог 51% заявителей, во второй год – 49%, в третий – 33%, потом – 19-ти, а сейчас дело идет к 16%. Эффективность падает катастрофически", - сокрушается Медведев.

Должники идут к Медведеву, выучив слово "реструктуризация". Они надеются изменить график погашения кредитов, чуть ослабить денежную удавку на шее. Омбудсмену хотелось бы, чтобы они шли раньше, когда проблемы еще только маячат на горизонте. Помочь с реструктуризацией ему все трудней. У современных должников – по два, по три, по пять разных кредитов.

Медведев - профессор экономики, бывший депутат, эксперт, советник президента, знает многих российских финансистов лично. Он уговаривает их дать послабление должникам. Банкиры слушают с сочувствием, но почти всегда отказывают. "Я уже и не пытаюсь справляться, - говорит он. - Я охрип просить, а банкиры охрипли мне отвечать "Я пойду на реструктуризацию, выделю ресурсы должнику, и куда они перетекут – к конкуренту?" – излагает типичный диалог российский финуполномоченный.

"Он объясняет мне: "Пал Алексеич, дорогой, у меня коммерческое предприятие, и от меня собственники требуют прибыль. Вы хотите, чтобы я высвободил ресурсы вашему протеже? И куда же они уйдут?!"

Заветная реструктуризация - один из основных элементов предлагавшейся модификации закона о банкротстве. 1 июля закон планировалось распространить на индивидуальных заемщиков. Закон предполагал, что по решению суда россияне с долгами более 500 тысяч должны были вступать в переговоры с банками о новых условиях выплаты кредитов.

Но за считанные дни до начала июля нововведения отложили до 1 октября. Официальной причиной назвали неготовность судейских к работе с такими тяжбами. Теперь планируется передать дела о банкротах в арбитражные суды, у которых уже есть опыт с должниками-компаниями. Но не исключено, что число вероятных дел (Медведев считает, что банкротов наберется никак не меньше 300 тысяч, другие оценки предполагают, что их будет два с половиной миллиона) будет не под силу и арбитражному судопроизводству, и нынешние беспросветные должники опять не станут цивилизованными реструктурированными банкротами.

Медведев надеется, что дело удастся сдвинуть с мертвой точки и приводит в пример закон о системе страхования вкладов, на который он положил 12 лет жизни. Он уповает на авторитет Центробанка, который будет склонять банки к сотрудничеству с проблемными клиентами. Реструктурированный кредит будет объявлен качественным, а просроченный останется плохим и вынудит банк повысить объем резервирования. Теоретически все выглядит складно, но сейчас, по программе поддержки банковского сектора в кризисных условиях, строгие требования к резервированию приостановлены, опять-таки до осени, и этот стимул к сговорчивости отсутствует.

И пока в формулы, по которым банкиры в некоторых случаях все-таки пересчитывают график выплат, закладывают абсолютно все риски. Результат для многих должников выглядит ужасным. "С "Еврокредитом" мы поговорили, они сделали реструктуризацию и я вообще чуть в обморок не упала, - рассказывает Елена. – Я брала 380 тысяч, а должна буду отдать 600. Платить буду на 3 тысячи в месяц меньше".

"Мы стали более лучше...."

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Для миллионов россиян заемные деньги означали улучшение условий жизни

Константин К., тридцатилетний слесарь из Минеральных Вод, заемщик опытный – кредиты начал брать, как только школу закончил. И до последнего времени долгов не имел – потому что займы были небольшие, а когда было совсем трудно, Константин гасил один кредит другим. И только этой весной нехитрая схема дала сбой.

"Ремонт делали, потом что-то из бытовой техники покупали – холодильник, телевизор", - вспоминает самые первые траты Константин. "А в основном на еду все уходит", - говорит он уже в настоящем времени. Константин и его жена зарабатывают на двоих около 25 тысяч в месяц. У семьи – два кредита и три карточки с общим долгом около 900 тысяч.

Как и все остальные, теперь слесарь из Минвод надеется на какое-то послабление: "Уменьшить сумму и продлить срок – было бы идеально, чтобы не по шесть тысяч гасить, а по две". Однако по тому, как Константин говорит, чувствуется, что надежды на полюбовное согласие с кредиторами у него нет.

Дома и машины, отдых в Турции, айфоны и плазменные телевизоры - все то, что приближало россиян к современному потребительскому идеалу, то самое "мы стали более лучше одеваться" - какая часть всего этого на самом деле была оплачена заемными средствами? Я спрашиваю Константина, давали ли эти деньги давно, в начале двухтысячных, ощущение того, что жизнь действительно стала лучше, сытнее? "Было, да, когда у тебя деньги на руках и ты понимаешь, что можешь себе взять что-то – соглашается он. – Но все равно понимаешь, что их надо будет отдавать".

Но как? Этого Константин с женой не понимали. В какой-то момент платежи по всем кредитам стали превышать зарплату в полтора раза. "Не было денег - мы снимали с кредитных карточек. А когда уже и на карточках все позаканчивалось – тогда уже настал пипец".

