Всеобъемлющая система Станиславского

  • 20 января 2013
Станиславский
Image caption Константин Станиславский утверждал, что его система - не набор догм, она открыта для интерпретации

В лондонском Пушкинском доме в эти дни проходит выставка "Станиславский на сцене", где в двух залах собрано 46 фотографий, относящихся к периоду первых постановок Московского художественного театра, начиная с 1899 и заканчивая 1920-ми годами.

Здесь сцены из шекспировского "Юлия Цезаря", гоголевского "Ревизора", горьковской пьесы "На дне", толстовской "Власть тьмы" и чеховского "Дяди Вани". Прекрасные декорации и костюмы, значительные, породистые лица актеров, богатая массовка - в немой сцене "Ревизора" актеров не сосчитать, - передо мной живые документы великой театральной эпохи. Экспозиция обустроена усилиями учебного Центра Станиславского при колледже драматического искусства Роуз Бруфорд (Rose Bruford College).

Как рассказывает директор учебного центра Пол Фрайер, бывший директор колледжа Жан Бенедетти, неустанный популяризатор учения Станиславского и автор нескольких книг о нем, полагал, что в Англии необходимо открыть центр по изучению наследия великого актера и педагога, и в 2007 году это наконец стало возможно.

"Можно заметить, что многие педагоги используют систему Станиславского, даже не отдавая себе в этом отчета, поскольку столько людей и уже так давно используют эту систему, что она стала чем-то вроде разменной монеты обучения актеров, - говорит Пол Фрайер. - Я очень удивлюсь, если где-либо на Западе можно будет обнаружить театральную школу, где хоть в какой-то мере не преподавали бы его метод. Другое дело, что порой это делается неосознанно".

Всеобъемлющая Система

Конечно, как и химия существовала до таблицы Менделеева, так и театр существовал и до Станиславского, и даже вполне успешно, но принципы освоения роли, проникновения в текст, овладения своим творческим самочувствием и актерским инструментарием, умение не давать роли приедаться - на все эти вопросы Константин Сергеевич всю свою жизнь искал ответы, наблюдал, записывал в дневники, обобщал в книгах и создал свою систему, оставив колоссальное наследие как теоретических трудов, так и вполне практических руководств. "Это живая методика, которая стала моей плотью и кровью, - признается актер театра и кино Геннадий Венгеров, в прошлом выпускник школы-студии МХАТ. – Для меня очень важным принципом является, как у нас говорили, "иди от себя". То есть понимание своей собственной природы, понимание того, что эта природа актерская, она гораздо умнее меня как личности, и если она правильно натренирована и правильно подготовлен творческий процесс, то моя природа сама сделает за меня все гораздо лучше".

Стоит только раскрыть Станиславского, любой его труд, будь то "Моя жизнь в искусстве" или "Работа актера над ролью", как сразу поражает предельная (так и хочется сказать "толстовская") честность автора прежде всего перед самим собой: "Во время последних гастролей за границей и раньше, в Москве, я механически повторял именно эти выработанные и установленные "штучки" роли - механические знаки отсутствующего чувства". Станиславский всю жизнь задавался вопросом: как не прибегать к этим "штампам уснувшего чувства", как победить физическую неестественность публичного творчества?

"Штампы уснувшего чувства"

Безусловно, Станиславский интересовался психологией. Как пишет в своей биографии Станиславского Жан Бенедетти, вряд ли он читал Фрейда, но его интересовали изыскания в области бихевиоризма - направления психологии, рассматривавшего личность как устойчивую систему навыков.

Поскольку становление и развитие системы Станиславского совпало по времени с оформлением психологии как дисциплины, возможно, поэтому его систему часто считают исключительно психологической, что, как объясняет педагог кафедры театрального искусства профессор Лидского университета Джонатан Питчес, неверно.

В книге "Работа актера над собой" очень большое место уделено физическим приемам, и именно слияние психического и физического оказалось столь действенным, полагает профессор Питчес. "Идеи Станиславского бросили вызов набору внешних приемов и сконцентрировали внимание на воображении, на творчестве "изнутри", и дали в помощь актеру инструментарий, или, если угодно, особый язык, который дал возможность актерам им пользоваться. То есть произошли две вещи: уход от внешней подражательности и упор на внутренний мир актера, а второе - его система позволила осмыслить сложности актерской подготовки в Британии", - говорит профессор Питчес.

Джонатан Питчес - автор нескольких книг о Станиславском, одна из его недавних работ - "Русские в Британии: Как русская актерская школа повлияла на британский театр" (The Russians in Britain: British Theatre and the influence of the Russian Tradition of Acting).

