"Девочки, спасите!": как соцсети в России помогают жертвам насилия

  • 27 января 2016
Домашнее насилие Правообладатель иллюстрации iStock
Image caption В 2014 году в России было зарегистрировано 30,6 тысяч насильственных преступлений в отношении члена семьи-женщины - на 10% больше, чем в 2013-м. Только за первое полугодие 2015 года таких преступлений было зарегистрировано более 18 тысяч

Если насильственное преступление совершается в семье, в трех из четырех случаев жертва - женщина, свидетельствуют последние данные МВД. Таких официально зарегистрированных преступлений становится все больше.

В 2014 году их число составило 30,6 тысяч, это на 10% больше, чем в предыдущем.

Елена (имя изменено) прожила со своим гражданским мужем 13 лет. По ее словам, порой он "распускал руки", но настоящий кошмар начался, когда она ушла.

"Я боялась даже открыть дверь, потому что знала, что он где-то там, около подъезда. Я боялась, что он может меня облить кислотой. Он угрожал, говорил: Убью тебя, зарежу", - рассказывает Елена.

День за днем пьяный мужчина пытался выломать дверь в квартиру ее родителей, каждый раз получая лишь штраф. Два года Елена провела, почти не выходя из дома, а вернуться к нормальной жизни смогла, только скрываясь от мужа в другом городе.

В то время, пока она была узницей в родительской квартире, одним из источников поддержки было общение в соцсетях с другими пострадавшими женщинами.

Когда жертвы насилия не чувствуют себя защищенными законом, а порой сталкиваются с осуждением общества или даже своих близких, общение с незнакомыми людьми, оказавшимися в таком же положении, для многих становится незаменимым способом получить психологическую поддержку.

Втайне от мужа

"Девочки, помогите. Это крик души. У меня опустились руки, мысли о самоубийстве постоянно в голове. Поплакаться некому", - пишет одна из женщин в группе для пострадавщих от насилия в семье.

В сети "Вконтакте" есть несколько групп, посвященных домашнему насилию. При этом открытые сообщества, хоть и насчитывают больше участников, влекут риски для самих женщин и делают их уязвимыми перед обидчиками или интернет-троллями. Поэтому самый искренний обмен личным опытом, как правило, происходит в закрытых группах.

Image caption В социальной сети "ВКонтакте" в последние годы стало появляться все больше сообществ помощи жертвам домашнего насилия

Юлия (фамилия не указывается по ее просьбе) из Челябинска создала одну из таких групп около трех лет назад, когда в ситуации домашнего насилия оказался близкий ей человек.

"Я хотела ей помочь, узнать побольше о таких трудностях в семье. Пригласила ее в эту группу, чтобы она видела, что есть и другие женщины, которые оказались в такой ситуации ", - рассказывает она.

В настоящее время группа насчитывает более 300 членов, каждая из участниц прошла отбор. По словам Юлии, она тщательно просматривает страницы женщин, которые подают заявку, переписывается с ними, чтобы понять, нужна ли им такая помощь, а вот мужчин в группу не пускает принципиально.

"Я закрыла группу, чтобы никто лишний туда не лез, чтобы была только целевая аудитория. Когда группы открытые, туда может попасть муж одной из таких женщин, прочитать, что она там пишет, потом это все обернется еще худшими последствиями для нее", - объяснила она

Опасаясь, что обидчик может так или иначе отследить переписку, женщины специально создают фальшивые аккаунты или используют аккаунты близких, которым доверяют.

Вот лишь некоторые истории, рассказанные в этой группе (орфография сохранена).

"Свой день рождения для меня - это день избиения, ненавижу этот день, - пишет одна из женщин. - Меня чуть не зарезал месяц назад, дочь не появилась бы - убил бы точно. А голова у меня для него футбольный мяч, и беременную бил всегда. Денег не дает вообще, чтобы я не убежала".

