Русский православный паркур в Петербурге

  • 17 октября 2012
Паркур
Image caption В паркуре важны дисциплина и уверенность в себе

Русская православная церковь последнее время часто подвергается критике за то, что ее священнослужители оказываются замешанными в драках, или их задерживают за пьяное вождение. Но церковь предоставляет и социальные услуги, и в том числе помогает неблагополучным подросткам при помощи паркура – довольно опасного городского спорта, возникшего во Франции.

Мне становится почти дурно. Молодой человек, только что стоявший передо мной, вдруг прыгает вниз, в пролет между этажами. В течение нескольких мгновений кажется, что он просто висит в воздухе, на высоте третьего этажа.

Потом, абсолютно беззвучно, он перепрыгивает через перила и снова стоит рядом со мной.

Евгений Крынин - один из самых известных трейсеров (так называются мастера паркура) в Петербурге. Паркур – это искусство акробатического и атлетического перемещения в пространстве и преодоления препятствий, как правило, в городах.

Паркур возник в 90-х годах во Франции, но Крынин убежден, что истинная родина этого спорта, участники которого должны прыгать и бегать вдоль, над, и между зданиями, – Россия.

"Это соответствует нашему национальному духу, нашей жажде риска и скорости. Наверное, мы сумасшедшие", - говорит он.

Атлетизм, бесстрашие и альтруизм

Как и Жорж Эбер - французский офицер, живший в XIX веке и считающийся идеологом паркура, - Крынин убежден, что одного атлетизма и бесстрашия недостаточно. Необходим также и альтруизм.

"Это нечто большее, чем слава или демонстрация хорошо развитого тела", - говорит он.

Вот уже три года он демонстрирует принципы паркура в детских домах, тюрьмах, а также в центре для подростков, условно-досрочно освобожденных от наказания.

По его словам, большинство этих подростков годами пьянствовали, нюхали клей или употребляли наркотики. "С ними мы начинаем с упражнений на укрепление силы и гибкости, а затем переходим к более сложным вещам", - говорит Крынин.

В петербургском Центре социальной адаптации святителя Василия Великого на Васильевском острове работает целая команда социальных работников, но Евгений Крынин убежден, что паркур сам по себе можно назвать терапией.

"Большинство этих подростков исключили из школы. В результате они мало на что надеются, и в душе у них чувство озлобления. Но для того, чтобы сделать сложный маневр [в паркуре], нужно быть спокойным и сконцентрированным", - говорит он.

"Конечно, они гордятся, когда им это удается. Они понимают, что любое препятствие можно преодолеть, если есть терпение".

Удары по репутации

26-летний Крынин воспринимается как образцовый представитель той части Русской православной церкви, о которой в последнее время слышно не часто.

Когда я приехала в Петербург, все газеты писали о местном дьяконе, который избил двух пожилых женщин.

Валентина Павлова, пенсионерка из Всеволожска, рассказала местной прессе, что машина дьякона чуть не врезалась в ее автомобиль. Когда она постучала в окно с водительской стороны, чтобы выразить свое недовольство, дьякон вышел из машины и ударил ее по лицу.

Дьякон Сергей Фрунза был временно отстранен от своих обязанностей на время расследования инцидента полицией. Но случай этот – не единственный.

В Москве пьяный священник разбил своей Мерседес, а превышавший скорость архидьякон насмерть сбил двоих рабочих.

Когда патриарха Кирилла сфотографировали со швейцарскими часами Breguet за 30 тысяч долларов на руке, Патриархия заретушировала часы на фотографии, однако их отражение осталось на лакированной поверхности стола. По имиджу РПЦ был нанесен еще один удар.

Отец Александр Степанов, возглавляющий социальные программы церкви в Петербурге, очевидно, в курсе того, что многие критикуют церковь за ее нехристианское поведение во время правления Путина.

Я хотела узнать, что он думает о церковной иерархии в Москве и ее реакции на феминистский панк-молебен Pussy Riot, в результате которого три участницы панк-группы были приговорены к двум годам тюрьмы. Одной из них, Екатерине Самуцевич, недавно изменили приговор на условный, после того как ее адвокаты доказали, что она успела лишь расчехлить гитару, после чего ее вывели из храма Христа Спасителя.

Отец Александр тщательно подбирает слова, но из них становится ясно, что он предпочел бы, чтобы Патриархия дистанцировалась от Кремля.

"Я думаю, что это очень печальная ошибка. Как бы отвратительна ни была эта акция, надо было дать ясно понять, что мы стоим на стороне прощения и не жаждем мести. Если Путин был оскорблен – это его дело, пусть он сам с этим разбирается", - говорит он.

Меньше рецидивизма

Image caption Юлия Никитина: "На самом деле наши ребята не такие плохие"

Некоторые консерваторы критикуют церковь за то, что она, по их мнению, "балует" подростков в храме святителя Василия Великого. Они предпочли бы, чтобы те сидели в тюрьме, а не занимались паркуром.

Услышав подобные замечания, Юлия Никитина, которая основала Центр социальной адаптации в 2004 году, лишь возводит глаза к небесам.

"Таким людям я говорю – хорошо, в таком случае давайте просто отравим этих ребят или посадим их на всю жизнь. Вы в самом деле этого хотите? Потому что если нет, то мы должны работать с этими детьми и реинтегрировать их в общество".

Юлия Никитина посетила Данию и другие страны Европы, сравнивая их политику в отношении малолетних преступников, и пришла к убеждению, что эффективнее всего работают программы, при которых неблагополучные подростки живут вместе, небольшими группами. Это также сокращает уровень рецидивизма.

По ее словам, "когда парни к нам приходят, большинство из них говорят, что церковь – это для бабушек или полнейших неудачников, но они скоро меняют свою точку зрения".

"Правда, после того как они от нас уходят, лишь около половины регулярно ходят в церковь", - говорит она.

Каждое лето она со своими подопечными едет в Мурманскую область на трех автомобилях. Там они спят в палатках, а днем посещают монастыри.

"Там очень красиво, но иногда ребята жалуются и спрашивают, почему мы не встречаемся с нормальными людьми, а только с монахами?"

"Я им отвечаю: послушайте, кроме монахов нас никто по-настоящему не хочет видеть".

По ее словам, когда она спрашивала в гостиницах или общежитиях, могут ли они там остановиться, администраторы были просто в панике. "Но на самом деле наши ребята не такие плохие", - добавляет она.

"Сотрудники музея в Петербурге мне говорят, что они ведут себя лучше, чем ученики некоторых элитных частных школ".

Новости по теме