Ай Вэйвэй: Солженицын наших дней?

  • 19 мая 2011
Ай Вэйвэй позирует с семенами подсолнуха в Лондоне 11 октября 2010 года Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption В 2010 году Ай Вэйвэй был автором нашумевшей инсталяции "Семена подсолнуха" в лондонской Tate Modern

Я нахожусь в небольшом подвальном зале лондонской галереи Lisson. На чисто выбеленную стену проецируется видеоизображение.

Съемка ведется с моста над оживленным городским шоссе, по которому в обе стороны движется бесконечный автомобильный поток. Наблюдая за этим движением, невольно погружаешься в состояние медитативного размышления.

День зимний, пасмурный, с неба сыпется мокрый снег. Люди на остановке под навесом ждут автобуса. Унылый городской пейзаж, который можно встретить в любом из крупных городов мира. Лишь по уличным вывескам из иероглифов понятно, что это Китай.

Сегодня такие или подобные им видеоработы можно встретить во множестве музеев и галерей современного искусства. И хотя творчество Ай Вэйвэя – а именно его ретроспективная выставка открылась только что в галерее Lisson – намного разнообразнее и интереснее, все же интенсивность и напряженность ведущихся в последние месяцы разговоров об Ай Вэйвэе вызвана не столько его работами, сколько сложившейся вокруг него уникальной ситуацией - уже не художественной, а политической.

Назвали преступником

Ситуация резко обострилась 3 апреля этого года, когда художник внезапно исчез при попытке сесть на самолет, отбывающий из Пекина в Гонконг.

С тех пор прошло больше месяца, а о местонахождении Ай Вэйвэя точно ничего не известно, китайские власти почти все это время хранили упорное молчание, жене его и вовсе запрещено каким бы то ни было образом комментировать ситуацию.

Media playback is unsupported on your device

Только 11 мая, спустя пять недель после исчезновения Ай Вэйвэя официальный Пекин хоть каким-то образом отреагировал. Из китайского МИДа последовало заявление о том, что Ай Вэйвэй арестован за экономические преступления. В близких к художнику на Западе кругах говорят, что за этой обтекаемой формулировкой кроется уклонение от налогов.

Даже если это так, то, очевидно, Ай Вэйвэю должно было быть предъявлено официальное обвинение, у него должны быть адвокаты. В конце концов, он сам или его близкие должны были бы иметь возможность высказать свою позицию.

Вместо этого - молчание или в лучшем случае угрюмое раздражение: "В Китае недоумевают, почему в некоторых странах преступника воспринимают как героя", - так выразился официальный представитель китайского МИДа.

Ай Вэйвэй на наших глазах из художника – пусть и знаменитого - превращается в политическую фигуру. Что, впрочем, нисколько не преуменьшает его значение как художника.

Подтверждений тому множество, и одно из самых убедительных год назад, еще до всех скандалов, дала лондонская Tate Modern - один из крупнейших и самых авторитетных в мире музеев современного искусства.

Галерея предоставила Ай Вэйвэю место для грандиозной инсталляции "Семена подсолнуха". 100 миллионов фарфоровых семечек заполнили огромный Турбинный зал галереи - символ китайского народа, скрупулезного труда, размышления о массовости и индивидуальности.

"Ему нечего скрывать"

В работах Ай Вэйвэя нет или почти нет откровенной политики. И неизбежно в нынешней ситуации, когда искренность китайских властей, обосновывающих задержание Ай Вэйвэя, подвергается сомнению, встает вопрос: почему он арестован? Не искусство же его тому причиной?

О политизированности искусства Ай Вэйвэя я беседую с Грегом Хилти, программным директором галереи Lisson и куратором открывшейся только что выставки.

Правообладатель иллюстрации COURTESY OF THE ARTIST AND LISSON GALLERY
Image caption Мраморная "Камера наблюдения" - одно из остросоциальных произведений Ай Вэйвэя

"Наша галерея работает с целым рядом художников, искусство которых можно, безусловно, назвать политизированным. Они касаются социальных и политических реалий как части человеческого опыта. Точно так же и Ай Вэйвэя интересуют индустриализация и урбанизация Китая - возьмите, например, те видеоработы, которые выставлены у нас - они не что иное, как свидетельство этих процессов и размышления о них", - говорит Хилти.

