"Мозговой штурм" российского генштаба: как воевать дальше

  • 18 мая 2016
Боевой робот на выставке в Нижнем Тагиле
Image caption Боевых роботов разрабатывают во многих странах, в том числе и в России

Академия российского генштаба совместно с Фондом перспективных иследований объявила конкурс на описание войны будущего.

Конкурс не открытый, в нем могут принять участие только представители военных вузов (включая и преподавателей, и учащихся), а также сотрудники военных НИИ. Этот "мозговой штурм" объявлен в то самое время, когда вопросом о том, к каким войнам надо готовиться в будущем, задаются во многих странах.

В настоящее время мир переживает очередную революцию в военном деле, которая касается как новых видов вооружений и техники, так и способов ведения войны, стратегии и тактики. Военные конфликты будущего обсуждаются на конференциях, об этом пишут научные работы, над концепциями работают целые научные институты.

Правда, говорить о войне будущего, как о некоем общем стандарте, который будет доминировать в будущем, сложно - вооруженные силы разных стран слишком сильно отличаются по своему облику, вооружениям, наконец, перед ними ставятся самые разные цели и задачи.

Так что рассуждать можно, скорее, о появлении определенных новых тенденций, новых трендов в военном деле, которые будут дополнять, а не подменять уже существующие способы ведения войны.

В настоящее время более-менее отчетливо проявляются сразу несколько тенденций - войны становятся локальными, опасность крупных конфликтов снижается, появляются новые способы ведения войны.

"Гибридная война"

В 2000-х годах появился неофициальный термин "гибридная война" - так обычно называют конфликт, в котором стороны используют как обычную военную силу, так и нерегулярные формирования, а также широко применяют кибернетические, информационные и другие нестандартные методы ведения войны, включая партизанскую тактику и террористические акты. Часто такие войны ведутся скрыто, без официального объявления.

Фактически такие войны стали широко распространяться после Второй мировой, когда с появлением ООН и других международных институтов вести обычную войну стало непросто. Кроме того, с появлением оружия массового поражения обычная война, объявленная ядерной державе, может перерасти в настоящий апокалипсис.

И хотя такие войны велись, по сути, с середины ХХ века, о них открыто заговорили в начале нынешнего столетия. Так, например, называют действия против запрещенной в России и других странах группировки "Исламское государство", которая сама применяет как обычную тактику, так и запрещенные методы ведения войны.

Против ИГ также действуют как регулярные части иракской или сирийской армии, так и курдское ополчение, причем открытую и скрытую поддержку этим силам оказывают иностранные государства.

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Станет ли солдат, на подготовку и вооружение которого затрачены огромные средства, "аристократом войны будущего"?

В ведении гибридной войны на Донбассе Запад и Украина обвиняют Россию. Киев настаивает на том, что Москва использует регулярные части на Востоке Украины, а также поставляет сторонникам ДНР и ЛНР вооружения и боеприпасы. В НАТО при этом не используют этот термин, считая, что он вводит в заблуждение при оценке военной угрозы в конфликте.

С одной стороны, "гибридные" или "ассиметричные" методы ведения войны требуют нестандартных подходов, к которым противник может быть и не готов. С другой, как говорится в тексте, опубликованном на сайте НАТО, в любой войне на протяжении многих веков одна армия всегда старалась использовать слабость другой, пыталась применять нестандартные методы, которые застигнут противника врасплох.

Опираясь на мнение знаменитого англо-американского военного теоретика Колина Грея, в НАТО говорят, что характер боевых действий будущего будет, скорее всего, по сути таким же как и прежде, разве что более разнообразным за счет новых видов вооружений.

"Новая аристократия"

Тем не менее, вместо полномасштабных войн между регулярными армиями в мире в поледнее время все чаще происходят локальные (хотя и довольно крупные) конфликты, которые все-таки имеют новые черты.

В настоящее время вероятность большой полномасштабной войны для крупного государства, обладающего современной армией и, тем более - стратегическими ядерными силами, не настолько велика, как его участие в сравнительно небольшом региональном конфликте.

Это уже нашло отражение в доктринальных документах - российская военная доктрина напрямую говорит об опасности локальных и (в документе используется термин "ассиметричных") - гибридных военных действий, которые называются характерными современными военными конфликтами.

Как считают военные эксперты, локализация военных действий приводит к появлению небольших армий, вооруженных самым современным высокотехнологичным оружием, в которых служат высокопрофессиональные солдаты.

Подготовка и вооружение таких военнослужащих, в отличие от мобилизованных в случае войны военнообязанных граждан, стоит намного больше. Однако при этом повышается и их эффективность.

Image caption Во всем мире государства вкладывают деньги в новое оружие, однако оно не всегда принципиально отличается от старого - новый танк "Армата", несмотря на его новизну, остается танком на поле боя

Российский военный эксперт Павел Фельгенгауер называет таких военных "новой аристократией".

