Роковедение? Есть такая наука!

  • 20 мая 2011
Выставка, посвященная группе Nirvana, в Сиэттле Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption Рок как социокультурное явление давно привлекает внимает исследователей

В Лондоне прошла двухдневная научная конференция по изучению панка в странах бывшего социализма.

Великий гитарист Фрэнк Заппа однажды сказал: "Рок-журналистика - это когда люди, не умеющие писать, берут интервью у людей, не умеющих говорить, для людей, не умеющих читать".

Фраза остроумная, смешная, едкая, злая, даже жестокая и, как, впрочем, я не сомневаюсь, в глубине души понимал и сам Заппа (человек он был очень умный) - несправедливая. Среди рок-журналистов есть люди по-настоящему талантливые и по-настоящему хорошо пишущие, причем такие люди были уже и в те времена, когда Заппа выдал свой парадокс (достаточно вспомнить Лестера Бэнгса и Грейла Маркуса).

Однако Заппа в присущей ему манере заострил действительно существовавшую проблему - и в рок-журналистике, и в рок-критике и уже тем более в рок-науке. У этих явлений не было не только сколько-нибудь серьезного аппарата для обстоятельного изучения такого сложного явления как рок-музыка, не было даже понимания того, как - выражаясь языком спортивным - начинать подход к снаряду.

Еще лет 30 назад само сопоставление этих понятий - рок-музыка и наука - казалось совершенно немыслимым, а теперь вот - научная конференция.

В Лондоне собрались специалисты из Британии, Ирландии, России, Украины, Хорватии, Норвегии.

Ингвар Штайнхольт из университета города Осло – изначально славист, и интерес к русскому року у него вырос из интереса к русскому языку. Он автор книги "Рок в резервации" - о Ленинградском рок-клубе. Мы говорим с ним о процессе становления рок-науки как отдельной дисциплины и о возникающих в этой связи трудностях.

Зарождение рок-науки

"Серьезное академическое изучение рок-музыки на Западе – тогда это называлось Popular Music Studies - началось уже в конце 1960-х годов. Тогда, правда, все ограничивалось анализом поэзии больших, крупных рок-поэтов, таких как Боб Дилан или Пол Саймон, - говорит Штайнхольт. - В конце 1970-х британские социологи заинтересовались роком, как стилем жизни. Проблема состоит в том, что у музыковедения нет аппарата для описания такого сложного явления, как рок-музыка – ведь подходить к нему нужно с самых разных сторон: музыка, текст, социология, экономика, психология, история, политика".

"Идеально было бы, если бы возник какой-то академический жанр, который мог бы все эти проблемы анализировать и решать, - предлагает эксперт. - Пока, к сожалению, после того, как крупные музыковеды (такие как профессор Филипп Тагг) пытались найти методы для анализа популярной музыки, социологи продолжали быть социологами, а те, кто интересовался текстом, продолжает интересоваться текстами и проблемами рок-поэзии. Комплексное, мультидисциплинарное роковедение только-только становится на ноги".

Как же совместить эти разные, подчас противоположные подходы к исследованию проблемы? - спрашиваю я у Ингвара Штайнхольта.

"Лучший метод, как мне кажется, - матрешка, - отвечает он. - Сначала надо иметь социологический контекст: где это происходит, какая музыка играется, и в какой социальный контекст она войдет. Музыкальный анализ на втором месте, но есть еще и текст. В советском роке, например, текст был очень важным элементом, но не всегда это так. Но самое главное - понять текст на основе музыки, а музыку поместить в социальный контекст".

Если Штайнхольт, употребив яркий и очень русский образ матрешки, говорит о необходимости синтеза, мультидисциплинарного подхода к научному изучению рок-музыки, то его коллега и организатор конференции - доктор социологии из университета в британском городе Уорвик Иван Гололобов - придерживается совершенно иного, я бы даже сказал противоположного подхода.

Бурлящий процесс

"Мы и не исходим из того, что рок – единое, цельное явление. Это такой бурлящий процесс, где перемешиваются очень разные вещи, очень разные сферы жизни, которые, например, в роке 1970-х годов одни, а в роке 1990-х совершенно другие, - говорит Гололобов. - Мы на все это смотрим не как на зафиксированную область человеческой деятельности, а как на область, где другие деятельности словно рассыпаются и начинают сами себя переосмысливать".

"Это динамичный, постоянно меняющийся процесс, где люди по происхождению из 1970-х, игравшие важную роль в роке с точки зрения социологии, вдруг в музыке 1990-х, 2000-х оказываются совершенно не актуальны. Выходят другие действующие лица, и нам именно интересно, как все эти изменения и динамика происходят, что на них влияет, и как они влияют на все остальное", - заключает он.

Рок-наука, как я уже говорил, - дисциплина относительно новая и занимается предметом, к которому в традиционной науке отношение было, скажем так, не очень серьезным. Не встречают ли рок-исследователи противодействия, неприятия со стороны коллег? - спрашиваю я у Ивана Гололобова

"Наоборот, есть неподдельный и сильный интерес. Ведь так или иначе каждый человек, уж по меньшей мере в молодости, оказывается связан с музыкой и тоже думает обо всех этих проблемах, - отвечает Гололобов. - Проект у нас кросскультурный, мы изучаем сразу несколько культурных традиций, и британским университетам интересно понять, как то, что они считали практически своей национальной музыкой (рок-н-ролл и панк-рок), развивается в других странах, в других лингвистических традициях, которые им иными способами, кроме нашего исследования, фактически недоступны".