Правообладатель иллюстрации Thinkstock
Image caption Беременные женщины входят в группу риска, поскольку полностью находятся на содержании мужей, говорит Алена Садикова. Мужчины порой не выдерживают "искушения властью"

"Последние 5 лет он кроме оскорблений типа мразь и тварь швыряет чем попадётся", - делится наболевшим другая участница. "И отпечаток телефона на ноге был, и горшком швырял, и просто зажал при ребёнке и бил по лицу".

"У нас кредит на меня оформлен. Сейчас учится заканчиваю — осталось 2 сессии. Надо платить. Он знает, что я от него финансово завишу. Делает что хочет. Орет при детях, они в ужасе плачут, а потом как и у всех просит прощения на коленях", - сообщает еще одна девушка.

Среди членов группы много и тех, кто нашел выход. Они комментируют подобные записи, призывая уйти от мужа, и советуют, как обратиться за профессиональной помощью.

"Сор из избы"

По мнению Юлии, женщины редко рассказывают о насилии от рук мужа и партнера в своем обычном круге общения.

"Близким не рассказывают, потому что не хотят показаться слабой, не хотят, чтобы жалели. Сор из избы выносить, в конце концов. А с незнакомым человеком, мне кажется, - хоть о чем", - сказала она.

Так, наша героиня Елена призналась, что ей просто нужно было с кем-то общаться, пока она два года сидела дома в страхе. По ее словам, до этого у нее была успешная карьера, и, бросив работу из-за страха выйти на улицу, она оказалась в новой, очень непривычной ситуации, которая только усугубляла ее эмоциональное состояние.

"Я привыкла работать всегда, у меня были свои деньги. Это очень тяжело. Сидишь, как в заключении, никуда не можешь выйти. Я не могла ни с кем поделиться - со знакомыми, с друзьями. А вот именно в соцсетях я могла этим поделиться, мне тоже что-то писали, что-то советовали, я давала какие-то советы. То есть было какое-то общение, и это очень важно", - рассказала она.

По словам Елены, ее решение изменить свою жизнь и переехать в другой город было самостоятельным, а советы из соцсетей не сыграли роли в его принятии.

Но некоторым опыт других пострадавших и их увещевания действительно помогают. Так произошло, например, с женщиной из близкого окружения Юлии, ради которой она создала группу.

"Это долго продолжалось, но в итоге получилось так, как пишет основное большинство женщин: вот я решилась, я это сделала, теперь мне хорошо, - рассказала она. - Мне кажется, такие группы все равно помогают, оказывают влияние на женщину, чтобы она стала увереннее в себе, чтобы она чувствовала, что она может жить самостоятельно в этом мире".

"Евангельское число"

На стене в группе действительно можно увидеть такую картину: женщины сначала многословно пишут о том, что не могут уйти - из-за детей, потому что любят или просто не знают, куда уходить. Однако через некоторое время, иногда даже пару недель, появляются сообщения совсем другого содержания.

"Я продержалась уже месяц на плаву, и усердно гребу к берегу! За этот месяц я стала счастлива и чувствую крылья за спиной, прилив сил, и стремление к счастью! Я сделала этот шаг, я переборола этот страх расправы и наказания от мужа! Я УШЛА!!!!!" - написала, например, одна из участниц в конце декабря.

Однако есть и те, кто не уходит, напоминает Елена: "В основном, такой шаг люди боятся сделать. Ссылаются на то, что не смогут содержать детей, если уйдут от мужа. Решают терпеть это все - унижения, оскорбления, побои, нежели все бросить. Все [мне] говорили, что они не смогут без мужа прожить".

Image caption Одна из женщин, которая должна была приехать в центр, совершила попытку суицида. "Когда она увидела перед собой открытую дверь, она этого не вынесла", - констатировала Садикова

Чем дольше женщина находится в ситуации насилия, тем сложнее ей уйти, говорит Алена Садикова, директор центра помощи жертвам насилия "Китеж". По ее словам, такие женщины психологически зависимы от своего насильника.

В практике центра часто возникают ситуации, когда, казалось бы, наиболее нуждающиеся в помощи, в итоге просто не приезжают.