"Войны становятся аристократическими. Численность воюющих резко снижается, количество солдат на поле боя меньше, а их вооружение и снаряжение стоит все дороже и дороже", - сказал он, выступая на круглом столе в Гайдаровском центре. При этом, по словам Фельгенгауера, еще одним признаком "аристократизации" войны стал тот факт, что по мере развития "гибридных войн" в мире будет развиваться отдельный тип наемника - высокого профессионала, способного управлять сложной военной техникой.

Размер имеет значение

Эти утверждения имеют своих сторонников, но также и подвергаются критике. Другой российский военный эксперт - Илья Крамник - считает, что говорить о серьезном изменении численности национальных армий в будущем не придется.

Во-первых, отмечает эксперт, качество оружия и снаряжения для современного профессионального солдата растет вместе с развитием общего технологического уровня, и, соответственно, относительная стоимость этого оснащения увеличивается не так уж сильно.

"Нам сейчас кажется, что боец укомплектован очень дорого и очень круто, но в конце XIX века солдат в форме и с магазинной винтовкой тоже был чудом технологий - от текстиля до самой винтовки", - отмечает он.

Второй спорный момент - численность вооруженных сил. По словам Крамника, крупные государства вряд ли пойдут на сокращение больших армий хотя бы уж потому, что им в любой момент может потребоваться вести боевые действия одновременно в нескольких локальных конфликтах.

"Это стандартный ужас для США, что им придется вести три локальных войны и при этом возникнет что-то еще", - сказал он.

По мнению эксперта, численность российской армии в миллион человек также вряд ли сократится в обозримом будущем ровно по тем же соображениям.

Еще один аргумент в ходе той же дискуссии привел эксперт Центра анализа стратегий и технологий Василий Кашин. С одной стороны, он признает то, что тенденция к сокращению армий и удорожанию экипировки и подготовки одного солдата в мире есть, но с другой стороны, по его словам, порой старая система внезапно оказывается вполне жизнеспособной.

"Например то, что мы видели на Украине. Там не происходило военных реформ, они унаследовали советский мобилизационный механизм, только до предела разложившийся. Как все считали, его уже невозможно запустить. Со скрипом он был запущен за считанные месяцы, прошло несколько волн мобилизации, ровно как в советских учебниках, с чудовищным дезертирством и коррупцией, была отмобилизована армия с низкой моралью и плохо обученная. Но какая бы она ни была, попытки наступления ополчения в ней увязли, России приходилось повышать уровень своей вовлеченности в конфликт. В итоге он закончился так, как он закончился. Возможно, не так, как хотела бы Украина, но и не так, как хотели ее противники", - сказал он.

Война роботов

Наконец, еще одно убеждение, которое разделяют многие - война будущего будет войной машин, роботов (и, соответственно, вести ее будет дешевле, а решиться развязать - проще).

Основания для того, чтобы всерьез относиться к роли автоматических систем на войне, есть. Дроны, роботизированные наземные аппараты переживают сейчас настоящий бум - на каждой военной выставке демонстрируются новые модели.

Однако военные эксперты переоценивать их роль на поле боя не склонны. Разумеется, они меняют характер ведения боевых действий, но не кардинально.

Это же касается и кибернетических атак. "Развитие кибернетического театра не изменило фундаментально характер ведения войны. Просто произошло развитие в новом направлении", - говорится на сайте альянса.

То же самое можно сказать и по поводу использования роботов (которые также не являются чем-то совершенно новым, роботизированная бронетехника, дистанционно управляемые системы использовались уже во Второй мировой войне).

Илья Крамник считает так же. "Возьмем условное столкновение Китая и Японии - двух промышленно развитых стран с большими вложениями в системы радиоэлектронной борьбы. Где гарантия, что роботы с обеих сторон в условиях РЭБ сохранят свою боеспособность?", - говорит он.

Таким образом, как считают многие эксперты, уверенно говорить о каком-то более-менее определенном облике боевых действий сейчас просто невозможно.

Как и в ходе предыдущих больших конфликтов, такая война вполне может преподнести сюрпризы. "У нас нет представления о том, что будет, если столкнутся два относительно крупных и развитых государства. Может выясниться, что все наши представления о войне будущего были неправильными", - считает Василий Кашин.

Впрочем, остается один фактор, который продолжает удерживать крупные государства от войны - ядерное оружие. Как считает Илья Крамник, этот фактор еще долго будет настолько серьезным стимулом к неразвязыванию войны, что в будущем, скорее всего, крупные государства будут решать свои споры "на стороне" - в ходе тех самых региональных, или "гибридных", если хотите, конфликтов.

Новости по теме