Грядет ли "импортозамещение" интернета в России?

  • 15 октября 2015
Удар молотком по ноутбуку Правообладатель иллюстрации LEON NEAL AFP
Image caption Более половины россиян считает, что в случае угрозы национальной безопасности или возможности массовых протестов в стране следует полностью отключить интернет

На пресс-конференции Медиа-коммуникационного союза России его президент Андрей Семериков рассказал, что еще полгода назад минкомсвязи и Роскомнадзор провели эксперимент по отключению страны от интернета.

Он завершился неудачно - полностью перекрыть доступ из России за рубеж не удалось, причем маршруты обходящего блокировку трафика так и остались невыясненными.

Между тем интернет-омбудсмен России Дмитрий Мариничев заявил, что, по его мнению, мирная конкурентная борьба с Соединенными Штатами на высокотехнологическом фронте невозможна, а вкладывать деньги в подготовку своих IT-специалистов бессмысленно, поскольку они при первой возможности уедут за рубеж.

Грядет ли "импортозамещение" интернета в России?

Ведущий программы "Пятый этаж" Михаил Смотряев беседует на эту тему с Татьяной Тропиной, экспертом по кибербезопасности, старшим научным сотрудником Института Макса Планка, а также с Андреем Колесниковым, российским экспертом по интернет-инфраструктуре.

Загрузить подкаст программы "Пятый этаж" можно здесь.

М.С.: Следующие полчаса мы проведем с пользой и выясним, как нам построить "Чебурашку" - именно так предлагали назвать некий внутренний российский аналог интернета, о котором сенаторы говорили еще в апреле прошлого года. Таким образом предполагалось ограничить участие западных провайдеров, хакеров и так далее в деятельности российского интернета. Нынешние попытки, как и те, продиктованы соображениями безопасности.

Предполагается в случае необходимости перерубить на границах все каналы связи. Правда, речь идет и о внутренней безопасности. Насколько возможно ограничить подсоединение к интернету границами одной страны?

Т.Т.: Если технически вложиться в инфраструктуру, скорее всего, это возможно. Но тогда надо ограничить количество провайдеров, и количество точек, по которым информация будет выходить из России. И очень серьезно надо вложиться в инспекцию трафика. Это будут очень большие финансовые вложения. Это теоретически.

Насчет практики имеются большие сомнения. И вообще, когда об этом заговорили в апреле и октябре, первоначально речь шла о том, что Россию могут отключить от интернета. А потом мы пришли к тому, что Россия хочет отключиться от интернета. В новостях эти две идеи смешиваются очень странным образом.

М.С.: Ну уж это обойдется не дороже, чем война в Сирии?

А.К.: Не понял, при чем тут война в Сирии.

М.С.: Раз нашлись деньги на войну, наверное, найдутся и на то, чтобы на уходящих за рубеж каналах поставить всякие технические новшества.

А.К.: Не знаю. У всех в голове полная каша. Давайте отделим политические лозунги, направленные, прежде всего, на внутреннего потребителя, которые не имеют отношения к реальной жизни.

В августе прошлого года был проведен эксперимент по оценке угроз отключения России извне. Речь не шла об отключении изнутри России. Пришли к удивительному выводу: если обрезать кабели, интернета не будет.

Россия входит в первую десятку стран с точки зрения развития инфраструктуры интернета, и именно наличие огромного количества каналов, которые связывают Россию с окружающим миром, обеспечивает устойчивость российского интернета.

Это многообразие, рынок интернет-коммуникации обеспечивает ее внешнюю и внутреннюю устойчивость по отношению к внешним воздействиям. Конечно, если все отрезать, внутри российский интернет будет продолжать работать. Кроме того, не следует забывать, что российский интернет – кириллический, люди пишут, читают и говорят по-русски, а на иноязычные сайты ходят редко.

Большинство провайдеров, типа YouTube, дабы обеспечить быстрый отклик на размещаемые материалы, давно уже русскоязычный ресурс разместили внутри России, чтобы обеспечить качественный доступ российского пользователя.

Ну и, кроме того, если планируется что-то сломать или отключить, как инженер могу сказать, что сначала нужно иметь план, как это быстро починить или восстановить. И все эксперименты были направлены как раз на это, никакого политического контекста не было.

М.С.: Политическая составляющая - в том, что власти, причем не только в России, считают интернет рассадником вредной информации. Конечно, агитация ИГ может быть отвратительна. Но российских политиков беспокоит, конечно, внутренняя ситуация.

Недавнее исследование ВЦИОМ показало, что 49% россиян допускают цензуру в интернете, 58% готовы к его отключению в случае дестабилизации в стране. Имеется в виду внешняя составляющая. А внутри это превратится в аналог телевидения. Удивительно ли это?

Т.Т.: Для начала я бы посмотрела на методологию проведения этого опроса. И уточнила бы, сколько людей, ответивших "да", пользуются интернетом.

Если в вопросе было слово "война" - оно вообще имеет магическое влияние на людей.

Если говорить об этой статистике, то тенденция очень опасная. Но вот я живу в Германии. Здесь я тенденции к цензуре не вижу, а вот на общеевропейском уровне тенденция к регулированию есть.

В Британии есть практика блокировки сайтов. В России эти тенденции довольно явные на фоне политической ситуации, и это опасно.

Но есть и более широкая картина, на уровне мира, и здесь тенденция к регулированию есть везде. Это вредный контент, кибератаки и киберпреступность в разных случаях, но везде это есть. И во многом это поддерживается пользователями и людьми вообще.

