Японская эротика вчера и сегодня

  • 3 октября 2013
японская эротика
Image caption В Британском музее на выставке "Сюнга: секс и наслаждение в японском искусстве" представлены образцы японской эротики

По следам проходящей сейчас в Британском музее выставки японского эротического искусства эпохи, предшествовавшей вестернизации страны, Юра Окамото, преподаватель русского языка Университета Осаки, размышляет об эволюции отношения японцев к сексуальности.

Стоит сказать, что эротика, как и почти все в жизни человеческой, формируется в большой мере культурой, и просто глупо было бы ожидать, что физиология по всему миру заставит людей любить, заниматься любовью и воображать то и другое одинаково. Ну а чтобы понять, как работает эротика в социуме, нужно взглянуть на нее в контексте культуры в целом.

Я могу с уверенностью говорить о японской эротике в том виде, в каком она существует сейчас. Но выставка, о которой идет речь, показывает эротику 200- или 300-летней давности. Поэтому можно делать только догадки. Начнем с того, каковы главные отличия, которые видны европейцу.

Хотя гениталии видны, почти все персонажи, тем не менее, одеты. Все гениталии сильно увеличены. Картинки нисколько не возбуждают. Ну прямо совсем.

Image caption Персонажи японской эротики обычно одеты. Нагота японцев не возбуждала.

Почему?

Дело с наготой

Для начала несколько слов про то, как, наверное, в то время обстояло дело с наготой.

В общественных банях мужчины и женщины мылись вместе, общественные туалеты строили без дверей лицом к дороге, и европейского табу на нагое тело просто не было. Даже сейчас моя очень даже деревенская теща выходит из ванны и идет по комнате голая – прямо перед моим изумленным взглядом. Поэтому и получается, что в наготе как таковой ничего сексуального просто не было – скорее она была привязана к положению в обществе, поскольку здесь как раз всевозможных табу было полно.

Что же касается секса, то тут все тоже было очень даже свободно. "У вас в саду хурма растет?" "Растет". "А плоды-то есть?" "Есть". "А сорвать можно?" "Пожалуйста". "Ну, тогда и сорву". Такой вот ритуальный диалог происходил в былые времена в деревнях между вдовами или замужними женщинами и подростками, перед тем, как первые научали вторых искусству любви.

"Вчера к моей матери ходил?" "Ходил". "К старшей сестре бы тоже заглянул, а то мается, бедная". Вот так разговаривали соседи, когда был в ходу обычай "ёбаи" – ночные посещения мужчинами своих соседок. То есть секс не был чем-то затабуированным за тремя стенами, каким он, наверное, был в викторианской Англии, а более или менее валялся вокруг.

Image caption "У вас в саду хурма растет?"

А теперь несколько догадок.

Догадка номер один: все персонажи укиёэ одеты потому, что одежда дает возможность распознать положение в обществе каждого героя. А именно в этом, в возможности прочитать в картине сюжет, то, что было до этого момента и будет после, и есть вся соль. Плюс в наготе самой по себе ничего возбуждающего нет.

Номер два: все гениталии увеличены тоже потому, что без очень сильного акцента именно на это в том мире, где секс табуирован намного слабее, чем в Европе, эротизм просто не сработает. Еще стоит сказать, что часто, хотя не всегда, идея была не столько возбудить смотрящего, сколько насмешить – картины, в каком-то смысле, ближе русскому анекдоту, чем европейской порнографии.

И номер три: ну а то, что картинки не возбуждают, – попробуйте посмотреть французскую порнографию начала века. Культура та же самая, прошло всего ничего 100 лет, а все равно уже не срабатывает.

Эротический борщ

Image caption В прошлом нравы в Японии были весьма свободными

Напоследок расскажу вам, как обстоит дело с эротикой сейчас. За время модернизации прошлого века, стремясь к западной благообразности, Япония успела разрушить весьма откровенные устои прошлых времен, и сейчас на эротике в Японии табу стоит покрепче Англии XIX века.

И как раз вчера мне пришло письмо от завкафедрой университета, где я преподаю русский язык. Оказывается, несколько студенток на меня настучали, мол, учитель знакомит нас с неприличными словами русского языка. Просим, чтобы он перестал. Еще завкафедрой, человек просто невероятной тонкости и порядочности, извиняясь, написал, что 10 лет назад на учителя английского, который читал со студентами какую-то английскую классику, тоже настучали, что он, мол, пропагандирует аморальный образ жизни.

Преподавателю русского языка обойтись без скабрезностей просто невозможно, и я студентов знакомил с самыми разными словами. Но меня поразило то, что было последней каплей. На прошлой неделе я рассказал студентам, как моя прабабушка, Евгения Гидеоновна, учила своих соседок готовить борщ. Она говорила: борщу надо отдаться. И, можете себе представить, эта фраза заставила каких-то японских девиц среднего класса отправиться в деканат на меня стучать.

Скажу для правды жизни, что есть студенты совсем другого полета – например сын монаха, который, наоборот, считает, что самое непростительное и отвратительное в этом мире – церковнославянский язык, в котором нет ни скабрезностей, ни ругательств.

Ну да ладно. Так или иначе, я сижу сегодня и думаю, как мне провести следующий урок в пятницу. И что мне делать с моим неугомонным европейским эротизмом…

Но главное я знаю точно – хорошо приготовить борщ сумеют далеко не все современные японцы.

Новости по теме