Житель Минвод применяет испытанную тактику: сменил номер телефона и ушел в глухую оборону. Хотя жена на звонки пока отвечает.

"Коллекторы звонят по 30-40 раз. Говорим – нечем, нет реально денег, подавайте в суд. За свои долги мы ответим – но перед судом. Обяжет, например, минимальный платеж в 25% от оклада. У жены – ребенок, я тоже алименты плачу".

На самом деле - без сантиментов

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Среди причин, объясняющих задолженность, ухудшение финансового положения выходит на первые позиции

У Ольги Мазуровой, руководительницы одного из крупнейших в стране коллекторских агентств, "Сентинел Кредит Менеджмент" кредитов никогда не было. Взаймы – это бывало, но с банками Ольга не связывалась. "Мама с папой воспитывали, что надо жить по средствам", - говорит она. Особых перемен для своего бизнеса в случае введения закона о банкротстве она не видит, ибо считает, что эта процедура будет по силам ограниченному числу должников, способному на организационные усилия по сбору всех необходимых документов и доказательств.

Из ее кабинета не просматриваются отдельные людские трагедии, зато виден общий долговой пейзаж. В прошлом году средний долг у мужчин был 62,4 тысячи, у женщин - 46,8. Весь год темпы "просрочки" росли, прирост на начало лета составил 20%. Всего, предсказывает Мазурова, скачок невыплат в этом году составит 50-60%.

Причины, по которым мужчины и женщины долги не отдают, меняются: если в 2013-м главным мотивом было "несогласие с суммой долга", то в теперь с минимальным отрывом вырвалось "ухудшение финансового положения". Следующей идет более суровая "потеря источника дохода".

"Забывчивость", на которую ссылались в 2013-м аж 13% респондентов, теперь объясняет только 7% неплатежей. Мазурова делает вывод, что финансовая неграмотность уходит, а реальные денежные трудности растут.

В последние два-три года кредитование пошло в провинцию, так как в крупных центрах кредиты взяли уже все, кто мог. И тут случился Крым, Донбасс, санкции и кризис. "Предприятие объявлено банкротом, сокращенная рабочая неделя, сокращение персонала или оплаты труда, - перечисляет предпосылки Мазурова. – Урал и Сибирь за последние полгода характерны для нас тем, что на градообразующих предприятиях происходят ситуации с уменьшением уровня дохода. Урал и Сибирь, в первую очередь".

Тех, кто попал в эти "ситуации с уменьшением" волнует, конечно, не экономическая география российского долга, а то, почему коллекторы звонят десятки раз на дню и рассылают оскорбительные или угрожающие смс-ки. Примерами откровенно криминальных угроз пестрят специальные сообщества в соцсетях.

Мазурова уверена, что это – не ее подчиненные. Она говорит, что за последние пару месяцев были уволены всего три из 690 сотрудников, занятых личным обходом должников. Впрочем, в то, что коллектор должен быть куртуазным, она не верит. "Если я прямо и конкретно объясняю должнику последствия ухода в негативную кредитную историю – судопроизводства, возможных проблем с работодателем, расходов на исполнительскую работу приставов, описи и реализации имущества, вхождения приставов в жилище – я это говорю так, как это происходит на самом деле. Без сантиментов".

Побились об заклад

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Миллионы человек оказались в тупике, и пока государство и закон не спешат на помощь

Редкий день проходит в судах без дела о взысканиях по кредитным договорам. Взятый произвольно Кунцевский райсуд Москвы с начала года рассмотрел уже 880 таких тяжб, взыскание долгов составляет почти четверть всего судебного производства за этот год.

Ольга Мазурова говорит, что среди ее клиентов, банков передавших "Сентинелу" информацию о должниках, есть и такие, кто не любит или не умеет судиться. Но по судебным документам видно, что если уж дело начато, шансы уйти от выплат невысоки, в графе "решение" почти повсюду стоит "иск удовлетворен".

Смирнов А. взял у "Кредит Европа Банк" 544 883 руб. 22 коп на покупку автомобиля. Деньги не отдал, в суд не явился, машину отбирают. Александрова Л. взяла у "Бин-банка" 1 миллион 140 тысяч, 573 346 рублей и 65 копеек не отдавала. В суд не явилась, постановлено взыскать с нее и долг, и набежавшие проценты – почти на 700 тысяч. Мельников К. обязан отдать "РусФинансБанку" 672 765 рублей, Ахунов Р. "Сбербанку" 444 134 рубля 34 копеек. И так – страница за страницей…

10 августа в суд отправится семья Фроловых из подмосковного Орехова-Зуева. Если суд решит в пользу банка, они потеряют свое жилье. Квартира была заложена в кредит на миллион и семьсот тысяч рублей. Отдавать этот кредит должен был младший из Фроловых, но при работе экспедитором и зарплате в 30 тысяч он это делать не в состоянии.

