Эксперт о реформе Роскосмоса: перспективы не вижу

  • 27 января 2015
  • kомментарии
Байконур

На минувшей неделе российские власти начали масштабную реформу космической отрасли. Решением президента по предложению правительства были интегрированы Роскосмос и Объединенная ракетно-космическая корпорация (ОРКК).

"Такая корпорация, которая объединит в себе и управленческие функции, с одной стороны, тем самым став, по сути, органом управления, а с другой стороны, хозяйственные функции, позволит решать очень сложные, многоплановые задачи, которые стоят перед космической отраслью", - заявил президент Владимир Путин в беседе с премьером Дмитрием Медведевым.

Возглавит новую структуру бывший глава ОРКК Игорь Комаров.

Реформа вызвала довольно неоднозначную реакцию в российских экспертных кругах.

Русская служба Би-би-си попросила прокомментировать предстоящие масштабные изменения независимого эксперта Вадима Лукашевича. С ним беседовал Павел Аксенов.

Би-би-си: Реформа Роскосмоса - довольно глубокая, она меняет структуру агентства, которое, по словам его нового руководителя, теперь будет напоминать Росатом, хотя и не будет иметь структуру министерства. Кажется ли вам этот шаг хорошо продуманным?

Вадим Лукашевич: Мы заговорили о реформе отрасли, когда стало понятно, что надо что-то делать, что в отрасли наступает серьезный системный кризис. Это вылилось в череду аварий, которая началась в первый год после смены Перминова на Поповкина [Владимир Поповкин сменил Анатолия Перминова на должности главы Роскосмоса в апреле 2011 года - Би-би-си].

Правообладатель иллюстрации Vadim Lukashevich
Image caption Вадим Лукашевич, кандидат технических наук (в области авиастроения), независимый эксперт

Аварии наступали в разных ситуациях - с ракетами-носителями, разгонными блоками, спутниками. И тогда стало понятно, что проблема глобальная. Тогда и заговорили о реформе отрасли.

Прорабатывались разные варианты. Были два базовых варианта, а остальные разрабатывались на их основе.

Один вариант, на мой взгляд, самый правильный - создание в отрасли пяти-семи крупных холдингов. Причем это должно было быть сделано так, чтобы на каждом крупном направлении было два конкурирующих предприятия. Мы фактически создавали конкурентную среду в отрасли.

С другой стороны, всегда существовал вариант создать госкорпорацию, куда слить все и пусть оно по примеру Росатома работает само по себе.

Все остальные варианты всегда находились между. Какие-то тяготели к монополизации, какие-то предусматривали рыночные механизмы.

На фоне многолетних обсуждений, многочисленных совещаний у Рогозина, у нашего премьера, с учетом мнений экспертного сообщества был выработан вариант, который до последнего времени реализовывался.

Он заключался в том, что оставалось Федеральное космическое агентство, но оно полностью освобождалось от хозяйственных функций. Ему оставляли только определение правил игры в отрасли, определение целей и задач развития, формирование госзаказа.

Роскосмос был заказчиком, а вся отрасль собиралась в единый кулак в Объединенной ракетостроительной корпорации. Туда должно было войти более 40 предприятий, а у Роскосмоса оставались институты, стартовые комплексы и так далее.

В этой схеме присутствует государство, которое выполняет роль заказчика, есть промышленность, которая выступает исполнителем.

Эта модель, компромиссная, только-только заработала, мы даже сейчас не можем оценить, насколько эта схема была правильной. Было бы логично, приняв некое решение, дать этой модели поработать хотя бы год-два, чтобы понять, какие у нее есть плюсы, какие минусы, может быть что-то надо поправить.

Би-би-си: Насколько новая система кажется вам эффективной?

В.Л.: Мы сливаем сейчас все в единую организацию, которая будет и заказчиком, и исполнителем.

