Зачем Евросоюзу свое министерство финансов?

  • 10 февраля 2016
Флаги Евросоюза Правообладатель иллюстрации Reuters
Image caption Критики утверждают, что именно тяга к централизации всего и вся и привела Евросоюз к его нынешнему состоянию

Главы центральных банков Германии и Франции Йенс Вайдман и Виллеруа де Гало в совместном заявлении потребовали реформировать еврозону, а заодно создать европейское министерство финансов.

Банкиры полагают, что это поможет восстановить экономический баланс в Европейском союзе. Для преодоления кризиса, в котором оказался ЕС, требуется также создание эффективной общеевропейской администрации и специального органа для принятия политических решений.

Предложения такого рода появляются не впервые, однако, как правило, остаются лишь на бумаге. Критики утверждают, что именно тяга к централизации всего и вся и привела Евросоюз к его нынешнему печальному состоянию.

Так ли нужен Европе свой Минфин?

Ведущий "Пятого этажа" Михаил Смотряев беседует с заместителем директора Института Европы Ольгой Буториной и профессором лондонского университета Сити Анастасией Несветайловой.

Загрузить подкаст передачи "Пятый этаж" можно здесь.

Михаил Смотряев: Не первый раз Европа предлагает создать нечто наднациональное. Разговоры эти ведутся достаточно давно и даже увенчались инструментом проведения европейской внешней политики, не так чтобы эффективным, но он есть на бумаге.

Сейчас же, в свете событий, связанных с Грецией, с мигрантами, Британия мутит воду опять же – в этой ситуации две сильнейших экономики ЕС из трех, а именно Германия и Франция, предлагают решение, которое идет поперек всего, что многие европейские политики говорили последние полтора года.

Если они хотят, чтобы к их мнению прислушались, может быть, надо было выбрать более удачный момент?

Ольга Буторина: Вы имеете в виду предложение о создании министерства финансов?

М.С.: Конечно. Кто его сейчас поддержит?

О.Б.: Его необходимо поддержать, потому что никакого другого решения для выхода из кризиса Еврозоны не существует. Иметь единый федеральный Центробанк и не иметь единого бюджетного фискального органа невозможно.

Последний кризис показал, что продолжать сидеть на двух стульях - Центральном банке и децентрализованных финансовых органах - просто невозможно. Без этого решения все разговоры о реформировании Еврозоны будут бессмысленны.

Анастасия Несветайлова: Я абсолютно согласна. Добавлю, что это необходимый политэкономический шаг. Эта идея в Еврозоне серьезно обсуждается уже давно, с начала 2008 года, в начале кризиса. Тогда европейцы вспомнили, что такой элемент серьезно организованный в мире уже был – на знаменитой Бреттон-Вудской конференции 1944 года уже обсуждались вопросы общей валюты и тому подобного.

В результате этого был создан МВФ и Всемирный банк. Они не были сделаны так, как этого тогда хотел Кейнс, который выдвигал эти идеи, но сами идеи – финансовый контроль, монетарный контроль и казначейство стран – серьезная структурная основа любого экономического союза. Европейцы сейчас возвращаются к этим идеям. Их последовательность, возможно, не очень удачна, но они и умны, и необходимы.

М.С.: Сомнения в том, что европейская экономика как единое целое может быть на текущем этапе подконтрольна некоему наднациональному органу достаточно удачно, возникали еще до греческого кризиса. А после первого этапа, когда вовсю говорили о "двухскоростной Европе" (эти разговоры продолжаются и до сих пор), стало казаться, что это практически нереально.

Если посмотреть на цифры, например, за 2014 год, среди членов Еврозоны самый высокий доход на душу населения – в Люксембурге (72 тыс. евро). Дальше идут скандинавские страны, а в Румынии и Болгарии суммы гораздо ниже (6-7,5 тыс.) Не все эти страны объединены в зону единой валюты, но даже в зоне евро этот разброс очень значителен.

Предположить, что граждане стран, находящихся в верхней и нижней части списка, охотно делегируют право распоряжаться валютой, проводить монетарные действия от их имени наднациональному институту, когда даже с Лиссабонским договором не могут договориться уже около 10 лет, излишне оптимистично.

О.Б.: Проблемы, с которыми ЕС сталкивается уже на протяжении 25 лет, заключаются в том, что управление европейской интеграцией становится все более сложным. Чтобы понять, что происходит внутри интеграционного процесса, нужно обладать глубокой эрудицией или отличными способностями, а лучше и тем, и другим. Рядовому потребителю интеграции это уже непонятно.

