Россия: год под санкциями. Могло быть хуже?

  • 21 июля 2015
Девочка играет в банкира Правообладатель иллюстрации AFP

Исполняется год со дня ужесточения санкций США и ЕС против России, последовавшего после катастрофы малайзийского "Боинга" на востоке Украины.

Под санкции попали целые секторы российской экономики, а их цель, по словам европейских и американских чиновников, состояла в том, чтобы заставить Москву отказаться от своей агрессивной политики на востоке Украины - задачи сменить режим в России не ставилось.

Санкции, несомненно, сказываются на российской экономике, хотя, по мнению многих аналитиков, в значительно большей мере в экономических неурядицах России повинны упавшие цены на нефть и неумелая политика правительства. Можно ли было всерьез рассчитывать, что санкции реально отразятся на России, чей ВВП по-прежнему входит в первую десятку стран мира?

Об этом ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с Константином Гурджиевым, экономистом из Дублинского Тринити-колледжа.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

М.С.: Есть заявления российских чиновников - например, в апреле Владимир Путин озвучил сумму, которую страна недополучила в результате санкций – 160 млрд долларов. Отток капитала, близкая сумма – первые десять месяцев 2014 года 11 млрд долларов. Плюс нефть заметно подешевела, и российская экономика сейчас переживает не лучшие времена. Последние оценки, в том числе правительственных чиновников, источников в Центробанке говорят, что ожидаемого роста в четвертом квартале не предвидится. Но только ли в санкциях дело? Можно ли говорить, что санкции против России эффективны настолько, насколько они были эффективны против Ирана?

К.Г.: Если говорить о санкциях с точки зрения валового дохода в России и падения российской экономики, то санкции как таковые не очень эффективны. Ожидается падение примерно 3,5 %, так вот из-за санкций произойдет падение на 0,5%, не более того. Оно связано в основном с уменьшением инвестиций и потребительского спроса, это связано с девальвацией рубля, и также с падением цены на нефть и цен на другие природные ископаемые. Основных экономических последствий санкций – три. Первое – закрытие доступа российским банкам на западные рынки ценных бумаг, это особенно второй и третий раунд санкций, которые были введены в мае и июле прошлого года, и продолжались до февраля этого года. Они привели к снижению инвестиций в России, это отрицательно сказалось на валовом доходе и активности в экономике в прошлом году, и углубило спад в экономике в этом году. Но с точки зрения более долгосрочного анализа эти же самые санкции привели к значительному снижению внешней задолженности страны. Мы говорили – 110 млрд, хотя во второй половине этого года ожидается отток капитала в размере 80 млрд долларов, то есть отток снижается, но одновременно падают инвестиции, но при этом снижается и внешняя задолженность страны и ее банков.

Это очень положительная тенденция. Вторая группа последствий от санкций – активное развитие производителей и переработки сельскохозяйственной продукции внутри России. Это происходит по линии замены импорта, потребовавшегося после российских контрсанкций, которые представляют собой эмбарго на ввоз пищевых и некоторых других сельскохозяйственных продуктов. И третья сторона – Россия перешла на активную реориентацию своей экономики. Потеряв возможность развивать западные рынки, российские компании и банки стали более активно искать выходы на новые рынки, особенно в странах БРИКС, и в Китае и Индии. Эта тенденция также положительна в долгосрочном плане, оно приводит к диверсификации российского экспорта и развитии новых платежных систем – например, платежей в китайских юанях. Так что есть и положительные, и отрицательные аспекты санкций. Положительные, к сожалению, в более долгосрочной перспективе.

М.С.: Что касается переориентации страны на китайский рынок, в первую очередь, и выход на новые рынки, на эту тему уже много говорилось. В условиях, когда Запад не готов сотрудничать с Россией в тех масштабах, как он это делал раньше, китайцы могут позволить себе занимать более жесткие позиции на переговорах с Россией по любым вопросам, достаточно вспомнить "Силу Сибири". Так что в долгосрочной перспективе это тоже может быть не так уж и выгодно России. Китай может не предложить России условий, сопоставимых с теми, которые предлагал Запад. И России некуда деваться.