"Так как они не говорят на языке и не бывают, например, в хорватских или провинциальных российских рок и панк-клубах, они про это просто ничего не знают. Так что интерес есть. На нашу конференцию люди за свои деньги приехали из Ирландии, из Шотландии, из других университетов просто потому, что им интересно", - рассказывает социолог.

Роковедение в России

Иван Гололобов - человек русский, но живет и работает в Британии. По своей научной специальности он социолог, но вспомнив юношеское увлечение панком, в последние годы всерьез занялся академическим изучением российского панк-рока. Я спрашиваю у него, в какой степени научное роковедение развито в России

"В России тоже достаточно большой интерес к исследованиям музыки. В Тверском университете издается журнал "Русская рок поэзия: текст и контекст". Есть исследования Ильи Алексеева и достаточно регулярно выходят магистрские и кандидатские диссертации по тем или иных аспектам андеграунда и молодежных субкультур. В Санкт-Петербурге есть центр изучения молодежных субкультур при Высшей школе экономики. Проводятся такие исследования и в Москве".

"Интерес есть, - продолжает Иван Гололобов, - но отличие в том, что в принципе российская социальная наука пребывает сейчас в некотором кризисе, и этот кризис отражается и на исследованиях рок-музыки. Сохраняется изолированность от процессов мировой социальной науки, люди очень мало знают, о чем говорят и пишут в западных университетах".

"До сих пор анализ идет по методологии тартусско-московской школы, то есть это 1970-е годы, - продолжает он. - Я ничего против нее не имею, сам долго находился под сильным влиянием Лотмана и Успенского. Но на западе прошла реакция на Успенского, уже появились Лаклау и другие, появились переработки их идей на что-то более актуальное. А в России все еще пользуются наследием советской эпохи. Этот кризис и определяет то, какого рода исследования проходят в России. Текстологически все прекрасно: материал собирают, но очень много пережевывания Ленинградского рок-клуба и очень мало интереса к актуальному, к тому, что происходит здесь и сейчас".

На конференцию приехал и собственно российский исследователь рока - Илья Алексеев. Его кандидатская диссертация – об исследовании петербургской рок-сцены 1990-х годов вылилась в книгу "Рок-Питер 90-х". Ему проблемы российского роковедения видятся несколько иначе, чем Гололобову.

"Беда в том, что заканчивается это все по большей части работой в стол. Наука о роке у нас тоже вроде есть, но она остается андеграунде. Я вот защитил свою диссертацию и что? Кому она нужна? Я решил пойти дальше - сделать книгу. Сам сделал тираж, подобрал фотографии, написал макет, получил книги. И рассчитывал, что они, может, будут продаваться в каких-то магазинах, - рассказывает Алексеев. - Сетевые магазины говорят, что им неинтересно работать с индивидуальными авторами, тема слишком узка, и тираж тоже не особо привлекает. Так и пылятся эти книги у меня дома, несколько сотен штук. Я на концертах пытаюсь продать или просто раздаю тем, кому это может быть интересно".

А состояние современной российской рок-литературы Илью Алексеева категорически не устраивает.

"Появляются книги, довольно часто, связанные с роком, рок культурой, какие-то монографии, биографии, но это преимущественно популярная журналистика. Есть и рок-энциклопедии: малая рок-энциклопедия, большая рок-энциклопедия. Я их листаю – шикарно изданная книга, с отличной полиграфией, но имена мне совершенно не знакомы. Оказывается, это издание одного московского рок-клуба, в котором говорится преимущественно о группах, игравших в этом клубе. Это PR, а не энциклопедия", - сетует он.

Музыковедению тут делать нечего

А как к существованию академической науки о рок-музыке относятся люди, пишущие о ней в другом жанре – критики и журналисты. Я спросил об этом Артемия Троицкого.

"Я считаю, что рок-музыка - вполне подходящий объект для научных исследований, тем более, что история активного и продуктивного периода рока закончилась уже лет 20 тому назад. Поэтому можно рассматривать это явление и с точки зрения музыковедения, и с точки зрения социологии, и с точки зрения политэкономии, - говорит Троицкий. - Именно таким роковедением и занимается большинство авторов. Академические музыковеды никогда рок-музыкой не увлекались. И так уж повелось, что первыми, и главными, и до сих пор лучшими исследователями рока были собственно люди изнутри, то есть интеллектуальные рок-фаны, которым недостаточно было только слушать музыку и под нее кайфовать".

"Уже самые первые книги о роке, такие как Sound of the Сity Чарли Гиллета или Rock from the Beginning Ника Кона или Mystery Train Грейла Маркуса как раз и отличались таким синтетическим подходом. А рок-музыка и академическое музыковедение вещи несовместимые, - уверяет Троицкий. - Хотя бы потому, что рок-музыка не поддается нотации. Как можно нотировать гитару Джимми Хендрикса, как можно нотировать голос Джима Морисона и так далее? Это нонсенс! Академическому музыковедению тут вообще нечего делать! Поэтому такой вот журналистский, эмоциональный, социополитический и отчасти писательский подход в исследованиях рока доминирует и, я считаю, будет доминировать по той простой причине, что он для него наиболее адекватен".

Новости по теме