Канны-2011: "скромное обаяние педофилии"

  • 15 мая 2011
Кадр из фильма "Мальчик с велосипедом" Правообладатель иллюстрации
Image caption "Мальчик с велосипедом" - работа двухкратных обладателей Золотой пальмовой ветви братьев Дарденнов

Англичане говорят: "у каждого семейства свой скелет в шкафу". В переводе на австрийский немецкий это должно звучать так: "в каждой семье в подвале заперт ребенок". И это не литературная метафора.

Скандальные разоблачения последних лет, выведшие на свет божий злодейства отца-маньяка Йозефа Фрицля и мытарства юной Наташи Кампуш, восемь лет просидевшей в подвале у насильника-педофила, стали материалом для журналистских расследований, научных монографий, книжных бестселлеров, ну а теперь и для художественного кинематографа.

Ружье должно выстрелить

Австрийский режиссер-дебютант Маркус Шлейнцер снял клиническую хронику нескольких месяцев совместной жизни тридцатипятилетнего педофила Михаэля и его десятилетнего пленника Вольфганга.

Рядовой житель типичного австрийского городка, прилежный клерк в страховой компании, добрый сосед и примерный сын, Михаэль каждый вечер после службы возвращается в аккуратный домик, занимается домашним хозяйством, стряпает ужин, смотрит новости по телевизору, выкуривает сигаретку перед сном, а потом спускается в подвал и насилует маленького мальчика.

И записывает подробности распорядка дня в синий журнальчик.

Условия содержания Вольфганга с виду соответствуют всем санитарно-гигиеническим стандартам ЕС. В уютном подвальном помещении с белыми стенами полно игрушек, коврик над кроваткой, запасы калорийной еды на полках.

Правообладатель иллюстрации
Image caption Кадр из кинофильма "Михаэль" - истории "отеческой" заботы 35-летнего педофила о своем пленнике

У ребенка есть доступ к магнитофону, фломастерам и даже к электрическому чайнику (который в несколькх сценах драматургически закипает, как то чеховское ружье, которое обязательно должно выстрелить).

Заботливый Михаэль в порывах "отеческой" заботы, вывозит ребенка на прогулки и покупает подарки к праздникам.

В ритмически безупречно выстроенном повествовании сцены бытовой повседневности – то Михаэль и Вольфганг прибирают дом, то сидят за ужином, то собирают вместе паззл – чередуются с эпизодами высокого напряжения, когда вырывается наружу ярость, насилие и ужас, скрытые за ежедневным ритуалом.

Границы нормы и патологии

Режиссер Маркус Шлейнцер – ученик Михаэля Ханеке и один из лучших кастинг-директоров Австрии.

Он подбирал актеров для "Пианистки", "Времени волка" и "Белой ленты" Ханеке и работал с ведущими европейскими режиссерами, в частности, с Ульрихом Зайдлем.

Шлейнцер рассказывает, что общение с детьми-актерами в "Белой ленте" помогло ему в работе с исполнителем роли Вольфганга – маленьким Давидом Раушенбергером.

Ребенок ясно отдавал себе отчет в том, какую историю ему придется сыграть вместе с партнером, актером Михаэлем Фуитом, и даже помогал обустроить подвал, в котором ему предстояло "жить".

Так же, как и мэтра Михаэля Ханеке, дебютанта Шлейнцера интересует граница нормы и патологии.

Что превращает добропорядочного бюргера в животное-злодея?

Скорее даже, как сосуществуют эти две ипостасти – бюргерство и зверство, как одно порождает другое, как расцветает обыкновенное злодейство в чистых кухнях и звуконепроницаемых подвалах? Как скрытое становится явным?

В камерной, лишенной пафоса или пристрастного режиссерского комментария картине как в зеркале отразился современный австрийский мирок, где маньяк и жертва дуэтом распевают рождественские песни у елки, а в уютных открыточных кирхах ничего не ведающие прихожане служат панихиды по "добропорядочным" педофилам.

"Мне хотелось создать мир, к которому каждый обязан приобщиться, каждый должен увидеть своими глазами и понять, какое действие это производит на него", - говорит режиссер Шлейнцер.

"Мне кажется, это поможет всему обществу сделать шаг вперед. Общество может считаться развитым только в той степени, в какой оно способно справляться со своими преступниками,"- считает он.

"Мальчик с велосипедом"

Между тем, в борьбу за Золотую пальмовую ветвь вступили ее двухкратные обладатели бельгийцы Жан-Пьер и Люк Дарденн.

Картина "Мальчик с велосипедом" 18 мая выходит в широкий прокат во Франции, Бельгии и Италии и априори считается одним из фаворитов киноманского сообщества на бульваре Круазетт.

Братья Дарденны - изобретатели нового европейского "синема веритэ", радикально изменившие кинематограф Европы рубежа веков - рассказывают притчи о бытии.

Правообладатель иллюстрации
Image caption Что заставляет симпатичную молодую парикмахершу Саманту впустить в свою жизнь чужого мальчишку?

Это простые истории о современных людях, которые на самом деле мало чем отличаются от своих первобытных прародителей. Ими движут примитивные страсти и основные инстинкты.

В их фильме "Дитя", за который Дарденны получили Пальмовую Ветвь в 2005 году, молодой отец (актер Джереми Реньер) продает новорожденного сына.

В "Мальчике с велосипедом" сын подрастает, и все тот же отец, любимый актер Дарденнов Джереми Реньер, сдает сына в приют, потому что не справляется с бременем отцовства.

Картина начинается с того, что маленький Сирил (в блестящем исполнении юного Тома Дорэ) убегает из детского дома, чтобы разыскать пропавшего папу.

Его ловят, возвращают в приют, он закатывает истерики, снова убегает, социальные службы не справляются с натиском сыновьего отчаяния, и тут происходит чудо...

Современная сказка

Мальчик встречает добрую фею. "Мы хотели выстроить фильм как сказку, где присутствуют "плохиши", которые заставляют мальчика утратить иллюзии, и где есть Саманта, которая приходит в его жизнь как фея.

"Какое-то время мы даже думали назвать фильм "Сказка нашего времени", - говорят братья Дарденн. - Добро загадочнее зла, потому что зло всегда мотивировано, а добро – нет".

Что заставляет симпатичную молодую парикмахершу Саманту впустить в свою жизнь чужого мальчишку и взвалить на себя бремя ответственности за его исковерканную жизнь?

Режиссеры признаются, что зло на экране выглядит намного "привлекательнее" добра и что "Мальчик с велосипедом" - редчайший случай в их многолетней практике, когда пришлось создавать образ персонажа, "руководствующегося интересами другого человека, а не собственным эгоизмом".

Теплое очарование бельгийской звезды Сесиль де Франс, сияющей на фоне залитых солнцем фламандских полей, помогло режиссерам адаптировать философскую притчу в жанр киносказки для широкого европейского проката.

Новости по теме