"Есть вещи и более очевидные, более острые, - продолжает он, – возьмите, к примеру, высеченную из мрамора камеру наблюдения – своеобразный памятник-символ мира, где все под неустанным контролем. И все равно работа эта неоднозначная, это не пропаганда, скорее наоборот. Он взял вещь совершенно обычную, тривиальную, придал ей загадочность и заставил задуматься о скрытых в ней тайных смыслах - именно этим ведь призвано заниматься искусство, не так ли?"

"Но и к тому же, - добавляет куратор, - в этой вещи есть и проявление еще одной его стратегии: он сам сделал свою жизнь предельно прозрачной. Последние пару лет, когда власти запретили его блог, он вовсю использует Twitter, по многу-многу раз в день, сотни раз в день он информирует мир практически о каждом своем шаге, своих наблюдениях, размышлениях, суждениях. В этом отчасти есть художественная мотивация, отчасти политическая: если жизнь его так открыта, то ему нечего скрывать и за ним нечего следить".

Да, с одной стороны открытость и прозрачность жизни, с другой стороны - всемирная известность, казалось бы, должны были гарантировать Ай Вэйвэю если не неприкосновенность, то во всяком случае определенную защищенность.

Но ведь художник вел себя по отношению к властям абсолютно вызывающе. Чего стоит хотя бы откровенная поддержка им в конце прошлого года присуждения Нобелевской премии мира находящемуся в заключении китайскому диссиденту Лю Сяобо?

Именно тогда с ним произошло то, о чем рассказывает его сестра Гау Го.

"Его избили, и мать наша сильно перепугалась. Она умоляла его чуть-чуть снизить тон своих высказываний о властях. Он же говорил в ответ, что уже достаточно пожил и смерти больше не боится. Со мной, говорил он, могут случиться три вещи и мы - его близкие - должны быть к этому готовы. Он может оказаться в заключении, может быть депортирован из Китая или может погибнуть в несчастном случае – например, в автомобильной катастрофе. Поэтому для нас случившееся - вовсе не неожиданность", - говорит сестра Ай Вэйвэя.

Сын репрессированного

Правообладатель иллюстрации COURTESY OF THE ARTIST AND LISSON GALLERY
Image caption "Гроб" - еще одна работа художника, с которой можно ознакомиться в Lisson Gallery

Корни политической ангажированности и политического активизма Ай Вэйвэя - в истории его семьи и в его собственном прошлом. Ай Вэйвэй родился в 1957 году, его отец поэт Ай Цзинь еще задолго до Культурной революции, в 1958 году, когда будущему художнику был год, был сослан вместе с семьей в трудовой лагерь в пустыне Гоби, в район, который в Китае называют Малой Сибирью.

Они жили в землянке, даже в норе, куда звери приходили, чтобы рожать. В течение десяти лет отец Ай Вэйвэя вынужден был чистить общественные туалеты. Это унижение, конечно, не могло не сказаться на психике растущего в такой атмосфере ребенка.

Вот что говорит по этому поводу друг Ай Вэйвэя пекинский корреспондент американского журнала New Yorker Эван Оснос: "Он протестует всякий раз, когда я пытаюсь расспросить его о связи между его жизнью и тем, что довелось испытать его отцу. Но сам постоянно к этой теме возвращался. Конечно же, многое в сегодняшнем Ай Вэйвэе коренится в опыте и страданиях его отца. Отец несколько раз пытался покончить с собой".

"Но в то же время он все время продолжал писать. И когда он был уже очень старым - он был уже в инвалидном кресле в 1989 году, когда происходили события на площади Тяньаньмынь, то попросил, чтобы его вывезли на площадь, чтобы он тоже мог поставить свою подпись под воззванием в защиту свободы слова. Спустя четыре года он умер", - рассказывает Оснос.

В 1975 году семье, наконец, разрешили вернуться в Пекин. В 1978-м Ай Вэйвэй поступил в Пекинскую киноакадемию, где учился вместе с теперь всемирно известными китайскими кинорежиссерами Чен Кайге и Чжан Имоу.

В 1981 году уехал в Нью-Йорк, где провел 12 лет, занимаясь авангардным искусством, постигая секреты не только чисто художественного мастерства, но и не менее важную для современного искусства стратегию оперирования в сложном мире галерей, дилеров, искусствоведов и художественных премий.

Все это время на жизнь он зарабатывал, покупая и продавая китайский антиквариат, в котором он знает толк, и поэтому в этом нет ничего неожиданного. И играя в азартные игры - это уже не так обычно для художника.

