Вдова Милорада Павича: Баку - Нью-Йорк из "1001 ночи"

  • 1 декабря 2015
Ясмина Михайлович
Image caption Ясмина Михайлович постоянно переписывается с поклонниками её покойного мужа

В эти дни исполняется шесть лет со дня смерти известнейшего сербского писателя Милорада Павича. Однако, по словам его вдовы и периодического соавтора Ясмины Михайлович, автор крайне необычных по форме и содержанию романов не умер, а лишь переместился в другую реальность и общается с ней через сны.

Михайлович, трактующая основные работы покойного супруга - "Хазарский словарь", "Вечность и еще один день", "Последняя любовь в Константинополе", "Пейзаж, написанный чаем", "Другое тело" - как путеводители по сновидческой параллельной реальности, утверждает, что супруги и поныне продолжают писать в соавторстве.

Этим летом писательница и литературовед посетила Азербайджан, где представила свою последнюю - отчасти автобиографическую - книгу "На берегу Хазарского моря", название которой отсылает не только к одному из самых известных произведений Павича, но и к названию Каспия в азербайджанском языке.

Корреспондент Русской службы Би-би-си Михаил Поплавский встретился с Ясминой Михайлович в её любимом белградском ресторане на берегу Дуная, чтобы расспросить автора о "Евровидении", ловцах снов, пугливых поклонниках и том, что считают "хазарским" в современном Азербайджане.

Би-би-си: Ваша последняя книга "На берегу Хазарского моря" пока не вышла на русском, но произойдёт ли это в ближайшем будущем?

Я.М.: Пока не знаю. ведь издательство "Амфора" стало банкротом [согласно официальному сайту, оно продолжает успешно выпускать книги - Би-би-си]. Книга выйдет на китайском и грузинском языках. С россиянами я всё ещё в переговорах.

Би-би-си: В книге вы говорите, что попали в Баку впервые, поехав с сербской делегацией на "Евровидение" в 2012 году. Но как вы вообще оказались в её составе?

Я.М.: Так было легче всего для азербайджанского посла - он организовывал делегацию известных женщин Сербии на конкурс. Я смотрела "Евровидение" и раньше, оно мне нравилось. Я ничего не знала об Азербайджане и думала, что Баку - это маленький исламский город с социалистическими зданиями. Но я была восхищена и удивлена. В этом году я была в Баку уже после Тбилиси, где выходила моя книга и павичевы книги. И вот я видела Баку через два года - и это был Нью-Йорк, но Нью-Йорк из "1001 ночи".

Би-би-си: Что привлекло вас в этом городе?

Я.М.: Я люблю ветер. Люблю Баку за то, что там бывает ветер - азербайджанцы его не любят, а я люблю. И для меня был шок, что в Баку всё - и море, и нефть, - всё называют хазарским. И это всё моё - ведь я себя считала хазарской принцессой. (смеётся) И сейчас, когда я бываю там и в Грузии, я чувствую, что это регион для меня. Хотя я не была в Армении. В Грузии - это православная культура. Но я влюблена в Азербайджан. Я была там и в других местах, не только в Баку. Это необыкновенная земля, где живет столько же народу, сколько и в Сербии, только есть и горы и море - это такой природный хаос.

Image caption На грузинский и азербайджанский языки новую книгу Ясмины Михайлович перевели быстро

Би-би-си: Похоже ли ощущение от Баку на Будву [город в Черногории], где вы жили у моря?

Я.М.: Нет. Но здесь, в Сербии, есть город Вршац. И там дует ветер, карпатский ветер. Это запах моей славянской родины. Это такой же дикий аромат. В Баку он смешан из моря и гор, и он очень необычен - в нём есть возбуждение, этот ветер сказал мне что-то о другой культуре - о том, что это Евразия. Я вынюхала свою вторую родину.

Би-би-си: Когда вы были в Баку, что из культурного наследия напомнило вам более всего о хазарах - мифологических или исторических, - которых изучали вы с Милорадом?

Я.М.: Ничего. Они не знают ничего о хазарах. Даже для азербайджанских интеллектуалов Хазарское - это только море. Я сказала им: "Покажите мне артефакты из IX века", - и там были только азербайджанские! Я поняла, что только имя моря осталось в народной памяти. И поэтому Павич в романе оттолкнулся от факта, что была хазарская миссия Кирилла и Мефодия. И дальше это была такая метафора. Но Павич не знал местное название моря.

Би-би-си: Получается, что Хазария и у вас, и у Милорада - мифическая. Это связано с малочисленностью исторических артефактов?

Я.М.: Да, ведь не сохранилось гробниц, храмов, языка. В археологии главное - захоронения, но этого там и нет, поэтому остался исторический факт, что хазары приняли иудаизм, а остальное осталось загадкой.

