Ядерные полигоны Казахстана: вчера и сегодня

  • 16 сентября 2014
Ядерный полигон в Казахстане Правообладатель иллюстрации Nadav Kander Flowers Gallery

В лондонской галерее Flowers открылась выставка британского фотохудожника Надава Кандера. Выставка называется "Пыль", и в центре ее - фотографии, сделанные на руинах бывшего советского ядерного полигона в окрестностях казахстанского города Семипалатинск. Обозреватель Русской службы Би-би-си Александр Кан побывал на открытии выставки и побеседовал с фотографом.

Би-би-си: Как вам пришла в голову идея такого проекта?

Надав Кандер: Меня всегда в любом проекте привлекает какая-то особая интересная идея. На этот раз такой идеей стала секретность, тайна. Мне рассказали, что в Google Earth можно увидеть в Казахстане, на границе с Россией, заброшенные закрытые города - Приозерск и Курчатов (в советские годы соответственно 10-й испытательный полигон "Сара-Шаган" и Семипалатинск-21 - АК), существование которых долго держалось в секрете. На карте они до недавнего времени вообще не были обозначены. И эта секретность невероятно меня заинтересовала. Я не документалист, не фотожурналист, и я не собирался вскрывать, выводить на чистую воду какие-то тайны. Скорее меня интересовал контекст, интересовали подводные течения, интересовали люди, которые живут в таком окружении. Главное для меня - человеческие ощущения. А такое место - прекрасное зеркало, в котором человек может вдруг по-новому вглядеться в себя.

Правообладатель иллюстрации Nadav Kander
Image caption Курчатов-4. АТС

Би-би-си: Секретные, закрытые города. Как вы туда добирались? Требовалось ли Вам какое-тот специальное разрешение? Как там отнеслись к заезжему иностранному фотографу?

Надав Кандер: Нет, никакого специального разрешения не требовалось. Единственное, что мне было нужно,- это виза в Казахстан, да и в этом я не уверен [Британские граждане могут въезжать в Казахстан без визы в том случае, если их пребывание на территории страны не превышает 15 дней - АК]. Теперь эти города потеряли статус закрытых. После окончания холодной войны и прекращения ядерных испытаний многих жителей оттуда вывезли, а связанные с ядерной программой объекты просто снесли, чтобы секретность их не вышла наружу. Остались руины, развалины. Но когда приезжаешь туда, в людях, живущих там, невозможно не почувствовать… как бы это поточнее выразиться… советские настроения, советскую ментальность. И если ты вдруг начинаешь делать что-то, что им не совсем понятно, то тебя просто арестовывают. Право на это они не имеют, но если тебя уже арестовали, то говорить о своих правах бессмысленно, особенно, если ты не говоришь по-русски. Меня арестовали за то, что я фотографировал ночью одно из зданий в городе. Ничего секретного в этом здании не было, это было здание городской администрации. Им просто показалось очень странным то, что я делаю, и оставить это без внимания они не могли. Нечто подобное случилось со мной еще раз уже в другом месте: "Предъявите паспорт, пройдемте с нами". Им просто непонятным, странным и потому подозрительным кажется иностранец, начинающий вдруг фотографировать их город.

Би-би-си: Некоторые ваши снимки сделаны на самом бывшем полигоне. Для этого требовалось специальное разрешение?

Правообладатель иллюстрации Nadav Kander
Image caption Аральское море-1.Офицерский дом

Надав Кандер: Да, нет. Полигон теперь открыт, там ведутся какие-то работы, туда ходят автобусы.

Би-би-си: Ну а сами города - Приозерск и Курчатов - что они собой представляют? В них идет теперь нормальная жизнь?

Надав Кандер: Та их часть, которая была военной, полностью снесена. Жилые районы, наоборот, разрослись. Там живут люди, воспитывают детей.

Би-би-си: Как Вы сами для себя определяли суть и смысл своего проекта?

Надав Кандер: Американский фотограф Ричард Мизрах создал аналогичный цикл фотографий бывших ракетных полигонов в Неваде. Но для меня, как я уже сказал, идея состояла не в попытке рассказать о каких-то старых советских секретах. Меня всегда интересовали руины, процесс увядания и загнивания, и именно это было главным для меня в этом проекте. Наше прошлое мы видим через архитектуру, через развалины. У нас перед глазами как бы два времени сразу - настоящее, которое открывается в своем сегодняшнем виде, но в то же время это еще и окно в прошлое. И это прошлое - мрачный тяжелый период, период, когда СССР вслед за Америкой осваивал и испытывал атомную бомбу. В этом стремлении добиться ядерного равенства, чтобы мы могли с равным успехом уничтожить друг друга, есть что-то зловещее. Я ни в коем случае не хочу делать виноватыми в этом прошлом Россию или Казахстан. Ответственность в равной степени лежит и на американцах. Я не искал политических ответов на эти вопросы, меня интересовали человеческие намерения и человеческие эмоции.