"Когда женщина находится в состоянии домашнего насилия несколько лет, у нее совершенно нет ресурсов, чтобы покинуть эту семью, она не представляет себе другой жизни, - объясняет Садикова. - Есть международная статистика, которая утверждает, что среднее число возвращений женщины в семью - это семь. Такое евангельское число. Семь раз женщина прощает своего мужа, но среди этих семи случаев насилия может быть фатальный".

Кто кого убьет?

Официальная статистика по домашнему насилию в России разрозненна и труднодоступна.

Часто упоминающиеся данные о том, что каждый год от насилия мужей и партнеров в России погибает 14 тысяч женщин, уходят корнями еще в 1990-е годы.

Cоответствуют ли они реальности в настоящее время, понять по открытым данным сложно.

Существует и другой сценарий развития событий.

"Каждый год какая-то часть женщин садится в тюрьму, не выдержав многолетних избиений. У них уже состояние аффекта: они хватают нож и, защищая себя и своих детей, убивают мужа", - говорит Садикова.

Image caption В монастыре, где в итоге расположился центр "Китеж", изначально хотели помогать женщинам и детям в сложной ситуации

Большой резонанс получило дело москвички Татьяны Кулаковой, которая в сентябре 2014 года, защищая себя и своих детей от мужа-наркомана, нанесла ему ранение ножом в ногу, оказавшееся смертельным. Хотя на теле женщины было множество кровоподтеков и ссадин, ее осудили на четыре года колонии за "умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего".

В августе прошлого года на фоне резонанса в СМИ дело переквалифицировали на "причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой самообороны", а Кулакову, мать двоих детей, амнистировали по случаю 70-летия Победы.

Статистику по убитым своими партнерами мужчин и женщин Би-би-си получить не удалось. Тем не менее, данные МВД за последние несколько лет свидетельствуют о росте насильственных преступлений в отношении женщины-члена семьи: только за первое полугодие прошлого года было зарегистрировано более 18 тысяч таких преступлений, то есть на 11% больше, чем за тот же период 2014 года.

Image caption В России недостаточно убежищ и кризисных центров, ответили России в комитете ООН по ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин

В МВД заявили, что ведут "целенаправленную систематическую работу по профилактике семейного неблагополучия".

Однако происходящее в России вызывает беспокойство как у активистов в этой стране, так и у международных организаций. Рассмотрев очередной периодический доклад России, Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин (КЛДЖ) раскритиковал власти страны за отсутствие статистики, разделенной по возрасту, национальности и отношения жертвы к преступнику.

"Комитет обеспокоен тем, что не обо всех случаи насилия сообщают в полицию, что они считаются частным делом и что служб по защите жертв, в частности кризисных центров и убежищ, недостаточно", - также говорится в заявлении.

Парадокс кризисных центров

В России есть как государственные, так и частные кризисные центры помощи жертвам домашнего насилия. Как отмечало министерство труда в своем докладе, по состоянию на 2013 год по всей стране действовал 21 центр.

Центр "Китеж", зарегистрированный как НКО, начал работать весной 2015 года. Это небольшое здание в Новой Москве, расположенное на подворье монастыря. Женщин, оказавшихся в трудной ситуации, и их детей размещают в нескольких комнатах с двухярусными кроватями. Большую часть финансирования центр получает от компании "Ростелеком".

Как объяснила директор "Китежа" Алена Садикова, сначала женщину принимают на несколько дней, чтобы понять, сможет ли она ужиться с другими и поддерживать чистоту (здесь женщины сами готовят, убирают и топят печку), а уже затем заключают контракт, который разрешает ей остаться на три месяца. За это время она может решить юридические проблемы и найти работу, но оставаться дольше этого срока в центре нельзя: по словам сотрудников, их задача - помочь женщине разобраться, куда двигаться дальше, а не сделать ее иждивенцем.