Поэтому возникает протест против всего наднационального. Но это не значит, что эти меры действительно плохи. Просто у еврочиновников не доходили руки понятно объяснить, что происходит. После кризиса 2008 года ЕС начал этим заниматься, и сегодня на его сайте есть и мультфильмы, и игры для детей, и буклеты, где в картинках понятно разъясняется, что делает ЕС.

Я не специалист и не знаю, насколько это эффективно. Но если мы говорим о создании министерства финансов, то без этого не обойтись. Бюджет ЕС существует с 1970-х годов, если считать ЕЭС. Он очень маленький, через него перераспределяется только 1% ВВП всех стран, хотя через обычные бюджеты перераспределяется 40-55% ВВП. Но не иметь министерства финансов, - это как семья, где папа с мамой работают, а у каждого ребенка есть свой независимый бюджет.

Ребенок не будет откладывать деньги на необходимые будущие расходы, а будет тратить деньги на конфеты и игрушки. Что-то похожее произошло в ЕС. Страны со слабыми и не слишком популярными валютами получили валюту отличного качества и начали занимать деньги. Это Греция и некоторые другие южные страны.

М.С.: Да, их проблемы сейчас достаточно очевидны. Если вернуться к идее двухскоростной Европы, то это потребует значительной перестройки, чтобы заставить, например, Грецию подчиняться другим правилам, отличным от Маастрихтских, выдуманных специально для этой цели.

Можно сколько угодно мультфильмов, картинок, объяснений, разжеванных до уровня детского сада, сделать и вывесить на сайте, но кто туда заходит? Какие проблемы сейчас интересуют большую часть ЕС? Это финансы и кризис с мигрантами, вот и все.

Если спросить: а что вы знаете о докладе пяти председателей, в котором впервые была упомянута идея о министерстве финансов, и каких институтов это председатели, я сомневаюсь, что большинство людей назовет эти институты.

Имея в виду достаточно прискорбный опыт с лиссабонским договором, надо ли объяснять, в надежде, что население поймет, или принимать эти решения, не опираясь на общественное мнение – специалистам виднее?

А.Н.: Вы такой убежденный евроскептик…

М.С.: Я как раз совершенно не евроскептик, я наоборот.

А.Н.: И общественное мнение, и само предложение, что очень важно, было выдвинуто двумя людьми, один представляет Францию, другой – Германию, две старейших и самых мощных экономики Европы.

Но у них разные позиции по поводу экономических и финансовых вопросов. Германия, хотя и довольно благополучно прошла через кризис, но очень привержена идее "затянуть пояса". Очень многие страны и жители в Европе это понимают и имеют на Германию зуб. Из-за этой упертости очень много перераспределений бюджетов, финансов, кредитов, они не идут в те страны, которые их хорошо бы использовали. Франция относится к проблеме экономии более гибко и более стратегически.

Она всегда поддерживала те отрасли, которые надо, национальное производство, она не столь дисциплинирована с урезанием бюджетов. Я не вижу противоречия между идеей министерства финансов и тем, что надо как-то регулировать общественное мнение в этой второй или первой Европе.

Главная проблема Европы, как и мира, это то, что страны, которые сейчас в дефиците, имеют мало возможностей продавать свои товары тем странам, которые в профиците, и зарабатывать валюту, чтобы выйти из долгов. Эта проблема с 40х годов не была решена мировой финансовой архитектурой.

Министерство финансов, которое будет управляться советом, а не одним бюрократом, может быть очень полезным полем для дискуссий или решений, которые будут приняты в пользу тех стран, которые, пока оставались во втором эшелоне. Им очень важно иметь возможность участвовать в таких переговорах.

Пока же вся архитектура посткризисной европейской экономики диктуется в основном Германией, через европейский Центральный банк. Эта политика спровоцировала рецессию сначала в Европе, и сейчас опять замедляет процесс роста в Еврозоне. Мы видим риски и в Китае, и с развивающихся рынков, и от нефти, и от конфликта на Ближнем Востоке.

Мировой экономике сейчас не очень хорошо. И то, что нет структурного механизма подготовки или перераспределения кредитов, это очень большая проблема для самого важного торгового блока в мире.

М.С.: Я действительно временами подвергаю действия ЕС серьезной критике, но сама концепция как институт предотвращения большой войны на Европейском континенте – ЕС, безусловно, с этим справлялся до сих пор, и будет справляться, и это уже оправдывает его существование.