Вновь рассказывает Эван Оснос: "Он невероятно усердный и старательный игрок. В 1980-е он жил в совершенно жуткой части Нью-Йорка, на Нижнем Истсайде, где временами бывало просто опасно ходить по улицам. А он был настолько важный игрок, что за ним в эту дыру из казино в Атлантик-Сити присылали специальный лимузин. Теперь он шутит, что соседи наверняка считали его крупнейшим наркодилером".

Возвращение в Китай

В 1992 году Ай Вэйвэй вернулся в Китай. Он основал целый район художников на окраине Пекина, активно выставлялся как в Китае, так и за его пределами.

Он участвовал в подготовке художественной программы Олимпийских игр 2008 года в Пекине, хотя позднее дистанцировался от этой своей работы и осудил постановщиков церемонии открытия Стивена Спилберга и своего бывшего однокурсника Чжан Имоу за аморальность. Он помогал молодым художникам и все это время активно и настойчиво - как словами, так и делами - декларировал свою позицию активиста-диссидента, противостоящего китайским властям. В своем блоге он вел подсчет студентов, погибших во время землетрясения в мае 2008.

В мае 2009 года его блог был закрыт. В августе того же года он был избит полицией, в результате чего у него произошло внутреннее кровоизлияние в мозг. В мае 2010 его поместили под домашний арест - как он сам говорит, власти таким образом хотели остановить намеченную им демонстрацию протеста против разрушения построенной им в Шанхае студии. В декабре 2010 года его не выпустили из страны, чтобы он не смог появиться в Осло на церемонии вручения Нобелевской премии мира Лю Сяобо.

Кампания в защиту Ай Вэйвэя

Правообладатель иллюстрации COURTESY OF THE ARTIST AND LISSON GALLERY
Image caption В мире проходит много выставок работ Ай Вэйвэя и выставок солидарности с ним

И, наконец, 3 апреля 2011 года он был арестован. Арест вызвал бурю возмущения и кампанию в поддержку со стороны мировой художественной общественности. Везде кроме Китая.

"Именно в Китае труднее всего было бы рассчитывать на кампанию протеста. Это возвращает нас к советским временам, когда голос художника считался опасным. Единственное, что он делал - фиксировал упущения и преступления китайской бюрократии, которые привели к гибели людей во время землетрясения. Таким образом он явственно дал им понять, что важна каждая человеческая жизнь. И в этом смысле он был, безусловно, прав и мы все с ним, конечно же, солидарны", - говорит Аниш Капур, знаменитый британский скульптор, возглавляющий программу художественного оформления Лондонской Олимпиады.

Проведенная им аналогия с советскими временами заставляет вспомнить, скажем, Александра Солженицына - писателя, имя которого стал символом протеста против притеснения свободы слова. Как правильно сказал в своей статье в газете Observer директор лондонской галереи Lisson, где проходит сейчас выставка художника, Ай Вэйвэй намного опаснее для Китая сейчас, под арестом, чем когда бы то ни было в прошлом.

Свою новую скульптурную инсталляцию, открытую только что в Париже, Аниш Капур посвятил Ай Вэйвэю. Это лишь один из многочисленных шагов, которые мировая художественная общественность пытается предпринимать в защиту Ай Вэйвэя. В Лондоне практически одновременно открылись две выставки художника.

Поддержка Ай Вэйвэя мировым художественным сообществом стала своеобразным моральным императивом. Вплоть до того, что сам Боб Дилан - фигура в современном культурном пространстве непререкаемая, почти божественная, - подвергся острой критике за то, что во время своих гастролей в Китае, которые прошли в первые дни после ареста Ай Вэйвэя, он не поднял свой голос в защиту художника. Дилан вынужден был даже как-то оправдываться на своем сайте.

Мировая художественная общественность едина. А что же правительства? Осмелятся ли политики западных стран поднять свой голос в защиту Ай Вэйвэя, не опасаясь осложнить отношения с могущественным Китаем?

Вот что говорит о сложившейся ситуации и необходимости действий Аниш Капур: "Это свидетельство варварства китайских властей, той невероятной паранойи, которая вынуждает их брать под арест художников. Эта абсурдная ситуация. Некоторые страны Евросоюза высказали свою озабоченность, но этого мало. Художественный мир должен сплотиться. Быть может, все музеи и галереи мира должны закрыться на день в знак поддержки. Нужна мощная единая кампания по всему миру".

Новости по теме