Image caption Центр "Китеж" под руководством Алены Садиковой начал принимать первых женщин весной 2015 года

Существенное отличие этого центра в том, что сюда принимают всех женщин, невзирая на их гражданство и регистрацию. Услуги государственных центров оказываются недоступными многим из-за своих строгих требований к документам: помимо регистрации могут потребовать справки о побоях и даже о доходах семьи, тогда как женщины порой убегают из дома без вещей.

Одна из самых уязвимых категорий - женщины, вышедшие замуж не в родном городе, говорит Садикова. Помимо отсутствия в городе родственников, к которым можно было бы обратиться за помощью, женщины сталкиваются с тем, что мужчина может годами отказываться регистрировать их в квартире.

"Она может здесь восемь, десять лет прожить, родить здесь детей, но она постоянно живет в угрожающем, зависимом положении. Он может в любой момент сказать: я тебя выгоню, и ты окажешься на улице", - объясняет директор кризисного центра.

Жесткие требования государственных кризисных центров обоснованы тем, что им нужно отчитываться об оказанных услугах жителям конкретного региона. При этом, как считают в "Китеже", такие требования к документам дезавуируют саму идею центров, где женщины должны получать экстренную помощь непосредственно в тот момент, когда она нужна.

Image caption Женщины делают в "Китеже" эти браслеты: помимо терапевтическорго эффекта они также приносят небольшой доход

Согласна с этим и Елена, которая обращалась за помощью, когда бежала от мужа.

"Я звонила в кризисные центры, и везде мне говорили: "Нужна прописка", - рассказала она. - Но если я живу в своем городе, в котором у меня есть прописка, то я в нем и спрятаться не смогу, естественно мне нужно переехать в другой город, чтобы спрятаться от этого человека. Но они мне говорили: нет, к сожалению, мы так не можем".

Как ни парадоксально, но порой государственные центры стоят полупустые, а в частных центрах может не хватать мест, отмечают в "Китеже".

Что делает полиция?

В практике центра "Китеж" лишь одна пострадавшая довела дело до суда, но даже это не гарантировало ей безопасности. Мужа амнистировали по случаю 70-летия Победы, и теперь женщина снова скрывается от супруга.

Судя по группам в сети "Вконтакте" пострадавшие женщины советуют друг другу обращаться в полицию, но очень часто можно видеть записи о том, что это "никак не помогло".

"Чего мы только ни делали, - рассказывает Елена. - Когда я ушла к родителям, в первый же день он прибежал и начал просто вышибать дверь. Мы на дню по три раза вызывали сотрудников полиции. Если они его ловили, они его забирали на сутки - и отпускали. Нам сказали, что по закону могут только выписать штраф".

По словам Елены, единственный раз мужчину посадили под административный арест на трое суток - после жалобы в прокуратуру на бездействие полиции.

"Потом все началось заново. В общем, никому ничего не нужно было. Они говорили: это семейные разборки, в семейные разборки полиция не влезает", - суммировала она.

В МВД заявляют, что серьезно относятся к фактам бытового насилия и их профилактике.

Игорь Щелухин, начальник отделения участковых в УВД в том же округе Москвы, где расположен центр "Китеж", Троицком и Новомосковском, рассказывает, что большинство дел, касающихся домашнего насилия, заканчиваются примирением сторон.

Image caption Полиция помогает пострадавшим от побоев женщинам собирать доказательства, утверждает майор Игорь Щелухин

"Когда они (женщины) пишут заявления об угрозе убийством, побоях, то проходит некоторое время, неделя-другая, и человек, который нанес побои - муж или сожитель - понимает, что сотрудники полиции начинают заниматься этим заявлением. Они меняют манеру поведения, начинают больше уделять внимания женщине. В процессе, уже в суде, они примиряются, потому что в семье наладились взаимоотношения", - говорит Щелухин.

В случае, если речь идет об угрозе убийством, полиция сама расследует дело и направляет материалы дела в прокуратуру. Однако статья о побоях входит в сферу частного обвинения, то есть дело возбуждается не иначе как по заявлению потерпевшего в мировой суд, где тот должен выступить в роли обвинения и представить доказательства.