К.Г.: Это аспект геополитический во внешней торговле, и не только Россия под это подпадает. Вы упомянули "Силу Сибири", а там договор довольно выгодный с точки зрения цен на энергоносители на международных рынках. Когда он был подписан, он так положительно не выглядел. Но скидка, которую Китай получил – это объемная скидка.

М.С.: "Сила Сибири" у всех на слуху, но это далеко не единственный контракт, заключенный в последнее время между Россией и Китаем, который вызывает протест. Единороссы протестуют против передачи земель на Дальнем Востоке китайцам – это тема для отдельного разговора. А мы вернемся к вопросу, прозвучавшему в начале программы – можно ли было всерьез рассчитывать нанести российской экономике серьезный, а лучше, непоправимый ущерб европейскими санкциями, принимая во внимание, что, во-первых, в Европе нет единства по этому вопросу, и, во-вторых, что Россия – это не Косово и не Бурунди, и даже не Иран по объему экономики. Можно ли было рассчитывать, что эти санкции заставят российское руководство сменить курс?

К.Г.: Рассчитывать на это не стоило, и, как показывает опыт, эти санкции не имеют значительного влияния. На момент второго раунда санкций Европа поставляла России продуктов на порядка 11,8 млрд евро. После этого на них были наложены контрсанкции России. США и Канада поставляли примерно половину этого. Эти санкции должны были сказаться с точки зрения европейского рынка, но этого не произошло. Российская экономика смогла ответить на санкции довольно эффективно. Вы говорили, что политика российского правительства не соответствовала стандартам, которые ожидались, но в апреле этого года МВФ положительно оценил экономические меры, которые были введены с последнего квартала 2014 года, и при этом похвалил и правительство, и министерство экономики, и ЦБ России. Год назад цена нефти, необходимая для фискального баланса, стояла на 105 долларах за баррель в России, на данный момент она порядка 80-85 долларов. Это показывает, что произошла серьезная стабилизация фискальной, бюджетной и экономической политики России. Так что ответ России был довольно-таки толковый.

М.С.: Похвала МВФ дорогого стоит, но российская экономика по-прежнему сырьевая. Так что, может быть, вместо контрсанкций и импортозамещения начать развивать экономику с долгосрочным прицелом, начать диверсифицировать ее и устранить дисбаланс, когда 53% доходов в бюджет – нефть и газ. Четверть российского ВВП – это нефтегазовые отрасли, что ненормально.

К.Г.: Да, России необходимы внутренние структурные реформы. У правительства уже давно были планы таких реформ, начиная с проекта "Россия 2020" и так далее. Но они не проводятся. Там, где требуется законодательство, оно зачастую внедряется не лучшим способом, или изменяется в процессе внедрения. Это не новая проблема для России. На данный момент правительственные реформы отсутствуют. Но на данный момент российское правительство стабилизировало ситуацию в плане своей внутренней экономической политики, и никто не ожидает радикального изменения системы. Это дает предсказуемость того, как дальше будет развиваться политика правительства. Но глубоких реформ нет.

М.С.:Есть еще одно обстоятельство, которое может ускорить или реформы, или обвал. Помимо санкций, сейчас замедляется китайская экономика, а Китай постепенно превращается в крупнейшего торгового партнера. Плюс много говорилось о перспективах выхода на рынок иранской нефти. Все это не обещает России легкой жизни, и прекращение рецессии в четвертом квартале выглядит еще менее реальным. Как будут развиваться события в течение ближайшего года-двух?

К.Г.: Российская экономика вернется к положительному росту валового дохода, но этот рост будет значительно ниже, чем до кризиса, 1 -1,5%. Долгосрочные темпы развития экономики в России будет определяться структурными реформами. Пока они не пройдут, вряд ли темп роста будет выше.

М.С.: Но рост даже в 1-1,5% лучше, чем рецессия.

К.Г.: В этом году экономика упадет до 4%, и в следующем до одного. И потом рост на полпроцента.

М.С.: Ну что ж, сдержанный оптимизм.

Media playback is unsupported on your device

Новости по теме