Би-би-си: И одно из последних упоминаний о хазарах относится к битве с киевским князем Святославом.

Я.М.: Мы не знаем, что бывало после переговоров в те времена. Сейчас мы знаем, о чём политики договариваются в Женеве, а тогда - нет. Но интересно, что в Белграде именно азербайджанский бизнесмен поставил памятник Павичу. В Москве его памятник стоит во дворе Библиотеки иностранной литературы - он там между Данте и Джойсом. Я тоже не видела памятник лично, но видела на снимках.

Би-би-си: Когда стали известны итоги конкурса "Евровидения", многие спрашивали: где он вообще? Неужели это- Европа? Но географы согласились.

Я.М.: И я согласна тоже, что географически это - Европа. Я увидела европейскую культуру, турецкую культуру. Они говорили: "Это турецкий обычай", я говорю: "Знаю, у нас такой же". Они мне: "Не знаете", я им: "Знаю".

Би-би-си: Вы знакомы с переводчиками, которые переводили на азербайджанский?

Я.М.: Нет, но мне сказали, что они сделали очень хороший перевод.

Би-би-си: Есть ли у вас план написать новую литературоведческую работу о Павиче?

Я.М.: У меня новый проект. Попробую пояснить: когда Павич умер, я стала получать письма от читателей по имейлу, где были их сны. Они были из Мексики, Франции, Грузии, России, Румынии. Так я получила идею манускрипта. Эти сны о Павиче - это настоящий стиль Павича. Я решила публиковать, но все будут думать, что это я написала. А всё это его - в этих снах говорит Павич. Это будет как его новый роман, который написали читатели и сам Павич, но с другой стороны жизни.

Правообладатель иллюстрации RIA Novosti
Image caption Бюст Павича в Москве появился за несколько месяцев до смерти классика

Би-би-си: Когда читаешь ваши самостоятельно написанные книги, создается ощущение, что вы по-прежнему пишете их вдвоём с Милорадом...

Я.М.: Это так и есть. Мы до сих пор пишем вместе, это любовь. Моя жизнь полна сюрпризов. Но моя жизнь сейчас - это лишь маленькое возбуждение, по сравнению с годами, проведенными с Павичем.

Би-би-си: Когда эта компиляция снов может быть готова?

Я.М.: Я не знаю, это серьёзная антология. Это сборник из ряда городов мира. Я не знаю, как её сделать. Я не хотела делать в хронологической последовательности.

Би-би-си: По какой теме её можно классифицировать?

Я.М.: По языку. Потому что в этих снах герои говорят, как Павич в его книгах. Я не знаю испанского, но даже когда я перевожу Google, я вижу его мысль. Какой Павич был в прозе, такой он и в снах других людей. Например, можно собрать 20 снов, действие которых происходит в театре, 20 снов на маскараде. У меня сейчас скопилось около 300 снов на разных языках. Но нужно их перевести на сербский. Нужно спрашивать разрешения у читателей. Пока что объять это невозможно.

Би-би-си: Тут репутация работает против вас - в хорошем смысле. Вы с Павичем так часто придумывали мифологические события с конкретными датами, что все будут думать, что вы сами написали эти сны.

Я.М.: Я хочу написать предисловие и сказать там истину. Но никто не будет верить, [будут] писать: "Это мистификация!" Я закончила факультет сербской и мировой литературы и знаю, что никто этого не делал.

Би-би-си: В академической работе вы тоже специализировались на литературе XVIII века?

Я.М.: Нет, это Павич. А я специализировалась на работах Павича. Мои книжки - утопические. Это травелоги, хотя и художественные. Мои книжки всегда были о путешествии. Но это всё одно - была бы я в Панчеве [город в Сербии неподалёку от Белграда], Париже или маленькой деревне - всё одно. Всегда что-нибудь случится.

Би-би-си: И сны - тоже путешествие?

Я.М.: Сны - это территория. Эзотерическая территория. В первый раз я испугалась, когда поклонники стали писать, так как у меня нет снов. Я не вижу павичевских снов, не знаю почему. То, что было в "Хазарском словаре", эти ловцы снов [воображаемые герои романа], сейчас - это реальность. Я провела эксперимент - начала слать сны одних читателей другим. Грузинской девушке я прислала сон украинского мужчины в летах. Сначала они испугались, потому что думали, что только они видят такие сны. Но только храбрые люди пишут свою ответную реакцию: они понимают, что стали ловцами снов, но их первая реакция - это страх. В этом было желание Павича - чтобы читатель был соавтором.