Но, занимаясь решением проблем, которые совершенно не входят в компетенцию наднациональных европейских органов, это особая ипостась ЕС. О бюрократии мы еще сегодня поговорим, но сначала идея "жить по средствам", которая не слишком популярна в современной Европе.

Немцы на этом настаивают, возможно, их в этом поддерживают некоторые скандинавские страны, а что касается юга Европы, там совершенно другой подход. Давайте предположим гипотетическую ситуацию: удается договориться о переформатировании экономики стран-должников за счет имеющихся резервов, накопленных странами, которые более вдумчиво распоряжаются деньгами.

Но тогда фискальное регулирование на всей территории ЕС будет гораздо жестче, чем оно было все предшествующие годы. Получится такое?

О.Б.: Движение к наднациональному полноценному министерству финансов будет очень длительным. Сначала оно возьмет на себя только отдельные, самые необходимые сегодня функции. ЕС все равно не избежать дороги к общему наднациональному бюджету.

Только имея нормальный общий бюджет, как, например, в США, ЕС сможет нормально управлять своей денежной единицей и проводить адекватную кредитно-денежную политику.

Вы говорили о разнице ВВП на душу населения в разных странах Европы. Но посмотрите на США. Там есть Федеральная резервная система, монетарные власти в каждом штате, одна на всех валюта. Но это не устраняет разницу доходов в разных штатах, и разницы в ценах на одинаковые товары: проезд в общественном транспорте, хлеб и молоко.

Но если такой орган будет создан, то он, возможно, будет учитывать специфические потребности слабых стран, которые до сих пор Европейский центральный банк не учитывал. Специалисты знают, что тяжелый кризис 2008-2010 годов был таким тяжелым для стран южной Европы, потому что Европейский центральный банк в 2006-2007 году допустил перегрев их экономики.

Процентные ставки ЕЦБ были нормальными для Германии, Франции, Италии, где была низкая инфляция и низкий экономический рост, но слишком низкими для стран с более высоким экономическим ростом и более высокой инфляцией, как Испания, Португалия и ряд других. Если же будет совместное министерство финансов, то там будут сидеть люди, которое будут учитывать и интересы иной Европы, не только тяжеловесов.

М.С.: Если фискальные инструменты будут созданы, и за их счет, с условием, что деньги в дальнейшем не транжирятся, а государства, находящиеся сейчас в тяжелом состоянии, извлекаются из кризиса. Вы говорили, что это коллективный орган.

Представьте себе, что в нем заседают представители и развитых, и новых членов, где общие экономические показатели невысокие. Как эти люди смогут между собой договориться, а если смогут, сколько на это потребуется времени? Ведь центральные банки должны реагировать на изменения рынка оперативно?

А.Н.: У центрального банка есть перечень инструментов, которые он выработал для кризисной политики. Международные методы интервенции, свопы, и что они принимали в 2008. Он пока лучше готов к кризису, чем это несуществующее министерство.

Но сравнение стран с сильной экономикой и стран второго эшелона не совсем правильно, потому что дело в деталях. В последние недели Европа была очень озабочена мировыми корпорациями, которые заключили секретные сделки по неуплате налогов через Люксембург или Ирландию, и они сказали, что такое больше допущено не будет.

Это один шаг к решению проблемы. Если будет коллективный форум, где эти вопросы обсуждаются, это можно будет как-то решить. Но да, это может занять очень много времени.

М.С.: Ирландцам, наверное, повезло, что их выбрали в качестве штаб-квартиры и Google, и Apple, сколько это продлится – это другая история. Насколько реалистично, что Европа, которая бесконечно договаривается по любому мало-мальски стоящему вопросу, что финансовый инструмент в лице этого гипотетического министерства будет обладать заметно большей гибкостью?

О.Б.: Про гибкость я бы говорить не стала, но этот инструмент необходим. Европе иногда давала пример очень быстрой подготовки документов. Например, доклад Делора, открывший дорогу к единой европейской валюте, готовился год. В экстренной ситуации они смогут договориться.

М.С.: Не следует забывать, что европейские политики ответственны перед своими избирателями. Так что прежде всего они думают, как выиграть следующие выборы. Отсюда популизм. Правда, проложить себе путь в финансовых институтах ему сложнее.

О.Б.: Мы не пророки, но я повторюсь, это очень нужно. В результате Пелопонесской войны, победившая Спарта продержалась только около 20 лет, потому что ее экономика, пережившая ускоренную монетизацию, привела к уничтожению суровой морали, началось стремление к безудержному обогащению.