Для женщины, постоянно находящейся под угрозой домашнего насилия, это невыполнимая задача, считают в центре "Китеж". "Если женщина в такой ситуации находится, какое уж ей? Ей бы здоровую психику сохранить вообще", - заявила Садикова.

Однако Щелухин уверяет, что полиция помогает таким заявителям: "В любом случае они обращаются в органы внутренних дел за помощью. Мы также собираем доказательства, собираем опровержение доказательств, если таковые имеются. И советуем, рекомендуем заявителю обратиться в суд, но при этом у заявителя уже имеется весь пакет документов".

На вопрос о том, как обезопасить женщину, если в момент подачи заявления она продолжает жить под одной крышей со своим обидчиком, Щелухин ответил: "Вполне возможно, что они будут под одной крышей, но также будут под нашим пристальным присмотром до суда".

На запрос Би-би-си в пресс-службе МВД ответили, что в рамках профилактики "семейного неблагополучия" были проведены комплексные мероприятия "Быт", "Семья" и "Подросток". Они включали в себя проверку почти 65 тысяч тех, кто уже стоит на учете за правонарушения в сфере семейно-бытовых отношений, а также постановку на такой учет еще шести тысяч нарушителей.

"Если факты бытового насилия присущи той или иной семье, то если есть система у того или иного нехорошего гражданина, то он будет просто поставлен на профилактический учет как семейно-бытовой дебошир. И соответственно к нему ежеквартально к нему будет приходить тот же самый участковый", - описал процедуру Щелухин.

Закон, который так и не принят

Последнее время в России все активнее выступают те, кто считает меры, принимаемые полицией, недостаточными.

Законопроект "О предупреждении и профилактике семейно-бытового насилия", разработанный рабочей группой при координационном совете по гендерным проблемам при министерстве труда, предполагает введение нового правового документа - защитного предписания, или, другими словами, охранного ордера.

По замыслу авторов, статью о побоях переведут в сферу государственного обвинения, а после инцидента домашнего насилия мужчина будет получать документ, где будет говориться, что следующее нарушение уже будет преступлением против государства.

Защитное предписание может подразумевать также обязательное прохождение психологической программы, а в случае, если оно выдано через суд, а не полицией, - еще и обязанность нарушителя покинуть место совместного проживания с пострадавшим, независимо от того, кто является собственником жилого помещения.

Предложение временно выселять домашнего дебошира из семейной квартиры, даже если она принадлежит ему, вызвало шквал критики. Однако активисты считают, что это действенный способ.

Image caption В центре "Китеж" женщин принимают с детьми, которые в случаях насилия нередко оказываются на улице вместе с матерями

"Мужчина остается дома один, а женщина собирает баулы и скитается с плачущими, заболевшими, голодными детьми. Это же нонсенс, - возмущается Садикова. - Почему пять - или даже двое или трое - человек должны уходить из общего дома? Мужчины говорят: а почему, если это его квартира? Но дети-то рождены в браке! Почему они должны страдать, если он свои инстинкты не сдерживает?".

У законопроекта по профилактике домашнего насилия долгая история: с 1990-х годов подобные законопроекты не раз вносились в Госдуму, но ни разу не проходили даже первого чтения.

В восьмом периодическом докладе, представленном в ООН российским министерством труда, подготовка этого закона преподносится как выполнение предыдущих рекомендаций комиссии. Однако в действительности законопроект встречает оппозицию в лице консервативно настроенных законодателей, представителей общественности и церкви.

Так, Елена Мизулина, теперь ставшая сенатором, на своем прошлом посту главы думского комитета по вопросам семьи, женщин и детей говорила, что в России "навязываются некий закон и идеология на тему семейно-бытового насилия", а законодательные предложения готовятся "в каких-то кулуарах". Мизулина насчитала в уголовном законодательстве "более 68 составов, предусматривающих уголовную ответственность за насилие по отношению к членам семьи".