Би-би-си: Вы, в отличие от Минотая [героя "Звёздной мантии" Павича], любите будущее?

Я.М.: Я люблю, но пугаюсь. Сейчас меня так потрясли события в Париже. Мы с Милорадом жили там, я написала книгу "Парижский поцелуй". Это и мой город тоже. Это было так грустно. В пятницу, когда было нападение в Париже, там шла пьеса в Исторической библиотеке. Она называлась "Ловцы снов". Прекрасный проект. У них было турне по замкам Франции. Я забронировала гостиницу в Париже, чтобы посмотреть её, поскольку меня пригласил издатель.

Би-би-си: При этом в книгах ни у Милорада, ни у вас нет комментария к текущей политической ситуации, к балканским конфликтам. Это сознательное решение? Павич считал, что это напоминает ему другие исторические события или предпочитал интерпретировать действительность через сны?

Я.М.: Милорад был академическим историком. Он знал, что история сейчас не пишется, и сам не писал документальных книг. Писать про историю - вернее, чем описывать ежедневное. Он и так знал о войне на Балканах, а тогда иностранные журналисты всё время спрашивали его о [бывшем сербском президенте Слободане] Милошевиче, не о литературе. И в какой-то момент он сказал: " У меня нет армии, у меня нет полиции, у меня нет финансов". Он никогда не был идеологическим писателем. Если Толстой - это [известный сербский писатель и политик Добрица] Чосич, Достоевский - это Павич. Он любил Толстого, но это другая ткань.

Би-би-си: У Павича всё же был комментарий на актуальные события: после бомбардировки Белграда силами НАТО он сказал, что Дунай от бомб стал несудоходен.

Я.М.: У него существует автобиография для XXI столетия. Он не любил его, а я люблю. Он как-то сказал: "XXI - это век, в котором всем нужно доказывать свою невиновность. Иначе все невиновные люди будут виноватыми".

Би-би-си: Но вы-то любите этот век?

Я.М.: Я на 30 лет младше Павича. Я люблю цифровую эру, но и природу. Сейчас у меня страх. В последние годы я чувствую рак планеты - климатический, моральный, этический рак. Это планета без бога.

Би-би-си: И всё же вы смотрите в будущее с оптимизмом?

Image caption Ясмина Михайлович очень любит Дорчол - белградский район, примыкающий к Дунаю и древней крепости Калемегдан

Я.М.: Каждый из нас должен быть подобен яйцу и уходить от цивилизации в свою личную жизнь: в музыку, фильмы, семью, жить без телевизора. Я не верю в идеологии. "Исламское государство" [запрещенная в России группировка] - это молодые, которые остались без бога. У них есть только желание войны. И там не только арабы - сколько там сербов и россиян! И всё это - люди, заточенные под войну.

Би-би-си: А что тогда для вас - бог?

Я.М.: И Милорад, и я любили Христа. Я не люблю Сербскую и Русскую православную церкви, нет - это воинственные институции. Слово Христа - это любовь, и в этом - правда. Поэтому Милорад написал книгу "Другое тело", имея в виду Христа. Все говорят: "Воскресенье, воскресенье", христианская церковь утверждает, что в этом есть мистика, у них свои ритуалы, но Христос - это вселенская любовь.

Би-би-си: Когда роман только вышел, критики в один голос сказали, что это какой-то другой Павич - слишком простой.

Я.М.: Да, это я просила его - хоть один раз будь нормальным! (смеётся). Но в книге вопрос - кто первым увидел другое тело Христа? И это была Мария [Магдалина]. И сейчас я составляю павичево другое тело.

Би-би-си: Почему всё же не сложилось с экранизациями романов Павича? Вы не хотите этого, как правообладатель, или ждёте подходящего режиссёра?

Я.М.: У нас было четыре договора с российскими режиссёрами, которые так и не сняли фильм. Так же не состоялись два фильма в Голливуде. Но сейчас я нахожусь в переговорах с голливудским режиссёром, который хочет снять "Хазарский словарь". И мы продвигаемся, но все эти бумаги и согласования невероятно тормозят процесс. Мы пытаемся заключить нормальный контракт. Но для меня секрет, кто будет постановщиком. Знаю только, что будет британское и американское финансирование.

Би-би-си: Какого режиссёра вы бы видели идеальным, если бы могли выбрать любого?

Я.М.: Я хочу сказать, как Милорад видел будущее экранизации: он хотел, чтобы каждый раздел "Хазарского словаря" экранизировал отдельный режиссёр в своей стране, не зная о других, чтобы получился паззл, альманах. А я, может быть, хотела бы, чтобы экранизацию снял режиссёр "Аватара" [Джеймс Кэмерон].

Новости по теме