Как и все, эта кредитная история банальна и трагична в равных долях. Фролов начал брать кредиты года четыре назад, чтобы помочь супруге, живущей отдельно от него, на Украине, и родившей ребенка. "Деньги предложили… Один взял, другой, потом перекрывал и влез куда-то, даже не знаю, как влез, непонятно…", - запинаясь объясняет он. Дальше – новые кредиты для того, чтобы покрыть старые. "А там, оказывается, проценты большие. Не хватило денег, очень большие суммы, набрал вот так вот…"

И вот заложил жилье. "Откуда я знаю, какому банку, - говорит его отец, 64-летний Анатолий, подписавший, как совладелец приватизированной квартиры, документы на залог. – Мы приехали, нас провели в какую-то комнату, мы расписались. Я спросил – "нормально все?" Там же мелко, ничего не видно было".

Анатолий, бывший слесарь-инструментальщик, уже на пенсии. Его жена, тоже пенсионерка, подрабатывает санитаркой. Еще до истории с квартирой они решили помочь запутавшемуся в долгах сыну и тоже взяли кредиты. В сумме они обязаны выплачивать банкам 18 тысяч в месяц. На двоих у них 22 тысячи пенсии.

Банк, с которым заключили договор Фроловы, сообщает всем вокруг, что кредит под залог недвижимости с 21% годовых "это уникальная возможность получить деньги и реализовать любые ваши мечты". Фролов-младший пытается как-то объясниться с кредитором, но пока даже не нашел, с кем там говорить. "Хочется, чтобы как-то нормально, - это все, что он в состоянии ответить на вопрос о возможном урегулировании. – [Чтобы брали] процент от доходов, что ли. Все сразу – ну нереально…"

"Разве можно так давать, не проверив, - возмущается отец. – Неужели у нас таких законов нет? Или специально что ли людей загоняют в такую кабалу?"

"Я бы сейчас советовал, чтобы люди не брали кредиты, - говорит сын. - Ну или если брать, то только один какой-то. Может быть, даже закон такой сделать, чтобы только один, и с небольшим процентом, чтобы люди реально могли отдавать. А так выдают всем подряд и как будто в рабство берут. Неправильно это".

Конец банковской эпохи

Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Банки, сделавшие розничный кредит своей специализацией, теперь тоже в унынии

Эта запоздалая экономическая мудрость вряд ли будет принята банковским сектором всерьез. Впрочем, кризис неплатежей и так заставил банки внимательней относиться к новым заемщикам. Данные ОКБ показывают, что за год число новых кредитов упало на 68%. В мае этого года выдали вполовину меньше займов, чем в апреле. И сильней всего "просел" сектор необеспеченных кредитов - той самой наличности, выданной под справку о доходах и паспорт, того, что обычно идет на неотложные нужды или покупку заветных потребительских товаров.

Чем грозит вал "просрочек" банковской системе? Если почти десятая часть того, что раздали, не возвращается не то что с прибылью, а вообще, могут ли банки рухнуть?

Центробанк, в своем регулярном обзоре финансовой стабильности, выражает уверенность в том, что пик плохих кредитов будет пройден к концу этого года, но до того ожидает роста доли невозвратов до 16,5-17%. И как считают аналитики ЦБ, восстановление рентабельности тех, кто работал на рынке кредитов, будет медленным.

Сергей Вороненко из группы рейтинга финансовых институтов в московском подразделении Standard & Poor’s говорит, что тяжело придется в первую очередь так называемым "монолайнерам", тем из банков, кто работал исключительно на выдачу кредитов и сбор процентов на выплатах.

"На растущем рынке, который мы наблюдали с 2010-го по 2013-й год, это им позволяло зарабатывать очень неплохие доходы. Зарабатывали они в два раза больше, чем тратили. В 2014-м году мы увидели серьезный перекос в обратную сторону: отчисления в резервы по плохим кредитам стали превышать процентную маржу. Их основной бизнес генерирует убытки, убытки проедают их капитал", - говорит эксперт.

Эту часть банковского сектора ждут потрясения, старая модель, служившая исправно с начала двухтысячных, больше не работает, и, по словам Вороненко, вероятны закрытия, объединения или резкая смена деятельности. Банки универсальные, те, что имеют в своем портфеле корпоративные счета, более устойчивы. "Там проблемные кредиты розничного бизнеса покрываются большей материальностью и объемами инвестиционного и корпоративного бизнеса, которые позволяют абсорбировать убытки", - говорит специалист S&P.

Массовое банкротство банкам пока не грозит. А тем, кто не в состоянии отдавать долги, банкротом стать, может быть, было бы не плохо, но закона пока нет. И все равно неясно, сможет ли он гарантировать должникам какую-то опору. Так что пока Елена снова мучается, думая, где взять около 70 тысяч на следующий месяц, чтобы отдать все банкам. Ее последняя надежда – загородный участок, который можно было бы отдать в залог за новый кредит. Но десять лет жизни в долгах научили ее опасаться. "Я боюсь, что я и там не выплачу, и тогда лишусь всего", - говорит она.

Без сомнения, с этими горькими раздумьями познакомятся еще многие тысячи российских заемщков.

Новости по теме