"Куда больше?", - сказала она, выступая на съезде организации "Родительское всероссийское сопротивление", выступающей против ювенальной юстиции. Противникам ювенальной юстиции, а также аппарату уполномоченного по правам детей Павла Астахова законопроект тоже не нравится.

Масштабная критика этого законопроекта звучала и с федеральных каналов. Так, в октябре 2014 года домашнему насилию был посвящен выпуск ток-шоу по Первому каналу. Тема эпизода, в котором участвовали представители законодательных органов, полиции и аппарата Астахова, была сформулирована как "Закон о домашнем насилии: защита или вмешательство в частную жизнь?". Большинство участников программы выбрали второе.

Вопрос терминологии?

О плохом исполнении существующих норм законодательства говорят и умеренные критики нового законопроекта. Ныне член Совета Федерации, ранее возглавлявший думский комитет по охране здоровья, Сергей Калашников не возражает против введения охранных ордеров, однако не считает возможным в настоящее время обеспечить контроль за их выполнением.

"Не разработав предварительные механизмы контроля, просто принять закон, который не будет исполняться - это [значит] тем самым дискредитировать эту статью закона", - подчеркивает он.

Image caption Множить новые законы, чтобы компенсировать невыполнение уже существующих, - заранее проигрышная стратегия, считает сенатор Сергей Калашников

"Россия, наверное, одна из самых в плане законотворчества плодовитых стран. У нас принимаются законы на каждый чих. Это свидетельствует только об одном: что исполнение уже принятых законов абсолютно никудышное. Я считаю, что множить законы там, где просто необходимо обеспечить правоприменительную практику, - это абсолютно бесполезное и даже вредное занятие", - заявил сенатор.

По его мнению, в нынешнем законодательстве есть все необходимое, чтобы наказать обидчика за домашнее насилие, а если результата добиться не получается, то надо жаловаться на полицию в вышестоящие органы.

В то же время Калашников считает, что проблема домашнего насилия лежит в социокультурной плоскости и бороться с ней надо просветительскими мерами, а не сменой законов.

Некоторые, выступая против законопроекта, пошли дальше критики его отдельных положений. Большой резонанс в начале прошлого года вызвало заявление патриаршей комиссии по вопросам семьи, возглавляемой протоиереем Димитрием Смирновым, которая осудила использование в законопроекте самого термина "насилие в семье".

Как говорилось в заявлении, этот термин "не вполне отвечает приоритетам государственной семейной политики, направленным на повышение общественного престижа семьи и ее социального статуса".

Позже, поясняя разошедшееся в СМИ высказывание, комиссия заявила, что "реально совершаемое преступление" нужно преследовать по закону. При этом она добавила, что "идейное наполнение концепции "семейного насилия" неразрывно связано с "идеями радикального феминизма", несовместимыми с традиционными ценностями.

Однако в центре "Китеж" говорят, что о законопроекте ходит много "страшилок" и призывают не делать выводов о том, что позиция церкви по этому вопросу едина.

Игумен Серафим, настоятель подворья, где расположен кризисный центр, участвует в его деятельности. По его словам, РПЦ готовит общецерковную программу по открытию кризисных центров, и масштаб проблемы в церкви осознают.

Image caption Проводя экскурсию, совмещенную с обедом, Игумен Серафим заявил, что у монастыря есть планы расширить "Китеж", отреставрировав для этого одно из зданий

"Мы практически доказываем то, что это нужно, что такая работа нужна. Нужно вырабатывать методы, и облекать их в форму законотворчества. Мы не лезем в Госдуму, мы не лезем к Павлу Астахову. Я внутри своей церкви доношу мысль о том, что проблема [домашнего насилия] существует, ей нужно некое словесное оформление. Сначала в виде нашего церковного отношения к ней, и потом, может быть, попытка донесения нашей церковной мысли до органов власти", - сказал он.

Вопрос того, как называть деяние, жертвам которого он и работники центра помогают, для игумена второстепенен. "Ну, сказали мне не использовать термин "семейное насилие". Ну и что? Мы что, закроемся, перестанем помогать людям?" - вопрошает он.

