Дело Pussy Riot: церковь, общество и государство

  • 27 июля 2012
Митинг православной общественности в Москве 22 июля 2012 года Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption Православные активисты хотят объединиться на постоянной основе

30 июля Хамовнический суд Москвы приступает к рассмотрению дела Pussy Riot.

В условиях летнего политического затишья оно превратилось в главную злобу дня и раскололо общество не меньше, чем "дело Ходорковского", а сто лет назад во Франции - "дело Дрейфуса". Как и тогда, спор идет не о частном случае, а об основах жизнеустройства.

В минувшее воскресенье в Москве на Суворовской площади прошел митинг православных активистов. По числу участников - около 300 человек - он не стал значительным событием, но некоторые прозвучавшие на нем высказывания привлекли внимание общества и СМИ.

По просьбе Русской службы Би-би-си ситуацию прокомментировали участник воскресного митинга, глава синодального отдела Московского патриархата по взаимоотношениям церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин и заместитель главного редактора интернет-издания "Портал-Credo.Ru", заместитель председателя правления Общественного фонда "Гласность" Владимир Ойвин.

Ранее Всеволод Чаплин исчерпывающе изложил свою позицию по "делу Pussy Riot" в известном открытом письме диакону Андрею Кураеву, где, в частности, утверждал со ссылками на Священное Писание, что Христу "могут быть свойственны гнев и ярость", и милосерден он лишь к кающимся грешникам, нераскаявшихся же обрекает на "вечные мучения".

"Православные нуждаются в защите"

Би-би-си: На митинге прозвучали призывы создать Всероссийский комитет защиты православных граждан и ввести уголовную ответственность за "кощунство". Это частное мнение ораторов или официальная позиция Церкви?

Всеволод Чаплин: Это мнение общественности. Церковь - это не только священнослужители, это и миряне, кстати, у них могут быть разные политические убеждения, и их гражданское действие будет развиваться. Люди, конечно, могут создавать самые разные православные общественные организации. За последнее время их создано немало. Посмотрим, как будет работать этот создающийся комитет.

Действительно, сегодня православные верующие определенно нуждаются в защите. Наше общество, я глубоко убежден, должно исключить оскорбление чувств верующих, посягательство на почитаемые верующими людьми святыни, разного рода предметы, места, изображения и символы. Если эта организация сможет эффективно противостоять такого рода явлениям, то у нее есть будущее.

Би-би-си: Если другие граждане захотят создать, например, Всероссийское общество атеистов или Комитет защиты либеральных ценностей, как Вы к этому отнесетесь?

Всеволод Чаплин: Они занимают достаточно заметное место в общественной дискуссии. Люди, иногда не называющие себя формально атеистами, агностиками или антиклерикалами, достаточно серьезно влияют на тональность крупнейших информационных структур. Так что все это уже есть. Неправославные люди первыми начали полемику, и православные должны в ней участвовать, чтобы отстаивать свою веру, свои святыни, свою церковь, своего патриарха.

Би-би-си: Однако они решили не только вести полемику, но и, так сказать, организационно оформиться.

Всеволод Чаплин: Есть большое количество уже созданных православных общественных организаций, так что ничего качественно нового в создании еще одной организации нет.

Би-би-си: 11 января Вы писали в блоге, что "Церковь позитивно воспринимает перспективу создания христианских или православных партий либо внутрипартийных групп, но не будет оказывать им эксклюзивной поддержки или давать благословения". Относится ли это и к предполагаемому комитету?

Всеволод Чаплин: Видите ли, есть разница между партиями и общественными организациями. Церковь не участвует в политической борьбе, она действительно не дает благословения политическим партиям, крупным или мелким, идентифицирующим себя в качестве проводников христианских ценностей, или не идентифицирующим.

К общественным организациям, которые не ведут борьбу за власть и не участвуют в выборах, Церковь относится несколько иначе. Некоторые из них получают церковное одобрение, но для этого им нужно пройти некоторый процесс апробации. Новая организация тоже такой процесс может пройти.

