Российское вето по "делу МН-17": за и против

  • 30 июля 2015
Постпред России в ООН Виталий Чуркин Правообладатель иллюстрации BBC World Service
Image caption Постпред в ООН Виталий Чуркин заранее предупредил, что Россия заблокирует резолюцию

Вето, наложенное в среду Россией в Совете Безопасности ООН на резолюцию о создании международного трибунала по расследованию гибели над Украиной малайзийского "боинга", вызвало разноречивые отклики.

Политический обозреватель Русской службы Би-би-си Артем Кречетников обсудил злободневную тему с экспертами: сопредседателем Совета по национальной стратегии, членом Общественной палаты России Иосифом Дискиным и руководителем отдела политологии фонда "Индем" Юрием Коргунюком.

Как вы расцениваете случившееся?

Иосиф Дискин: Как неизбежность.

Юрий Коргунюк: Как фактическое признание вины в духе поговорки про кошку и мясо.

Одиннадцать из пятнадцати членов Совбеза поддержали резолюцию, три воздержались, только Россия проголосовала против и наложила вето. Вспоминается другая пословица: "Вся рота шагает не в ногу, один поручик в ногу". Отчего, по-вашему, так вышло, и уместно ли в данном случае говорить об изоляции?

Иосиф Дискин: При наличии Китая, который, если не полностью солидаризировался с позицией России, то и не отверг ее, трудно говорить об изоляции. Что касается остальных, мы знаем, как обеспечивается голосование по вопросам, в которых заинтересованы США. Орбан и Фицо [премьер-министры Венгрии и Словакии] вслух жаловались на давление со стороны американских послов перед принятием решения о продлении санкций.

Юрий Коргунюк: Позиция каждого государства не только в "деле МН-17", но и по всему комплексу проблем, связанных с Украиной, начиная с Крыма, известна. Ничего неожиданного не случилось.

Основной российский аргумент состоял в том, что преждевременно создавать трибунал, пока не завершено "всестороннее, независимое и тщательное расследование". Но трибуналы ООН как раз и учреждаются, в первую очередь, для расследования, а не только для определения наказания кому-то, чья вина уже доказана.

Иосиф Дискин: Это правда, но положение о трибунале, попавшее в распоряжение СМИ, не предусматривало обязанности всех стран предоставить исчерпывающие материалы.

Я неоднократно высказывал сомнения относительно доминирующей версии. У меня есть информация, что были два удара со стороны авиации и украинских ПВО. Прежде чем создавать трибунал, хорошо бы получить от Украины данные авиадиспетчеров и радаров и также информацию о расходовании боезапаса, а от США - космические снимки Агентства национальной безопасности.

Юрий Коргунюк: Оптимальным исходом для России было бы, если бы расследование зашло в тупик из-за недостатка доказательств. Но, видимо, улики есть, те в Москве, кому положено, об этом знают. Поскольку трибунал ООН не Следственный комитет РФ, то пусть лучше его вообще не будет.

Может быть, Россия опасалась предвзятости и обвинительного уклона?

Иосиф Дискин: В этом деле больше политики, чем права. Рассчитывать на объективность, боюсь, не приходилось бы. Тем более, имели место случаи, когда решения Совбеза, за которые голосовала, в том числе, и Россия, потом становились объектом манипуляций и расширенной трактовки. Яркий пример - Ливия. Конечно, Россия страхуется.

Наконец, странно, что, когда США сбили иранский самолет, а Украина сбила российский самолет, не было трибуналов, а тут вдруг он появляется.

Юрий Коргунюк: Любое, даже самое безупречное, расследование привело бы к результатам, неблагоприятным для нас.

Британский премьер Дэвид Кэмерон призвал в четверг найти альтернативный вариант учреждения трибунала. Технически это возможно. Например, соответствующим правом располагает не только Совет Безопасности, но и Генеральная Ассамблея. Но как обеспечить исполнение решений трибунала, если Россия откажется признавать его юрисдикцию? Получится не суд, а какие-то общественные слушания.

Иосиф Дискин: Не надо создавать никаких трибуналов, а нужно вернуться к проекту решения Совбеза, который ранее внес [представитель России в ООН Виталий] Чуркин, предусматривающий обязанность всех предоставить исчерпывающие данные.

Юрий Коргунюк: Никакого практического смысла это не имеет, только моральный.

Возможны ли в связи с последними событиями дополнительные санкции против России?

Иосиф Дискин: Я так не считаю. Компромиссом между сторонниками и противниками санкций может быть их сохранение в нынешнем виде.

Юрий Коргунюк: Ужесточение возможно, и не только из-за "дела МН-17". Своими действиями по многим вопросам Россия дает дополнительные поводы, можно сказать, напрашивается.

Верите ли вы в принципе в международную юстицию? С одной стороны, идея привлекательная: выработать единые нормы, заменить право силы силой права. С другой стороны, внутри каждой страны это работает, поскольку есть структуры, способные поставить подозреваемого перед судом и исполнить приговор. По отношению к суверенным государствам таких механизмов нет, или они малоэффективны. Стоит ли дальше развивать данную тему, или нечего городить огород?

Иосиф Дискин: Этот вопрос надо адресовать Соединенным Штатам, которые при Джордже Буше-младшем отозвали свою подпись под уставом Международного уголовного суда и заявили, что никакой суд, кроме американского, их граждан судить не будет.

Основоположник социологии права Эмиль Дюркгейм более ста лет назад сказал: норма без санкции мертва. Если у вас нет возможности использовать меры принуждения, нет и нормы. Поэтому, по крайней мере, в ближайшие 20 лет я в успешную международную юстицию мало верю.

Юрий Коргунюк: Как говорил монтер Мечников в "Двенадцати стульях", согласие есть продукт при полном непротивлении сторон. В ином случае эффективное международное правосудие невозможно.

Новости по теме