"Вполне возможно, что отец Димитрий прав, когда говорит, что нет насилия в семье, потому что если оно случилось, это уже не семья, это нечто иное. В нашем христианском представлении семья - это то, о чем пишет апостол Павел в своих посланиях и то, что мы читаем на каждом венчании", - добавил монах.

Патриархальные ценности

Те, кто выступает против принятия закона о профилактике домашнего насилия, считают, что он каким-то образом "разрушит семью", однако в России и так "глубочайший кризис семьи", считает директор центра "Китеж" Алена Садикова.

Image caption Центру "Китеж" монастырь помогает свежими фермерскими продуктами

Проблема домашнего насилия, по ее оценке, затрагивает все слои общества. Особенно остро она стоит среди самых бедных и самых богатых, тогда как женщины из среднего класса, более независимые финансово, принимают решение уйти быстрее.

Когда мужчина обеспеченный, женщин, которые зачастую не работают, удерживает боязнь потерять детей: в случае развода суд отдаст их мужу, у которого стабильный высокий доход.

Во время импровизированного опроса прохожих на улицах Москвы, одна девушка нам заявила, что проблема домашнего насилия распространена и среди молодых пар.

"Девушки, в основном, относятся так, что он изменится, это все любовь, - мне кажется, поощряют тем самым это поведение. Молодой человек мог поднимать руку на девушку, одну из моих подруг. Вначале она говорила, что "все, это конец наших отношений", но потом, через какое-то время, возобновляла", - рассказала она.

Наш опрос не претендовал на репрезентативность, но абсолютно все опрошенные назвали известную поговорку "бьет значит любит" пережитком прошлого и глупостью.

При этом несколько мужчин все же сочли, что в некоторых случаях поднять руку на женщину допустимо (среди женщин такого ответа ожидаемо не дал никто).

Правообладатель иллюстрации Thinkstock
Image caption Многие инциденты домашнего насилия происходят на фоне мужского алкоголизма, но некоторые считают, что если алкоголь употребляет женщина, насилие в отношении нее оправданно

Мужчина в накидке дорожной службы рассказал нам: "У моего соседа жена пила: он ее бил-колотил, а она все равно пьет. Он идет на работу, а она уже пьяная. Вот что с ней делать?".

"Вот вы видели синявок, [которые] ходят? Это что, женщина? Это вообще не человек", - сказал другой мужчина. Вскоре после окончания разговора он вернулся и добавил: "Вот она знает, что ты не ударишь ее, а вот ты ей -гоп! - и пендюля закати, плюнешь на все, развернешься и уйдешь".

"Женщины, которые, например, делают карьеру, - продолжил он. - Я бы не сказал, что она совсем женщина. Вот такое женщина? Мое понятие - это тургеневская женщина, а вот та, которая "мымра", ходит в сапогах и юбке и говорит командным голосом, как командир - гав-гав- гав - это такой средний род".

В России широко распространены патриархальные взгляды и стереотипы, согласно которым женщины воспринимаются в первую очередь как матери, их подчиненное положение в семье и обществе постоянно подчеркивается, говорилось в замечаниях комитета ООН по поводу ситуации с гендерным равенством в России.

Эти стереотипы - одна из основных причин насилия над женщинами, но российские власти не принимают мер по борьбе с такими взглядами, в том числе выраженными в СМИ, подчеркивается в документе.

По словам Алены Садиковой, также сильна традиция осуждения жертвы: "У нас в соцсетях попробуй заведи дискуссию о том, что какая-то женщина подверглась домашнему насилию. Тут же куча женщин набежит с комментариями, что так ей и надо, она, наверное, делала что-то не то, как она довела, что он ее избил. Как правило, реакция - сама виновата. Зачем она выходила за него замуж, где были ее глаза, зачем нарожала ему детей?"

По мнению эксперта, даже в случае принятия закона против домашнего насилия проблема не решится моментально, поскольку культура партнерских отношений воспитывается десятилетиями.

"Менталитет надо потихоньку менять", - отметила она.

Новости по теме