Правообладатель иллюстрации Getty
Image caption Эксперты считают, что аварии последних лет стали следствием серьезного кризиса в российской космической отрасли

Я сам себе поручаю, я сам решаю, сколько это будет стоить, я сам себе устанавливаю сроки, сам принимаю работу и сам ее оплачиваю.

Эта структура абсолютно непрозрачная, возникает масса возможностей для коррупции, для злоупотреблений, для неэффективного расходования средств.

Мы напрочь убираем из отрасли конкуренцию, и поэтому о какой-либо производительности, снижении себестоимости, сокращении издержек сейчас говорить не приходится.

Би-би-си: Это уже не первая госкорпорация, которая создается в России.

В.Л.: Космонавтика, это все-таки государственная отрасль. Госкорпорация вообще не самая эффективная форма хозяйствования.

Когда у нас было Федеральное космическое агентство, его статус был ниже чем у министерства, но это было федеральное агентство, в котором работали несколько сот человек, проводивших государственную политику в отрасли.

А в госкорпорации... Ну есть некий человек, который на собрании акционеров голосует государственным пакетом акций. И все. Роль государства на этом заканчивается. И в таком виде такая структура даже для государства менее прозрачна и подотчетна.

Нам часто приводят в пример то, как в Росатоме все хорошо. Но Росатом - это же совсем другая структура.

Космонавтика как отрасль более разноплановая. Состав коопераций в ней более пестрый, во многих отраслях она даже более наукоемкая, чем атомная промышленность. Связи там гораздо сложней, гораздо больше связей между предприятиями.

Би-би-си: Космонавтика, которая сейчас есть у России, была построена в советское время, в котором просто не существовало никаких рыночных моделей. Может быть, есть смысл создавать некую структуру, которая будет воссоздавать те условия, в которых эта отрасль развивалась?

В.Л.: Ну тогда давайте скажем, что мы делаем советскую модель! Нельзя брать какие-то элементы советской модели и экстраполировать на сегодняшний день.

В советское время у нас не было госкорпораций, но было более сотни министерств и в этих министерствах сидели специалисты, каждый из которых понимал, что он делает.

По большому счету распределение ресурсов в государстве было другое. Ни у каких юридических лиц не было своих средств - все распределялось централизованно госпланом, госснабом.

Тогда такая система работала, но сейчас госкорпорации, да, отчасти берут деньги из бюджета, но у нас же нет госснаба, им никто денег не выделяет.

Советские промышленные субъекты возглавлялись союзными и республиканскими министерствами, они насыщались не только ресурсами, но и кадрами, специалистами, оборудованием...

Сейчас, когда у нас не социалистическая, не плановая экономика, создавать отдельные структуры, которые работают как во времена СССР... Ну не получится это!

Би-би-си: Можно ли строить какие-то прогнозы по развитию космической отрасли?

В.Л.: Эта реформа не дает ответов на вопрос - что будет дальше?

При Поповкине существовала программа "Стратегия развития космонавтики до 2030 года", где четко было прописано, что мы делаем к 15-му году, что к 20-му, что к 30-му. Потом возник документ "основные направления развития", и там тоже это было прописано.

И на основании этого документа мы делали федеральную космическую программу. А теперь ее можно просто слить, она не эффективна.

Но опять же, если делать усеченную программу, но на тех принципах, тогда будет понятна перспектива.

А сейчас нам говорят, что все, что мы хотели серьезного: МКС продлевать - почему-то не будем, Луна - отменяется, нет денег, сверхтяжелая ракета - неинтересно, потому что дорого.

И мы сейчас будем делать эту станцию - маленькую, нашу, причем из модулей, которые уже готовы. И будем в течение 10-15 лет к ней летать, посещать. Это будет даже откат назад по системам жизнеобеспечения.

И если раньше была перспектива и мы могли спорить, что она не такая, неправильная, не очень грандиозная, то сейчас перспективы я не вижу.

И пока федеральная космическая программа не появится, о чем говорить - непонятно.

Новости по теме