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption Всеволод Чаплин обещает россиянам "достаточно жесткие поведенческие нормы"

Би-би-си: Для большинства людей это нюансы. В их глазах комитет, если он начнет действовать, будет политическим крылом РПЦ.

Всеволод Чаплин: Я совершенно не согласен с такой постановкой вопроса. Есть ясное юридическое различие: политическая партия - это организация, которая выдвигает кандидатов в парламент и участвует в выборах.

Би-би-си: Общественная организация может не выдвигать своих кандидатов, но вести кампанию в поддержку тех или иных кандидатов или партий ей никто запретить не может.

Всеволод Чаплин: Если комитет займет такую позицию, то отношение к нему со стороны священноначалия будет на самое благожелательное. Однако опыт активной гражданской деятельности при определенном дистанцировании от партийной борьбы есть.

Би-би-си: На митинге звучало требование "прекратить нападки со стороны либералов против Русской Православной Церкви и Святейшего Патриарха Кирилла". "Прекратить" что бы то ни было способно только государство, располагающее аппаратом принуждения. Что имели в виду выступавшие?

Всеволод Чаплин: Я уверен в том, что гражданское действие способно изменить обстановку в обществе без всякого ресурса власти и без всякого репрессивного аппарата. Мы можем сделать так, чтобы в обществе было стыдно и неприлично говорить вещи, которые сегодня некоторые представители крайне либеральных кругов говорят в адрес наших святынь, в адрес нашей церкви, в адрес нашего патриарха.

Би-би-си: Позвольте уточнить: значит, речь идет исключительно об идейной борьбе, в которой государство не должно становиться ни на чью сторону?

Всеволод Чаплин: Я сказал то, что сказал.

Би-би-си: "Кощунство" - понятие растяжимое. Утверждение, что бога нет, с религиозной точки зрения само по себе является кощунством и задевает чувства верующих. Считаете ли Вы, что пропаганда атеизма должна быть законодательно запрещена в России?

Всеволод Чаплин: Не надо доводить все до абсурда. Есть грань, которая отделяет идейную полемику от оскорбления. Идейная полемика между приверженцами разных религий, между верующими и неверующими всегда имела место и всегда будет иметь место. Кто-то считает, что бога нет, кто-то считает, что он есть, но когда совершаются оскорбительные действия, это совершенно ясно отличается от полемики, которая ведется цивилизованными достойными средствами. Думаю, что законодатель и суд вполне способны разобраться, где это отличие пролегает.

Би-би-си: Для кого-то святыней является лик Богородицы, для кого-то портрет Сталина, а для кого-то портрет Джона Леннона. Обязан ли закон одинаково защищать всех, или религиозные ценности и чувства верующих должны занимать особое положение?

Всеволод Чаплин: Защите должны подлежать предметы почитания верующих, символы и эмблемы мировоззрений тех или иных социальных групп, которые им дороги, символы государства и места захоронения.

Би-би-си: Религия осуждает многие вещи, не запрещенные светскими законами: внебрачные и добрачные связи, контрацепцию, аборты, нетрадиционную сексуальную ориентацию, различные фривольные увеселения, а также женщин, которые не соблюдают "православный дресс-код" и ходят в шортах. В свете усилившихся последнее время разговоров об использовании в законодательстве православных ценностей часть граждан опасается вмешательства в их частную жизнь и ограничения поведенческой свободы.

Всеволод Чаплин: Мы находимся в процессе выработки поведенческих норм, которые приемлемы в нашем обществе. Для российского общества являются аномалией попытки разрушить эти нормы, которые предпринимались после 1917-го или 1991 года. Надеюсь, что мы находимся сейчас на правильном пути определения достаточно жестких поведенческих норм, которые, скорее всего, будут отличаться от западных или от принятых в исламском мире. Страна имеет полное право, не оглядываясь ни на кого, эти нормы устанавливать.

Богу или кесарю?