На мой вопрос, есть ли что-то в системе Станиславского специфически русское, Джонатан Питчес отвечает, что, как все гении, Станиславский был эклектичен, но он очень во многом опирался на идеи выдающихся русских физиологов - Ивана Сеченова и Ивана Павлова. Однако очень многое из системы Станиславского попало на Запад, трансформировавшись.

Система или Метод?

"Если посмотреть на американскую драматическую школу, например Сэнфорда Мейснера, на развитие его метода система Станиславского оказала огромное влияние! Или взять актерскую студию Ли Страсберга, или Стеллу Адлер или Уту Хаген - все эти великие американские театральные педагоги, которые оказали огромное влияние на развитие актерского мастерства особенно в кинематографе - все они заимствовали многое из системы Станиславского", - размышляет Пол Фрайер. Взаимопроникновение оказалось так велико, что многие путают систему Станиславского и "Метод" Ли Страсберга, на котором выросли многие голливудские звезды: Аль Пачино, Роберт де Ниро, Харви Кайтел, про которых зачастую говорят - смешивая два подхода - что они учились по "Методу Станиславского". Но так ли сильно отличаются эти две актерские школы?

"Если вы спросите американского театрального педагога, то ответ, возможно, будет совершенно иным, но, по моим ощущениям, они совершенно разные. В частности, Страсберг основывал свой метод на весьма усеченном наборе принципов, которые частично были взяты у Станиславского, и частично были заимствованы из психоанализа, которым Страсберг восторгался. Его гораздо больше интересуют эмоциональные возможности актера, его прошлое, и поэтому он гораздо больше заинтересован в том, чтобы раскапывать психологические глубины исполнителя и оттуда черпать темные стороны роли, физической подготовке актера внимания уделяется гораздо меньше. Про него иногда говорят, что он, наверное, только прочел "Работу актера над собой", а "Работу над ролью" уже не читал. Это, конечно, вряд ли, но точно можно сказать, что книга Страсберга A Dream of Passion концентрирует внимание в основном на психологической стороне актерской профессии", - полагает Джонатан Питчес. В то же время взращенный на системе Геннадий Венгеров не видит большого расхождения между русским и американским подходом, и говорит, что в Америке очень правильно понимают базовые принципы Станиславского: "Я читал, как, допустим, Де Ниро готовится к роли – все это абсолютно в рамках нашей московской школы". Но насколько просто бывает сработаться на сцене или съемочной площадке актерам, прошедшим разные актерские школы?

Живущий последние годы в Германии и имеющий богатый опыт работы с иностранными актерами Геннадий Венгеров говорит, что разница в подходе видна уже на подготовительном этапе, и он с этой проблемой стакивался не однажды.

"Я очень медленно вхожу в роль, как нас учили, то есть не позволяю форме забегать вперед содержания, пока это содержание не станет "моим", а многие мои немецкие коллеги уже на первых репетициях, на так называемых "застольных", уже начинают играть и играют неплохо, - признается Геннадий. – Было несколько репетиций спектаклей, где все были готовы уже на первой-второй читке, а я вплоть до генеральной репетиции не производил впечатление актера, который играет; просто мой процесс был незакончен".

Романтик с большой буквы

Как писал Станиславский: "Нужно, прежде чем творить, уметь войти в ту духовную атмосферу, в которой только и возможно творческое таинство". Всю жизнь он оставался верен своей романтической натуре и пытался соединить жизнь и искусство, не превращая последнее в обыденность, однако идеалистичность многих его принципов особенно резко контрастирует с сегодняшней жесткой реальностью мирового шоу-бизнеса. Да, его система идеалистична очень во многих аспектах, соглашается профессор Питчес, называющий Станиславского Романтиком с большой буквы.

"Он часто воспринимал текст через эту призму романтизма, за что его критиковали, в частности, за постановку чеховских пьес с романтическим уклоном. Он идеалист даже в том, сколько времени можно уделить репетициям новой пьесы. Но, мне кажется, это отношение по-прежнему важно для нас и сегодня, в жестких условиях театра ХХI века, когда на новую постановку отводится четыре недели, а не три года, даже не полгода. То есть важно, чтобы этот альтернативный подход, взгляд существовали бок о бок с жесткими прагматиками, которые овладевают британской театральной сценой", - размышляет мой собеседник. Как отмечает профессор Питчес, Станиславский сегодня особенно важен потому, что служит своего рода интеллектуальным фоном современному прагматизму.

Но, с другой стороны, как подчеркивал сам Константин Сергеевич, его система - не набор догм, она открыта для интерпретации и именно это мы и наблюдаем спустя 150 лет со дня рождения Мастера - и на большой сцене и на малых подмостках, и в голливудском блокбастере и в малобюджетном телесериале.

Новости по теме