Правообладатель иллюстрации Nadav Kander
Image caption Приозерск-2. Тюльпаны в цвету

Би-би-си: Хотя на большей части Ваших снимков мы видим развалины- часто даже невозможно определить, чем именно когда-то были эти руины. Сами фотографии, тем не менее, выглядят невероятно красиво. Свет, цвет - все это завораживает и заставляет просто любоваться тем, что вы увидели и запечатлели. Но в то же время мы знаем, что перед нами остатки ядерного полигона. Вы ведь могли пойти по другому пути: сделать эти объекты черно-белыми, мрачными, устрашающими. На первый взгляд именно такой подход больше соответствовал бы предмету изображения. Чем определялся Ваш эстетический выбор?

Надав Кандер: Я уже говорил, что я не документалист, и я не хочу выносить свои суждения об истории. Я беру предметы, объекты, смотреть на которые зачастую просто страшно, но показываю их красоту. Так же и в других моих проектах. Когда в Китае я снимал реку Янцзы, изуродованную, загаженную чрезмерной индустриализацией, я тоже видел в ней красоту. И в этом сопоставлении противоположностей, в этом сосуществовании Инь и Янь и есть смысл моих фотографий. Они выглядят прекрасными. Но, на самом деле, в них есть страх, есть тревога. И это характерно для всех моих работ, в том числе даже и для и портретов. Красота всегда идет рука об руку с несовершенством. Они неразделимы, как жизнь и смерть. Рождение было бы проклятием, если бы за ним не следовала смерть. Красоту можно понять и оценить, если только видишь и осознаешь ее противоположность.

Би-би-си: Вы говорите, что не искали политических ответов. Но был ли для вас в этом проекте, помимо его эстетического и философского смысла, еще и какой-то гуманитарный посыл?

Надав Кандер: Мне кажется, что темное в человеке превалирует. И именно это я постоянно показываю. Но я не говорю, что это характерно для одной части мира, в отличие от другой. Все в мире взаимосвязано. Работая над проектом по Янцзы, я понял, что происходящее там- зеркало того, что творится или творилось на Западе. То же самое и здесь. Эти полигоны - прямая реакция на то, что происходило на Западе в течение предыдущего десятилетия. Есть ли в моих работах политический посыл? Нет. Хочу ли ими говорить о людях? Да. Меня не интересует красота ради красоты.

Правообладатель иллюстрации Nadav Kander
Image caption Приозерск-14

Би-би-си: Не было ли у вас соблазна наряду с руинами построек показать и человеческие жертвы ядерных испытаний? Детей, рожденных изуродованными в результате смертоносной радиации, о которой власти даже не оповещали людей?

Надав Кандер: Да, мне говорили, что местных жителей не оповещали об испытаниях. Но точно так же не оповещали о возможных страшных последствиях испытаний и жителей Невады. Я был в клинике в Семипалатинске, встречался там с врачами и сделал немало фотографий сохраненных в пробирке детей-уродцев. Но у меня возникло твердое ощущение, что включение этих фотографий в проект превратит его в обличительный журналистский материал, чего я категорически не хотел. Да, в них есть своя красота, да они уродцы, но в этом уродстве есть что-то ангельское. В них читается та невероятная трагедия, которую пережили эти люди. Это так же душераздирающе, как душераздирающи и снятые мною руины. Руины обнажены и беззащитны - в них нет отопления, они похожи на забытых на детской площадке детей. В какой-то момент я думал о включении этих детских фотографий в проект. Но я рад, что этого не сделал. Это радикально и в не нужную сторону изменило бы его смысл.

Би-би-си: Видели ли эти работы в Казахстане? Хотели ли бы Вы их там показать?

Надав Кандер: Я хотел бы показать эти фотографии в Казахстане только в том случае, если бы там могли оценить их как произведения искусства. Если бы меня пригласил какой-нибудь музей или галерея, я бы с удовольствием поехал бы. Хотел бы я, чтобы они стали предметом политических, геополитических игр вокруг Казахстана или России - нет. Меня не интересует история и политика. Я иду не от головы, а от чувства.

Фотографии из коллекции Flowers Gallery London and New York

Новости по теме