М.С.: Киберпреступность, экстремистские пропагандисты, детская порнография... Но наиболее крупные компании этим тенденциям противятся. Google и Apple, гиганты, в очередной раз недавно отказались сотрудничать с властями CША в деле обеспечения "задних дверей", дешифровки, даже по решению суда, сославшись на то, что это невозможно технически. Но в России такой проблемы не будет?

А.К.: Мы живем на одной планете, и технологии, которые применяются для вскрытия информации, примерно одни и те же.

М.С.: Я имел в виду российские компании, которые занимаются IT, они, наверное, договорятся с регулирующими органами, вернее, органы с ними договорятся.

А.К.: Ну и в Америке договорятся. Россия в данном случае не является чем-то уникальным. Средства, связанные с расследованием преступлений, действуют во всех странах.

Я начал говорить, что 90% российского трафика обеспечиваются тремя-четырьмя провайдерами. И не имеет значения, Google это или Яндекс – они используют новости, которые публикуются везде. Есть и оппозиционные сайты.

Все эти законы по поводу блокировок неугодного контента – это политические акции, направленные на электорат. Технически это обходится элементарно.

Единственно, операторы связи стали тратить больше денег на свое техническое оснащение. Но проблема в том, что, если смотреть на Землю целиком, сообщество интернет-инженеров решило, что любой контент через три-пять лет должен быть защищен от вторжения интрудера. И мы видим рост этого тренда.

А "задние двери" не имеют дела с трафиком, а с тем, что хранится на дисках и так далее. По российскому законодательству, если к тебе обращаются соответствующие органы, ты обязан дать им эту информацию. Но такой закон действует во всех странах. Это очень сложный мир, о нем нельзя судить по нескольким выдернутым из контекста публикациям.

М.С.: Мы переходим ко второй части нашего разговора. Даже если предположить, что то, о чем мы сейчас говорили, невозможно, но никто не мешает попробовать.

Но нерешенных задач еще много. Не только в интервью Мариничева, о котором вы вспомнили, но и в сопутствующих ему материалах, содержится довольно много цитат, в том числе и о бессмысленности подготовки программистов, потому что они немедленно будут уезжать туда, где условия лучше.

А директор Центра стратегических инноваций "Ростелекома" господин Глазков сказал, что подготовка программистов вообще гиблое дело и скоро их можно будет заменить компьютером.

Вряд ли это произойдет завтра, но каковы уровень российских программистов и уровень технологического отставания, если оно имеет место?

А.К.: Та цепочка, которую за последние 20 лет выстроили американские корпорации, с точки зрения патентов, построения систем и создания фундаментальных кубиков, - это и есть база для того, чтобы ей пользовался весь мир.

Россия также выполнила свои функции, у нас есть Яндекс, отличная почтовая система, отличные прикладники, которые пишут очень хорошие программы. У нас есть замечательная математическая школа, криптография ничуть не хуже американской. Проблема в том, как с ней поступать.

Американцы сделали ее открытой – любой человек может написать код. В России эта тема глубоко зарегулирована. Если бы этого не было, Россия могла выступать на этом рынке в качестве конкурента, а сейчас там тотальное доминирование американской криптографии.

Кроме того, было сказано, что на каких-то российских военных объектах используется американское программное обеспечение. Может быть, оно где-то и используется, но никак не в тех местах, где это может иметь значение, например, на ракетах с ядерными боеголовками. Там все отечественное.

Так что вся эта каша, выдергивание из контекста, искажает картину. Сколько нам надо для себя айтишников? Давайте подготовим. Вот у нас поля лесом зарастают, - это проблема.

М.С.: И все же, говоря о кибербезопасности, не следует забывать о тотальном доминировании США. Это угроза не только для США, но и для тех, кто пользуется этими технологиями, или технологиями на их основе.

Ведь гораздо проще взломать одну систему, тем более, что вам известна их логика – она наверняка отличается от, например, китайских программистов. И взломав ее, вы получаете доступ ко всему миру.

Т.Т.: Мир гораздо сложнее, чем взлом одной системы. И у проблемы кибербезопасности много слоев. Взлом системы играет роль ключа. Но кибербезопасность - это еще и эксплуатация уязвимостей.

Если говорить о безопасности пользователей, например, или пунктов управления самолетами, или военных объектов, это совершенно разные вещи, совершенно разные системы защиты.

Одна из растущих проблем безопасности в интернете – наличие большого числа зараженных компьютеров, которые могут начать атаку в любой момент по клику мышки. Это называется ботнет, его можно купить, нанять, можно нанять людей, которые его улучшат. Это очень опасная вещь, с ее помощью можно заражать компьютеры, проводить атаки на компании, красть данные, совершать преступления.

К защите военных объектов это отношения не имеет. Скажем, вирус, остановивший иранские ядерные центрифуги, по сети туда попасть не мог, он попал через флешки. Так что дело не только в уязвимости программного обеспечения, нужна еще инсайдерская и другая информация.

М.С.: То есть проникновение кибертеррористов на пусковые установки баллистических ракет маловероятно. А простой пользователь должен считаться с вирусами. Видимо, этим и продиктовано желание отдельных российских политиков ограничить проникновение интернета в Россию физически?

А.К.: Не думаю, что люди, которые принимают такие решения, думают в категориях ботнета. Это настоящие международные преступные синдикаты, и бороться с ними должны профессионалы.

М.С.: Я так понимаю, что у внутреннего российского интернета перспективы сегодня неважные?

Т.Т.: Только для того, чтобы служить источником новостей.

М.С.: И шуток. Но требования хранить данные на серверах, расположенных на территории России, - это первые шаги в сторону "Чебурашки"?

Т.Т.: Мы движемся по пути "запретить и регулировать" вместо того, чтобы разрешить и посмотреть, что с этим можно сделать.

Новости по теме