Правообладатель иллюстрации AFP
Image caption "Дело Pussy Riot" приобрело символический характер

Би-би-си: В в российской прессе и блогосфере довольно много говорится об отношениях Православной церкви и государства. А что, собственно, между ними происходит?

Владимир Ойвин: Происходит обоюдный процесс. Церковь надеется использовать государство в своих целях, подкрепить свой авторитет административным ресурсом государства. А государство, даже не столько государство, сколько власть, использует церковь для своей легитимизации. Каждый думает, что он будет хитрее и выиграет, но проигрывают оба - и церковь, и власть.

Каждая из сторон пытается получить какие-то дивиденды, но не очень-то получается. Этот альянс дискредитирует церковь в первую очередь. Тут получается настолько очевидная зависимость от того, что в самой церкви называется "кесарем", что авторитета это церкви никак не прибавляет.

Би-би-си: А возможно ли, чтобы Православная церковь захотела каким-либо образом перейти к непосредственному управлению государством, скажем, через политические партии?

Владимир Ойвин: Трудно сказать. С одной стороны, очень заманчиво перестать зависеть от конъюнктуры, получить рычаги влияния на государство на легитимном уровне, а не на уровне договоренностей. Думаю, церковь хотела бы так и сделать, она всегда утверждала, что отделена от государства, но не отделена от общества.

Media playback is unsupported on your device

Это не фигура речи, это действительно так, но связь с обществом в настоящее время немного странная. Церковь пытается навязать обществу, причем всему обществу, а не только своим последователям, поведение церковного характера, пытается стать государственной идеологией.

Это уже сыграло свою отрицательную роль в свое время, когда религия была государственной. И если церковь будет идти тем путем, которым она идет сейчас, результат будет тот же - потеря авторитета.

Би-би-си: В церкви не могут не понимать этих рисков. Они наверняка действуют, взвесив все "за" и "против"...

Владимир Ойвин: Вы преувеличиваете интеллектуальный потенциал и церкви, и государства. Тот же процесс над Pussy Riot показал политическую бездарность церкви в том числе. Сделали из них мучеников, создали прецедент, который работает против церкви. Это говорит не о дальновидности церковных политиков, а скорее наоборот.

Ту же самую ошибку совершила власть, но власть напугана процессом возрождения гражданского общества, и она уже бросалась в совершенно разные стороны. Тот молебен "Богородица, Путина прогони!" их раздражал очень. Но это же личное дело Путина, а для государства в целом все это сыграло отрицательную роль.

Image caption Часть россиян недовольна попытками церкви диктовать правила жизни всему обществу

Би-би-си: С одной стороны, среди критиков церкви, в основном, те, кто разделает либеральные ценности, принадлежит к протестному движению. С другой стороны, лидеры этого движения, в частности, Алексей Навальный, не так уж активно выступают против церкви. Возможен ли диалог церкви и оппозиции?

Владимир Ойвин: Я думаю, что нет. Это заметно не только в оппозиционном движении, но и в движении правозащитном. Вопросы свободы совести, религии и отношений с церковью никогда не занимали серьезного места ни в правозащитном, ни в протестном движении, что я считаю большой ошибкой. Ни одна правозащитная организация, кроме, разве что, Хельсинкской группы, не занимается вопросами свободы совести. А эти вопросы важны - это фундамент отношений между людьми и государством.

Би-би-си: Могли бы эти вопросы послужить основой для установления отношений между церковью и оппозицией?

Владимир Ойвин: Могли бы, если бы была другая администрация церкви.

Би-би-си: Налицо раскол в обществе - по одну сторону оказались те, кто поддерживает церковь и власть, по другую - те, кто властью недоволен и в результате оказался также и против церкви. К чему такое противостояние приведет?

Владимир Ойвин: Трудно сказать. В ситуации, когда и церковь, и государство преследуют одни и те же цели, ничем хорошим это не кончится. Церковь могла бы быть демпфером, смягчающим противостояние общественных сил и государства. Но она данной функции не выполняет ввиду своей к этому неспособности.

Новости по теме